Невысказанные слова / Unspoken Words

Ухватившись за поручень, чтобы не упасть, Гермиона с большим усилием вышла из маггловского автобуса на дорожку, ведущую на улицу. В ходе своих методичных исследований за последние восемь месяцев она пришла к выводу, что воздействие аппарации на будущую мать и плод в лучшем случае сомнительно. Она просто не могла пойти на риск расщепить своего нерожденного ребенка. Бережно прижимая к себе выпирающий живот, она вздохнула, прежде чем легкой походкой вразвалочку двинуться по лондонской улице. Остановившись, Гермиона застонала и, прислонившись к ближайшей стене для поддержки, свободной рукой сильно надавила на поясницу. Делая резкие вдохи, она пережидала схватку, стиснув зубы. Когда схватки ослабли, ведьма положила обе руки себе на поясницу и подняла голову к небу. Медленно наполнив легкие воздухом, она взяла себя в руки. Она взглянула на часы. Дерьмо. Теперь их разделяло всего пять минут. Подойдя наконец к заброшенному универмагу из красного кирпича, Гермиона взглянула на облупившуюся краску вывески с надписью «Чист и Лозоход лимитед». За большими витринами, заляпанными грязью, стоял манекен, одетый по ужасно устаревшей маггловской моде. Пошатываясь, она двинулась вперед и сообщила кажущейся безжизненной фигуре о своем состоянии, прежде чем переступить порог магического барьера. Внезапная сверкающая стерильность просторного зала ожидания резко контрастировала с унылой лондонской погодой мгновением ранее. Ее веки затрепетали, пока она привыкала к новому освещению. Осмотревшись, Гермиона отметила переполненность помещения и напряжённые черты дежурного врача. Покачав головой, Гермиона вздохнула, всего несколько недель назад она пожаловалась министру на крайне скудную ресурсами систему здравоохранения Волшебной Британии. Гермионе казалось просто нелепым, что больница Святого Мунго была единственным учреждением для лечения магических болезней и травм, конечно, за исключением лазарета Хогвартса. Внезапное сжатие живота и резкое давление внизу в области таза вернули Гермиону в настоящее. Это схватки. О, Годрик. Схватки отступили, и она направилась к стойке администратора. Даже не оторвав глаз от своих завитушек, колдунья спросила незаинтересованным тоном: — Пациент или посетитель? — У меня начались схватки, — коротко ответила Гермиона. Уронив перо, ведьма подняла взгляд на раздутый живот Гермионы, прежде чем опуститься к её лицу. — Ой! Мисс Грейнджер! — воскликнула ведьма-медик, её глаза расширились от понимания того, кто перед ней сейчас находился. По большей части Гермиона презирала свою славу после Второй Магической войны. Однако, если бы эта известность ускорила получение помощи в её нынешнем состоянии, она была бы не против воспользоваться этим. Сидя на жесткой больничной койке, она тяжело дышала, когда очередная схватка сотрясла её тело. В комнату вошел атлетически сложенный мужчина в лимонной мантии целителя, его лицо было скрыто за набором карт. Их глаза ещё не встретились, но Гермиона почувствовала, как у нее внутри все сжалось от беспокойства, она узнала бы эти платиновые светлые волосы где угодно. — Грейнджер, — протянул Малфой в качестве отстраненного приветствия. Нет, этого не могло быть. Малфой не мог быть тем, кто поможет её ребенку появиться в этом мире. — Должен быть кто-то ещё. Кто-нибудь ещё! Папка упала рядом с ним, и пронзительный льдисто-голубой взгляд Малфоя встретился с её тёмно-медовым. — Поверь мне, Грейнджер, если бы здесь был кто-то ещё, они были бы здесь. Ты видела, в каком состоянии находится вход, у нас катастрофически не хватает персонала. Двумя длинными элегантными шагами Малфой преодолел разделявшее их расстояние и приступил к наложению серии диагностических заклинаний. Пока он работал, расшифровывая множество цветных огоньков и рунических символов, произнёс: — Я думал, ты предпочтёшь рожать в маггловской больнице. Гермиона с любопытством выгнула бровь. — Почему ты так решил? Его недолгое молчание было напряжённым. — Ну, я думал, ты захочешь, чтобы отец ребёнка был здесь. Отец её ребенка. О Мерлин, если бы он только знал. Пренебрежительным тоном Драко добавил: — Знаешь что? На самом деле мне всё равно. У него не было причин беспокоиться. Вообще никаких. Но Гермиона не могла не почувствовать острую боль в груди, услышав эти слова. Закрыв глаза, она откинулась на хлипкое подобие подушки, пока её разум прокручивал события прошлого. Её бедра покачивались из стороны в сторону, когда она плавной походкой направлялась к парадному входу в бальный зал. Ненадолго