Doux matin

С каждым умеренным движением стрелки время приближалось к десяти часам, а параллельно этому на смену одинокой ночи приходил день, вселяя своими солнечными лучами радость и тепло людям. Только в основном такие подарки были совсем неожиданными и нежеланными. Из-за чего практически в каждой спальной многоэтажке шторы были плотно закрыты. В каждой, кроме их... Эту полупрозрачную ткань, которая висела скорее для украшения, даже шторкой назвать нельзя. Яркий полуденный свет без особых затруднений освещал всю комнату, добираясь и до двух спящих тел среди многослойного одеяла. Ненавистные лучи падали прямо на лицо, не давая укрыться. Из полуоткрытого окна дул приятный, слегка прохладный, бодрящий ветер. А голосистые птицы уже разносили свои песни по всей округе, перебиваемые лишь заводящимися моторами машин и другими транспортами, что сливались с общей картиной людской суеты. Хотя ее-то в такой день быть и не должно. Выходные - это нечто домашнее. Когда ты пашешь пять дней, буквально заваленный макулатурой и прочей дрянью, не имея даже шанса нормально перекусить, то хоть двухчасовой перерыв покажется раем. В какой-то степени Московский привык. Привык разгребать все скидывающиеся на него проблемы, отвечать своим наиумнейшим коллегам, что не могли зарегистрироваться в Гос.услугах, перепроверять отчёты других городов через почту. Это - ежедневная рутина и его прямая обязанность. Заниматься деловыми отношениями с городами, в последствии чего проспав мгновение из-за очередной конференции с Вашингтоном под лаяние его ручной собачки. Эти жалкие пару дней сопоставимы с раем. Наконец-то оказаться дома... Не в Москва-Сити, нет. А в родной квартире на Невском, так обожаемой им самим. Как правило, его жители проводят эти умиротворённые деньки, отдыхая от утомляющей работы, с семьёй. Вот и Москва от них не отличался. Его полноценной семьёй, единственным любящим и дорогим человеком был только Александр. Только он ждёт запоздавшую столицу с работы, дарит уйму поцелуев и откармливает изголодавшийся организм нормальной полноценной и сытной пищей. Может Миша где-то иронизирует, но без такого уголка безопасности он бы давно свихнулся. Ну, или стал похожим на робота. Только его нежные прикосновения бледных рук словно зачаровывали, забирая вечную головную боль и давая насладиться ее отсутствием. Насладиться тихой обстановкой и получаемой лаской, зная, что только здесь можно оставить свой привычный образ мудрой Первопрестольной, снять маски, и не получить нож в спину. Подчиняясь внутренним часам, которые давно призывали проснуться после одиннадцатичасового сна, что являлось большой редкостью для него, и начать функционировать. Михаил широко зевнул, одновременно с этим сладко потягиваясь и слыша приятный хруст. По телу прошлась приятная волна удовольствия с тягучей усталостью. После обязательных утренних действий наконец-то его глаза разомкнулись. Когда-то, в далеком девятнадцатом веке, Александр Петрович посвятил целых пять страниц описанию его глаз. Бушующие волны голубизны океана, словно утягивающие тебя на дно и обещающие целый клад золота. Однажды он сам на это повелся, но на морском дне ожидали не безмерные богатства, а настоящий Кракен, усасывающий дальше и недающий выбраться, заставляя захлёбываться в собственной крови. Одним словом, сапфировый блеск под лучами утреннего солнца, что так отлично сочитался с белесыми ресницами. Оглядывая привычную комнату, проходясь глазами по знакомому интерьеру, замечает глазами прикроватную тумбу. Лёгкий аромат фиалок, на удивление, все ещё был ощутимым для носа при сильных принюхиваниях. Ещё вчера, перед вызовом такси, Миша успел заскочить в магазин и купить такой свежий букет, в качестве извинений за игнорирование сообщений. Рядом стояла белоснежная кружка "Столица Мира" с фильтрованной водой, очки и книга. Что-то вероятно из классики, со второй половины кровати было плохо видно. Какой-нибудь депрессивный Достоевский или Пушкин, с которым Алекс когда-то вел наиувлекательнейшие переписки. Одним словом, наличие книги могло сказать, что заснул юноша явно не сразу, а только через страниц около сотни прочитанного романа. Вероятно, опять сидел до полуночи. Завалившись в кровать и проспав без задних ног после плотного завтрака-ужина, он уже не мог соображать и разглядывать представленный интерьер. Перевел взгляд на вторую половину кровати. Как и ожидалось, на ней посапывал Саша. Несмотря на так и рвущуюся харизму и гордыню, его внешность можно сравнить с ангелочком. Ну, или дьяволом искусителем, кому как. Сам он довольно компактно сложил свое длинное худое тело, поджав колени и согнув вечно прямую спину. Такой клубочек обмотался несколькими слоями одеяла, явно прячась от