остановившись, девушка повернулась и изобразила на лице отработанную улыбку, когда вспыхнули лампочки множества камер "Ежедневного пророка". Она вплела свои руки в руки Гарри и Рона, когда они встали по бокам от неё, и Золотое трио позировало для очередной статьи. Гарри, как он часто делал, взял инициативу в свои руки, отвечая на, казалось бы, бесконечные вопросы репортёра. Пока молодой журналист нетерпеливо расспрашивал всеобщего спасителя, взгляд Гермионы начал блуждать по просторному залу. Глаза бегали от одного гостя к другому на ежегодном вечере в честь годовщины окончания Второй магической войны. Наконец, избавив их от непрекращающихся расспросов репортёра, Гарри повернулся и направился в толпу гостей. Она вежливо склонила голову в сторону юного волшебника, когда они с Роном последовали за другом в толпу. Гермиона сдержанно подняла руку и схватила шампанское с плавающего подноса, когда тот пролетал мимо неё. Она поднесла бокал к накрашенным губам и отхлебнула газированной жидкости, а её взгляд блуждал по помещению. Свет упал на копну платиновых светлых волос, и у неё перехватило дыхание. Прикусив нижнюю губу, она обвела взглядом его тело. То, как он держался с достоинством и в то же время повелительно. Малфой стал шире с тех пор, как они учились в Хогвартсе, его телосложение ловца стало плотнее, а челюсть окрепла. Её губы приоткрылись, и Гермиона едва слышно выдохнула, когда он поднес свой бокал с огневиски к губам, его холодные серые глаза встретились с её горячими янтарными. Рон прорычал с набитым едой ртом: — Что здесь делает этот чертов Пожиратель смерти? — Рональд Уизли! — выругалась Гермиона. Глядя на рыжеволосого волшебника, который с трудом запихивал закуски в свой разинутый рот, она не могла понять, как этот мужчина мог ей когда-либо нравиться. Придвинув к себе зачарованное блюдо с едой, Рон продолжил. — Что? Он не должен был быть здесь, Миона! Один из его последователей! Здесь! — Малфой заслуживает быть здесь так же, как и все мы, Рон. За последние пять лет он искупил свою вину. Доказал, что он не тёмный волшебник. Во имя Мерлина, он целитель! — возмущённо заявила Гермиона, защищая светловолосого волшебника. Гарри присоединился к паре, освободившись от первоначальных формальностей. — Она права, приятель, — сказал Гарри, хлопая Рона по спине, очевидно, подслушав спор своих лучших друзей. Рон выпустил своё пленённое блюдо, зачарованный предмет растворился в толпе, а уши Рона начали окрашиваться в алый цвет. Гарри поднял руку в воздух перед своим разгневанным другом, обрывая его тираду прежде, чем она успела начаться. — Мы уже обсуждали это раньше, Рон. Мы были молоды. Малфой принимал решения, которые, возможно, принял бы любой из нас, окажись в такой ситуации. Теперь он порядочный человек. Мы не можем позволить обидам прошлого диктовать, как мы относимся к людям сейчас, не для этого выиграли эту кровавую войну. Красный оттенок на ушах Рона опустился и распространился по его веснушчатому лицу, когда он повернулся и зашагал прочь с бессловесным раздражением. Ущипнув себя за переносицу, Гермиона сделала глубокий вдох, сдерживая свой гнев. — Мне, наверное, следует пойти сыграть свою роль, — объявил Гарри с удручённым вздохом и зашагал прочь, чтобы предстать перед различными министерскими шишками. Гарри всегда ненавидел подобные мероприятия, но его отвращение к вниманию публики несколько уменьшилось теперь, когда Джинни больше не было рядом с ним. Со своей второй половиной дома, заботящейся об их новорожденном малыше Джеймсе, оказался в центре внимания, снова предоставленный самому себе. Её глаза осмотрели зал, она должна была найти кого-нибудь, кого угодно, и принять участие в какой-нибудь скучной, праздной болтовне ради приличия. Блуждая взглядом, она заметила пронзительный взор Малфоя, устремлённый прямо на неё, и почувствовала, как щеки немедленно вспыхнули. Его глаза не отрывались от её фигуры, когда он кивал в ответ на всё, что говорил дородный старый волшебник, стоявший рядом с ним. Даже не моргнув, он выдержал её взгляд, поднося свой стакан к губам и допивая остатки огневиски. Когда Драко убрал стакан, Гермиона заметила, как волшебник прошёлся языком по нижней губе, чтобы поймать упавшую каплю. Она резко вдохнула, когда покалывающее ощущение пробежало по всей длине позвоночника, а тянущее чувство распространилось из нижней части живота. Оторвав взгляд, она повернулась к нему спиной, слишком хорошо сознавая, что теперь его глаза прикованы к её платью с глубоким вырезом и обнажённой спине. Схватив еще один бокал с пузырящимся алкоголем, она огляделась по сторонам, убедившись, что находится вне поля зрения камер «Пророка», прежде чем запрокинуть голову и одним махом проглотить шампанское. Она прижала ладонь к мягкому, прохладному шелку, который плотно прилегал к животу, и сделала несколько успокаивающих вдохов, прежде чем заставила себя смешаться с толпой. Не в состоянии ответить ни на один вопрос о своей карьере в Отделе тайн, Гермиона обнаружила, что вынуждена терпеть один скучный разговор за другим. Не имея ничего примечательного, что можно было бы вставить в повторяющиеся дискуссии, её внимание блуждало, по мере того как скука становилась все более ощутимой. Она потянулась за ещё одним бокалом шампанского с плавающего подноса. Что это был, её шестой бокал? Может быть, седьмой? И снова её глаза нашли его. Он стоял, прислонившись к стене в дальнем конце комнаты, и смотрел на неё поверх своего стакана. Снова эта тянущее чувство. По мере того как проходила ночь и один монотонный разговор переходил в другой, она чувствовала на себе его взгляд, неотрывно устремленный на неё. Пронзительный взгляд Малфоя обжег плоть, тонкие волоски на обнажённой коже встали дыбом. Она пыталась игнорировать ощущение, вызванное его настойчивым взглядом. В попытке проигнорировать беспричинную реакцию своего тела она в конечном счете выпила слишком много шампанского и уже давно была навеселе, а теперь по-настоящему опьянела. Резко извинившись и прервав скучный разговор с сотрудником министерства, чьё имя Гермиона больше не могла вспомнить, повернулась и направилась к выходу из бального зала. С огромным усилием она скрывала степень своего опьянения, сосредоточившись на каждом шаге по полированному мраморному полу. Заметив волшебника с каштановыми волосами у главного входа, она остановилась. Девушка была уверена, что узнала мужчину из отдела авроров. Пробираясь к трибуне перед волшебником, она спросила: — Марвин, не так ли? Марвин кивнул в знак подтверждения, прежде чем похотливо пробежаться взглядом по всему её телу, его взгляд слишком долго задержался на небольшом выступе декольте. Пристальный взгляд волшебника не вызвал у неё того приятного ощущения, которое дарил Малфой. Вместо этого у Гермионы скручивало внутренности и вызывало чувство неловкости. Она неловко переступила с ноги на ногу, тщетно пытаясь скрыть женственные округлости своих форм под тонким шелковым платьем. — Э-э-эм. Если увидишь Гарри поблизости, не мог бы ты, пожалуйста, сообщить ему, что я направляюсь домой? Аврор просто кивнул в знак согласия, и Гермиона быстро повернулась, практически сбежав. Покинув какофонию звуков, которую из себя представлял бальный зал Министерства, она на мгновение остановилась в тишине длинного коридора, собираясь с мыслями. Больше не находясь под пристальным вниманием публики, девушка наклонилась, снимая с ног свои высокие каблуки. Амортизирующие чары, которые она наложила на обувь, ослабли по меньшей мере час назад. Гермиона вздохнула с облегчением, вытянув босые ноги на прохладном камне. Держа туфли в руке, она, слегка пошатываясь, направилась по коридору. В её нынешнем состоянии путь до точки подключения к каминной сети показался более долгим, каждый шаг требовал тщательного расчёта. Внезапно она смогла различить отчетливый звук шагов, отличный от её собственных. Чувство паники охватило девушку, когда она задалась вопросом, не пришло ли Марвину в голову последовать за ней в уединённый холл. Просунув руку в разрез платья, она схватила свою волшебную палочку и вытащила её из кобуры на бедре. Гермиона слегка покачнулась и вытянула перед собой руку с палочкой, словно защищаясь. Вздох облегчения сорвался с накрашенных губ, и рука с волшебной палочкой безвольно опустилась вдоль тела. Это был не тот вульгарно нетерпеливый Марвин, который последовал за ней в тускло освещенный холл. Взгляд Малфоя прошёлся по её телу, но, в отличие от наглого аврора, его взгляд не вызывал ни страха, ни отвращения. Светловолосый волшебник шагнул к ней, и она заметила, как слегка дрогнули его серебристые радужки. Были ли его зрачки расширены от недостатка света или от возбуждения, она не знала, но всё равно чувствовала теперь знакомое тянущее чувство, поселившееся внизу живота. Гермиона крепко сжала бёдра, не уверенная, было ли это попыткой прекратить или усилить охватившие её ощущения. Она прикусила губу, прежде чем заговорить. — Малфой? Что ты здесь делаешь? — Мне практически пришлось выпить целую бутылку огневиски, чтобы набраться смелости сделать это, и вот ты здесь, пытаешься