наступающего солнца с рассветом. А в качестве вентиляции полувысунутая нога из-под одеяла в носочке с рисунками конфет. Миша подарил в качестве шутки и долго выслушивал многочасовые лекции и истерики. Романов тихо и мерно дышал, иногда низко похрапывая. Во сне он ещё больше казался моложе засчет расслабившегося лица, а не нахмуренного, в последствии чего и появляются еле видные складочки на лбу. Тонкие губы слегка поджаты, брови опущены. Нежные кудри мило рассыпались по белоснежной подушке, притягивая к себе и подзывая потрогать. Собственно это Михаил и сделал, наматывая брюнетистый локон на палец, пока рассматривал давно знакомые черты лица. Резко в его голове загорелась идея. Опираясь локтем в качестве опоры, прикоснулся к щеке парня, под скулой. Лёгкая улыбка коснулась уст Первопрестольного, начиная одаривать такими незатейливыми поцелуями нежные черты лица. Сначала от лба, тонких расслабленных изящных бровей, что передались и Даниле. Спускаясь вниз по аристократическому носу и доходя до желанных губ. Цепкие пальцы стали поглаживать голову, пока сам прикоснулся к ним и начал неторопливо мять, при этом размеренно дыша. Реакция поспела на удивление быстро. Уже через пару секунд грозовые очи возлюбленного оказались раскрыты в удивлении от столь внезапного подъёма. -Ми.. м! Перебив тихой шепот, с первых минут пробуждения втянул в лёгкий незаманчивый поцелуй, проникая своим языком в его ротовую полость и начиная оглаживать стеночки рта. Языки сплелись в медленном танце, не особо придавая какого-то смысла или особых чувств. Александр под ним сдался довольно быстро, по всей видимости, находившись под влиянием неотпустившего сна и приятных прикосновений на голове. Его ресницы затрепетали, рассматривая острое лицо блондина с не меньшей любовью. Оторвавшись от поцелуя, между ними повисла ниточка общей слюны, что была прервана начавшимся диалогом. - И что это было, Миш?- все также тихо и неспеша. - М? Ты просто очень милый, когда спишь. Я не смог сдержаться,- честно ответил Московский, с хитрецой глядя на мгновенно покрасневшее лицо. Напоследок ещё раз прикоснулся к слегка порозовевшим губам,- А еще, когда смущаешься и краснеешь. - Я не виноват, что ты говоришь и творишь странные вещи этим утром. - Хочешь сказать, что в другие дни я нормальнее? - Ты воспринял это как комплимент? Их столь бессмысленный разговор, что привел в никуда, прервало отчаянное мяуканье Невы. Котик, заметив шевеление хозяина, запрыгнул на кровать. Слегка брезгливо оглядывая тушу около себя и не забыв оставить сюрприз на его обуви, прошел к Романову, слегка наклонов голову. Быстро сметнув, его рука с плеча Московского переместилась на белоснежную шерсть любимца, начав поглаживать и чесать за ушком под приятное акомпромирующее мурчание хвостатого. - А меня ты так не приветствуешь.. - Ты кот?- риторический вопрос,- С тобой мы занимаемся немного другими вещами. Немного смутился от последних слов. Переведя взгляд на Мишу, в его глазах он увидел такое же неподдельное желание. Достав руку из плена одеяла, Саша прошелся по блондинистым прядкам. Его тонкие музыкальные пальчики перебирали соломенные волосы, зарываясь особенно глубоко и слыша схожие звуки со стороны столицы. - Тебе так нравится?- слегка шокировано. В ответ последовал кивок. Не желая прерывать удовольствие, Михаил сам взял руку брюнета и продолжил поглаживания, зарываясь правильными руками в цепкие прядки и чуть ли не мурча. Эти прекрасные руки и душераздирающие мелодии на пианино играют, и крышесносные блюда готовят. А главное, боль исцеляют. После череды волшебных прикосновений голова словно не раскалывалась, на глазах пропадала мигрень, температура исчезала. Если бы люди изобрели уникальный препарат от всех в мире болезней, Миша бы нахально усмехнулся и пошел бы с чистой совестью к своему Парадизу. - Ты там что-то говорил про секс? - Миша!- воскликнул Романов, выдергивая свои руки и оскорбленно пялась на мужчину. - А что не так? В глазах читался яркий азарт, пока Москва незамысловато прижал Питер к постели, откидывая на свою часть мешающееся одеяло. Все последующие отрицания и возмущения были прерваны более грубым и настойчивым поцелуем, вторгаясь в рот брюнета. Блондин нахально придержал голову Северной столицы, не давая отстраниться. Язык блуждал по впалым щекам и острым клыкам, особенно проходясь по дёснам. Александр под ним сдавленно промычал, царапая своими длинными ногтями и так израненную спину, пусть и с давно зажившими шрамами. - Московский, а ты не охренел?