уйти прежде, чем у меня появился шанс, — его обычная протяжность сменилась низким и хрипловатым тоном. Брови Гермионы сошлись на переносице, когда её охватило замешательство. — О чём ты говоришь... Он одним быстрым шагом преодолел расстояние между ними, и его губы прижались к её губам. Тело Гермионы напряглось, её опьяненный разум был не в состоянии осмыслить сложившуюся ситуацию. Малфой отстранился, испустив протяжный вздох. Было ясно, что он считал свои действия нежелательным и что так просто не пойдет. Не после того, как она провела скучный вечер, представляя его ловкие руки на своей обнажённой плоти. Не желая упускать этот момент, Гермиона бросилась вперёд. Она подняла руки, обхватывая его шею. Одна рука скользнула вверх по мягким прядям его платиновых волос, её наманикюренные ногти мягко царапнули его кожу головы. Наклонив его голову, чтобы посмотреть в лицо, она перевела взгляд, ища ответ на вопрос, который она не осмеливалась озвучить. Хотел ли он этого? Хотел ли он её? Гермиона не была уверена, кто пошевелился первым, но их губы снова встретились. Нежные ласки и тихий шёпот поцелуя уступили место сильному, отчаянному желанию. Почувствовав, как ладони Малфоя скользнули по шёлку её платья и остановились на пояснице, она тихонько всхлипнула. Он сократил небольшое расстояние между ними, прижимаясь всем телом. Почувствовав, как жар его набухшей длины вдавился в её таз, Гермиона ахнула. Блондин воспользовался возможностью, углубив их поцелуй. Когда его язык скользнул по её нижней губе, девушка почувствовала привкус огневиски в его дыхании и застонала. Она хотела его. Нуждалась в нём. Им было просто необходимо выбраться из этого коридора. Словно прочитав её мысли, Драко притянул Гермиону вплотную к себе и крепко прижал. Комната резко закружилась, и слишком поздно она осознала его намерение, почувствовав, как давящее ощущение аппарации тянет в районе пупка. Веки затрепетали, Гермиона заставила себя сосредоточиться, определяя своё новое местоположение. Комната продолжала вращаться, но не из-за их перемещения, а скорее из-за алкоголя, который пульсировал в её организме. Она вцепилась в ткань прекрасно сшитой мантии Малфоя, пытаясь удержаться на ногах. Со стороны слизеринца было опрометчиво пытаться аппарировать, не говоря уже о том, что это опасно в таком нетрезвом состоянии. Тем не менее, она не могла не быть впечатлена тем, что ему удалось совершить такой подвиг. Подняв взгляд, чтобы заглянуть в его серебристые глаза, она была встречена фирменной ухмылкой. Прежде чем девушка успела отругать его за то, что он мог расщепить их обоих, губы Драко нашли её губы, и все слова вылетели у неё из головы. Когда их губы встретились, она наслаждалась всё ещё присутствующим привкусом огневиски в его дыхании. Ей это было нужно. Она нуждалась в нём. Прикусив его нижнюю губу, Гермиона вырвала у парня сдавленный, хриплый стон. Оторвав свои губы от его, она решительно отступила назад. Спустив тонкие бретельки своего шёлкового платья со слегка покрытых веснушками плеч, она позволила материалу ниспадать каскадом по её телу, собираясь у лодыжек. Девушка стояла перед Малфоем в одном лишь прозрачном кружевном лифчике, трусиках в тон и тёмной кожаной кобуре для волшебной палочки, плотно облегающей верхнюю часть бедра. Наблюдая, как его нетерпеливые глаза оценивают её обнаженное тело, она расстегнула крепление, и кобура вместе с её волшебной палочкой упала на сброшенное платье. Заведя руки за спину, она лёгкими движениями расстегнула лифчик, увидев, как рот Малфоя слегка приоткрылся. Кружевной лифчик упал на пол. Её соски соприкоснулись с прохладным ночным воздухом, сразу же затвердев. Он снова бросился к ней, завладевая её губами, в то время как его рука скользнула вверх по её тёплому телу, чтобы взять обнажённую грудь. Когда Малфой поднял Гермиону, она обхватила его за талию своими длинными ногами для поддержки. Шагнув вперед, он прижался к ней, а её спина, упёрлась о стену спальни. Он поцеловал её так, что можно описать только как отчаянную свирепость. Когда его руки исследовали её обнажённое тело, она почувствовала, как тонкие волоски на теле встают дыбом от его прикосновений. Ей нужно было прикоснуться к нему, ответить взаимностью на его ласку. Решив, что парень, зажатый между бедер, был слишком одет, она просунула руку между ними и стянула мантию с широких плеч. Расстегивая пуговицы его тонко расшитого жилета, она застонала, когда его губы нашли её шею, посасывая точку, где бился пульс. Наконец освободив Малфоя от рубашки, обнажив его рельефный торс, Гермиона беспричинно застонала. Когда из её горла вырвался одобрительный звук, бёдра Малфоя страстно прижались к ней. Ощущение его напряженной эрекции, прижатой к её телу, вызвало стон, сорвавшийся с губ. Прижатая к стене, она тщетно пыталась прижаться к нему бёдрами, желая, чтобы он обнаружил, насколько влажной она стала для него в этот момент. О Мерлин, она так хотела его. Просунув руки между их телами, она возилась с его ремнем, быстро разочаровываясь в этой кропотливой задаче. Успокоив её рукой, Малфой ослабил давление на её тело. Когда он осторожно опустил её на землю, она покачнулась на нетвердых ногах. На мгновение брови девушки нахмурились, и на мгновение закралась неуверенность. Возможно, парень пришёл в себя, осознав наконец, что был так близок к тому, чтобы свести её с ума. Металлический звон его ремня вернул Гермиону к действительности, она опустила глаза и увидела, как Малфой расстёгивает свою серебряную пряжку. Он быстро стянул брюки вниз, при этом сбросив свои начищенные кожаные башмаки. Она облизнула припухшие от поцелуя губы, когда её глаза проследили за линией темно-русых волос, исчезавших под тканью нижнего белья. Взгляд упал на внушительную выпуклость, грозящую вырваться из-под тонкой ткани, и она резко вдохнула. Гермиона потянулась вперед, запечатлевая решительный, но целомудренный поцелуй на его губах, прежде чем её рот коснулся его шеи. Она сосала и целовала, покусывая его бледную плоть, в то время как её руки прокладывали путь по точеным выпуклостям его живота. Схватившись за его бедра для поддержки, она опустилась на колени, услышав, как у Малфоя перехватило дыхание. Проводя большими пальцами в унисон по четким линиям его пресса, она зацепила пальцами ткань его трусов. Ощущение того, что парень задерживал дыхание лишь от одного прикосновения Гермионы, вызвало улыбку на её лице. Удовлетворенная тем, что её действия могли вызвать такую реакцию, она продолжила с уверенностью, подкрепленной алкоголем. Стягивая ткань его нижнего белья вниз по бедрам, она прикусила нижнюю губу, наблюдая, как тонкая полоска тёмно-русых волос становится шире, когда она обнажает его таз. Гермиона сглотнула, прежде чем позволить члену Малфоя высвободиться. Невольный вздох сорвался с её губ при виде его набухшей длины. Наблюдая, как прозрачная капля стекает с кончика его пениса, она высунула язык изо рта, чтобы в предвкушении увлажнить губы. Бросив взгляд вверх на стоявшего перед ней парня, девушка обнаружила, что его взгляд прикован к ней. Встретившись с ним взглядом, она потянулась вперёд, медленно обхватывая рукой основание его члена. Когда её нежная рука обхватила его разгорячённое, она увидела, как затрепетали его веки — её прикосновение явно доставляло удовольствие. Усилив хватку, она медленно поднесла кулак к своему лицу, прежде чем снова опустить его к основанию. Малфой громко застонал от её действий, и она увидела, как его глаза закрылись, а черты лица расслабились. Медленно двигая рукой по его члену, она восхищалась красотой тела Драко: острыми очертаниями торса и нежной фарфоровой кожей, обтягивающей хорошо вылепленные мышцы. Изменив положение, Гермиона прекратила двигать рукой, крепко сжимая основание его пульсирующего члена. Остановка движения заставила глаза Малфоя снова встретиться с её глазами, когда она наклонилась вперёд, чтобы провести языком по всей длине его члена. Кончиком языка она обвела его головку, и чувство удовлетворения охватило её, когда она вызвала у парня сдавленный стон. Взяв в рот кончик его набухшей головки, девушка вызвала ещё один хриплый стон. Она взяла в рот столько, сколько смогла из его обширной длины, используя руку, чтобы помочь себе, когда она насаживала его на свой язык. Рука Малфоя погладила её по щеке, прежде чем запутаться в волосах на макушке, направляя вперед, в то время как его бедра слегка приподнимались навстречу каждому толчку. Одной рукой всё ещё упираясь в его бедро, она убрала другую с его члена и провела ею ниже. Гермиона нежно обхватила его яйца ладонью, и парень глубоко, с дрожью выдохнул, когда она это сделала. Продолжая исследовать его член губами, она жадно лизала и посасывала его, в то время как её рука нежно сжимала его яйца, перекатывая их в ладони. — Грейнджер, остановись, — зарычал Драко. Решив пренебречь его просьбой прекратить свои ласки, она продолжила, чувствуя, как его яйца увеличиваются в размерах у неё на ладони. Она хотела, нуждалась в том, чтобы почувствовать, как он раскрывается под ее прикосновениями. С рычанием, переходящим в гортанный