- коронная фразочка возлюбленного. - Сашенька, прекрати ломаться. Я слишком соскучился по тебе за эту неделю. - Но ты мог спросить меня.. или сделать это чуть позже. Подзагорелые пальцы провели по выпирающим ключицам, проходясь до бледных тонких кистей и аккуратно от себя отстраняя, прижимая к белоснежному белью. Пушащиеся волосы без привычной зализанной укладки щекотали кожу, пока сам Миша одаривал его поцелуями и краснеющими засосами. Уделяя достаточное время худой груди и видным ребрам, он переместился к пупку. Юркий язык прошёлся по ямочке, делая круговые движения, тем самым приливая кровь от ожидания следующих действий к паху. Достаточно пометив свой Парадиз, Мишель раздвинул уже обеими руками стройные ноги брюнета, поудобнее взяв их под колени. - Будь моя воля, я бы вылизал всего тебя,- честно признался,- Но оставлю это на вечер. От таких откровений на будущие планы Саша ещё сильнее покраснел, попытавшись сдвинуть бедра, что не дали сделать те же сильно удерживающие руки. Он бы явно соврал, если сказал, что ему не нравятся такие неожиданные перспективы секса. Совсем наоборот. Видеть инициативу партнёра, чувствовать его желание и полностью отдавать свое тело и контроль над рассудком другому человеку. Это очень возбуждало. Чувствовать власть и превосходство, полную отдачу. Только перед этим мужчиной бывшая столица готова встать на колени, повиноваться всем правилам и предать звание строптивого города. Но следует отметить, это того стоит. Ещё как стоит. Нашаривая в выдвижном ящике смазку, он покорно передал ее в руки старшему. Михаил кивнул на такую помощь, поудобнее раздвигая ноги Александра и смачивая собственные пальцы в этой субстанции. Неторопливо ввел один палец, внимательно следя на исказившимися чертами лица. Саша всегда был такой. Невероятно узкий и горячий внутри. Немудрено, что после недели передышки следовало тратить уйму времени на растяжку. Далее он поместил уже два пальцы, на манер ножниц раздвигая нежные стеночки, боясь причинить лишний дискомфорт или боль. Это и понятно, если пассив чувствует адскую боль от их близости, то это совсем не страстный секс, а настоящее насилие. Уж кому, как не ему, знать такое, верно? Введя три пальца, ещё раз на пробу растянул вход, оценивая масштабы собственного органа. Оторваться от этого ему дал сигнальный особенно громкий стон Романова, который устал ждать и требовал чего-то большего, чем обычные пальцы. - Миш, давай уже... Уломал меня на секс, а теперь мучаешь полчаса пальцами.. - Мучать я тебя буду потом. Всё-таки вынув пальцы, Михаил натянул презерватив на свой член и ещё раз смочил смазкой. Их взгляды встретились. В обоих читалась огромная любовь и искренность, а также привязанность и переживание. Глаза Саши слегка поблескивали. Поэтому, прервав такой момент, уже самостоятельно утянул в поцелуй, сцепив свои руки на его шеи. Блондин поддался, начав медленно вводить свой орган в парня. Между ними последовала вибрация от гортанного стона брюнета. Слегка оторвавшись, оба остановились на пару минут. Александр прислушивался к новым, но при этом знакомым, ощущениям. Попутно пытаясь как можно скорее расслабиться, дабы не доставлять дискомфорт возлюбленному. Внизу живота буквально плавилось, чувствовалась пульсация и словно каждая выступающая венка на анусе. Кивок с его стороны означал продолжить. Слегка морщась, Московский вошёл до конца, тут же выходя и начиная вбиваться снова. Больно совсем не было, скорее неприятно. Но при каждом новом толчке удовольствие разливалось по всему телу, заставляя постанывать и иногда выкрикивать его имя. Размеренный темп терпеть было чуть ли невыносимо, хотелось более резких и быстрых толчков. Под ним оставалось лишь сжаться, чувствуя подступающие слезы от переизбытка эмоций. - Быстрее.- прошептал одними губами Романов, пока по его щекам спускались тонкие ниточки еле заметных слез. Михаил послушал его не совсем так. Пока сам темп был все также до противного медленным, рука железной хваткой схватила его член, начиная дрочить с намного большей скоростью, чем обычно. От такого контраста Саша вскрикнул. Слез с каждым новым движением становилось все больше, пока в один момент он не закатил глаза, громко застонав и кончив в любезно подставленный кулак. Московский в свою очередь дотрахал любовника, спуская в презерватив. Размеренно выходя и быстро снимая презерватив, нашарил на той же тумбе специально лежавшие для этого влажные салфетки. Вытащив одну, быстренько стёр семя со своего Сашеньки. Пока Москва делал все эти махинации, юноша успел навалиться сверху, обнимая и зарываясь носом в изгиб шеи. - Ты опять собрался спать?- удивлённым тоном. - Да. Ты выкачал из меня все силы, так что лежи со мной и терпи,- в привычной властной манере, нетерпящей возражений. Уже через пару минут по комнате разносились умиротворённые храпы двух невероятно культурных столиц, что проводили свои заслуженные выходные в особенной и домашней атмосфере.