рык, он резко отдернул бедра от её головы, его член выскользнул из её рта. Нежно обхватив подбородок Гермионы рукой, Драко подтолкнул её вверх, помогая подняться на ноги. Его губы нашли её губы, нежно целуя, прежде чем схватить в охапку растрепанные локоны у неё на затылке. Он потянул её назад, заставляя посмотреть на высокий потолок комнаты. Его губы коснулись раскрасневшейся кожи её шеи, целуя и покусывая дорожку к уху, прежде чем он прошептал, прижавшись к её плоти. — Я хочу... Я так хочу тебя, Грейнджер. Мне нужно чувствовать тебя. Мне нужно услышать, как ты выкрикиваешь моё имя, когда я буду кончать глубоко внутри тебя. Когда затуманенный алкоголем разум осмыслил его слова, она захныкала, ноги ослабли, а колени подогнулись. Он с легкостью поймал её, на мгновение прижав к своему крепкому телу. Однако нежное объятие было мимолетным, Малфой подтянул её вверх и снова прижал к стене, а её ноги инстинктивно обвились вокруг парня. Почувствовав, как его твердый член скользнул по внутренней стороне её бедра, она бессмысленно застонала. Почему, во имя Мерлина, на ней всё ещё было нижнее белье? Малфой явно разделял её чувства, просунув руку между ними, он провел подушечкой большого пальца по центру её складок, по пропитанному влагой кружеву, прежде чем прорычал: «Эванеско». Её трусики исчезли, и она на мгновение почувствовала прохладный ночной воздух на своих влажных складочках, прежде чем Малфой выровнялся и погрузил свой член в неё. Его голова опустилась, когда он издал низкое рычание у её ключицы. Гермиона была благодарна за этот момент, когда могла насладиться его прикосновениями, растягивающими внутренние стенки и полностью заполняющими её. Медленно она провела кончиками пальцев вверх по его позвоночнику, пробежавшись по едва заметным волоскам на затылке, прежде чем запутаться в светлых прядях. Сжав в кулаке шелковистые волосы, она заставила его запрокинуть голову, чтобы посмотреть на неё. Взгляд впитывал дикую природу его расширенных от похоти зрачков, прежде чем она прильнула к его губам в яростном поцелуе. Прикусив нижнюю губу, она крепче вцепилась в его волосы. Свободная рука потянулась, чтобы обхватить его крепкую талию. Борясь с её языком, он проник в её рот, углубляя их поцелуй с отчаянной свирепостью, когда начал входить в неё с ритмичной точностью. Оторвавшись от её губ, он переключился на шею, покусывая и посасывая, после чего, несомненно, останутся следы. Ощущение скручивания в нижней части живота усилилось, вызвав стон. — Ммм, Драко! Его бедра подались вперёд, его имя, произнесённое Гермионой, разрушило последнее подобие сдержанности. Когда он с силой впечатал её в стену, мебель начала трястись. Испуганный вздох вырвался у Гермионы, когда рамка для фотографии, стоявшая на комоде, разбилась вдребезги об пол. Малфой не прекращал своих движений, его внимание было сосредоточено исключительно на девушке, еще больше приближая её к оргазму. Внезапно его движения прекратились, и Гермиона застонала, выражая своё неудовольствие. Малфой встретился с ней взглядом, и его лицо исказилось в ухмылке. Гермиона почувствовала, как он приподнял её зад и перенес вес со стены на себя. Резко выдохнув, когда он внезапно приподнял её, она почувствовала, как внутренние стенки сжались от члена, всё ещё погруженного в её глубины. Парень застонал, судорожно выдохнув, прежде чем повернуть их, его голова опустилась, чтобы запечатлеть поцелуи на её обнаженном плече. Он двинулся вперед, казалось бы, ничуть не смущенный её весом в своих руках, уворачиваясь от разлетевшихся осколков разбитого стекла. Гермиона почувствовала, что падает, а парень опускается на неё сверху, чтобы упасть на мягкий матрас. Его набухший, пульсирующий член ни разу не покидал тепла её складок. Не дав ей ни секунды передышки, чтобы отдышаться, Малфой отвёл бедра, прежде чем быстро податься вперёд, снова входя в неё. Взгляд Гермионы скользнул вниз по всей длине его тела, задерживаясь на коже, которая переливалась на рельефных мышцах живота. Глаза опустились ещё ниже, и у неё перехватило дыхание, когда увидела, как его член погружается в неё снова и снова. Пронзительный стон вырвался из груди, когда она откинула голову на плюшевое одеяло и выгнула спину дугой. Тяжело дыша, девушка разлепила веки и поймала его пристальный взгляд. Их глаза на мгновение встретились, обмениваясь невысказанными словами, прежде чем его взгляд упал на соединение их тел. Обхватив ладонью свою грудь, она ущипнула затвердевший сосок, прикусив губу, чтобы подавить неистовый стон, когда его взгляд метнулся к ней. Переключив его внимание, она начала водить рукой вниз по своему телу, ее ладонь скользнула по пупку, прежде чем один палец с привычной легкостью нашел её набухший бутон. Она видела, как расширились его глаза, когда он оценил бесстыдный поступок. Обводя свой скользкий клитор, она почувствовала, как текстурированные стенки начали трепетать. Когда её тело прижалось к нему, его темп ускорился, его отчаянные толчки стали неистовыми. Тянущее чувств внутри свернулось кольцом, достигая почти невыносимой интенсивности по мере того, как она приближалась к своему освобождению. — О, Годрик, да! Драко! Кончи для меня, Драко! — взмолилась Гермиона. Рука покинула влагалище, её влажные пальцы метнулись вверх, чтобы запутаться в шелковистых светлых локонах. Девушка притянула его к себе, её губы встретились с его губами в обжигающем поцелуе, когда её стенки сжались вокруг его пульсирующего члена. Звук её имени, слетевший с его губ, как отчаянная молитва, ускорил её освобождение. Его бедра подались вперед беспорядочными толчками, прежде чем обжигающий жар его освобождения взорвался в её глубинах, ощущение сотрясало её тело, когда Гермиона содрогалась в плену своего оргазма. Тело Малфоя рухнуло поверх её собственного, когда их грудные клетки прижались друг к другу, расширяясь и сокращаясь с каждым судорожным вдохом. Чувствуя, как отрывисто бьётся его сердце, бешено колотящееся о её грудь, Гермиона наслаждалась ощущением его опустошенного члена, всё ещё подергивающегося в её теперь уже пропитанных спермой складочках. Она чувствовала его вкус в воздухе, запах их смешанного пота и секса. Рассеянно проводя пальцами по его спине, она наклонила голову к Драко, уткнулась носом ему в ухо и глубоко вдохнула, желая, чтобы каждое из её чувств запомнило этот момент. Запечатлев нежный поцелуй на её шее, Малфой прижался к ней всем телом. Вздох вырвался у нее из-за потери их контакта, когда он откатился от неё в сторону. Ни один из них не произнёс ни единого слова, когда Малфой притянул Гермиону спиной к своей груди, заключив в нежные объятия. Веки девушки дрогнули, брови сошлись на переносице, когда луч утреннего света упал на её лицо. Медленно привыкая к резкому освещению, её глаза скользнули вниз по телу и обнаружили руку, всё ещё лежащую на обнажённом теле. Осторожно, чтобы не потревожить спящего парня, она повернула голову, чтобы посмотреть на него, и у неё защемило сердце. Гермиона хотела этого, действительно хотела. Но что это значило? Конечно же, Драко не хотел бы ничего большего, чем скандального пьяного траха с магглорождённой? Мимолетный каприз, затянувшаяся подростковая фантазия? Она значила для него не больше, чем любая другая, всего лишь одна ведьма в череде завоеваний. Он изменился, это правда, но его семье всё ещё нужно было поддерживать имидж. Положение, которое он, несомненно, не будет менять. Слеза скатилась по её щеке, когда девушка осторожно высвободилась из объятий и оставила тепло Малфоя позади. Взяв свою волшебную палочку, она произнесла серию очищающих заклинаний и быстро оделась, чувствуя, как краснеет её лицо, когда вспомнила о своём исчезнувшем нижнем белье. Наложив заглушающие чары, она приоткрыла дверь спальни. Бросив последний взгляд на спящего парня через плечо, она вздохнула, прежде чем выйти в коридор и оставить их ночь позади. Сильная схватка вырвала Гермиону из воспоминаний. Она схватилась за свой живот и стиснула зубы. — Они становятся всё более частыми, Грейнджер. У нас нет времени звать другого целителя. Услышав его слова, Гермиона посмотрела на блондина, её глаза расширились от паники. Видя явный ужас на её лице, Малфой усмехнулся: — Не то чтобы я раньше не видел тебя голой. Хмуро взглянув на парня, Гермиона приготовилась отругать его за неподобающее заявление. Однако, прежде чем она смогла произнести эти слова, из её груди вырвался стон, когда ещё одна схватка сотрясла её тело. Со вздохом Малфой ущипнул себя за переносицу. — Мне жаль, это было непрофессионально с моей стороны. Однако я уверен, что ты можешь понять, что эта ситуация трудна для меня. Гермиона подавила невеселый смешок. — Тебе трудно? Ты что, издеваешься надо мной? — Ты понимаешь, что это первый раз, когда я вижу тебя лично с тех пор, как ты меня бросила? Её брови сошлись на переносице, когда она в защитном жесте скрестила руки на груди. — Бросила тебя? У нас не было отношений, Малфой! Мы провели вместе одну пьяную ночь. Я уверена, что ты сразу же пожалел об этом, как только огневиски выветрился из твоего организма. Черты его лица изменились, превратившись в мимолетное выражение, которое она не смогла расшифровать, прежде чем спросить: — Это то, что ты думаешь? Что я пожалел о нашей совместной ночи? Раздражённо вскинув руку в воздух, она прошипела: — А как ты мог этого не сделать? Жить в трущобах с грязнокровкой. Я уверена, что в тот момент это было весело, дешевый кайф! Я не собиралась торчать там и видеть отвращение в твоих глазах наутро, когда ты поймешь... Её тирада оборвалась, девушка резко вдохнула и поморщилась от боли, её охватила ещё одна схватка, лишившая слов. Целительская сторона Малфоя, очевидно, снова взяла верх при виде её растущего дискомфорта. Он шагнул вперёд, вытащил из кобуры свою волшебную палочку и начал накладывать серию сложных диагностических заклинаний. Глядя на множество светящихся линий и диаграмм, которые парили в воздухе, он тихо заговорил. — Тебе нужно делать глубокие вдохи: повысилось кровяное давление. Драко на мгновение замолчал, словно раздумывая, продолжать ли говорить. — Я никогда не сожалел о том, что у нас было в ту ночь, и никогда не пожалею. Так много раз в ту ночь я чуть было не сказал тебе, что на самом деле чувствую к тебе. Что я всё ещё чувствую. Однако я не хотел, чтобы ты поверила, что мои слова были вызваны моим нетрезвым состоянием, поэтому я смирился и решил подождать до утра. Мне нужно было крепко держаться за эти невысказанные слова, по крайней мере, до тех пор, пока не придёт подходящее время. Её брови сошлись на переносице, Гермиона просто не могла поверить в то, что услышала. Что он там сказал? — Когда я проснулся, тебя уже не было. Я столько раз думал о том, чтобы прислать тебе сову, но меня терзали сомнения. Я знал, что ты, должно быть, сожалела о том, что произошло. Честно говоря, я не могу тебя винить. Я знаю, что люди шепчутся обо мне, даже спустя столько времени. Не успел я опомниться, как ты появилась на страницах «Ведьмополитена» и «Ежедневного пророка»: «Золотая девочка Гермиона Грейнджер и её таинственный мужчина-маггл». Прежде чем у меня появился шанс поделиться этими невысказанными словами, я услышал, что ты беременна. Беременна от этого маггла. Его глаза скользнули по выпуклости её живота. Гермиона видела его очевидную печаль, но за ней скрывалось нечто большее. Возможно, тоска? Девушка была так уверена, что интерес Драко к ней был чисто физическим, своего рода завоеванием. Она убедила себя, что он никак не может хотеть её, простую магглорождённую ведьму. Но сейчас, в этот момент, она увидела печаль в его глазах, тяжесть его невысказанных слов. Она видела его сожаление. Однако теперь Гермиона знала, что это было не сожаление о том, что произошло между ними, а сожаление о том, что могло бы быть. Его отчаяние было приятным. Гермиона подняла руку, вынужденная потянуться к нему, но случилась ещё одна сильная схватка, и её рука упала, чтобы обхватить живот, когда она стиснула зубы и задержала дыхание. Взгляд Драко перефокусировался, когда он оценил диагностические чары. Он серьёзно посмотрел на неё сверху вниз и произнёс: — Пришло время тужиться, Грейнджер. Её охватила паника, и девушка начала учащённо дышать. Внезапно губы Малфоя оказались у её уха, тепло его дыхания касалось кожи каждым произнесённым им слогом. — Ты сможешь, Гермиона, ты самый сильный человек, которого я знаю. Он убрал волосы с её лица, его голова переместилась, чтобы нависнуть над её собственной. Слегка подавшись вперёд, Гермиона почти ожидала, что он запечатлеет нежный поцелуй на лбу. Однако Малфой замер, слегка покачав головой, как будто желая избавиться от этой мысли, прежде чем отстраниться. С глубоким вздохом все следы эмоций исчезли с его лица, когда он вернулся к своей привычной роли целителя. Малфой взмахнул волшебной палочкой, заставляя кровать подвинуться, а ноги Гермионы приподняться. — Мне нужно снять с тебя нижнее бельё, Грейнджер, — заговорил он, спрашивая разрешения. Гермиона наклонила голову вперёд в единственном понимающем кивке, когда очередная схватка сотрясла её тело. Скачки давления едва оставляли ей время перевести дыхание между обжигающей болью. Он быстро взмахнул рукой, и Гермиона почувствовала прохладный больничный воздух на своей обнажённой коже. Она знала, что должна чувствовать себя незащищённой или смущённой, но что-то в голове изменилось. Теперь единственное внимание было сосредоточено на том, чтобы её ребёнок благополучно появился на этот свет. Почувствовав тепло его ладоней на своих обнажённых коленях, девушка позволила Малфою приподнять её ноги в подходящую для родов позу. Когда схватки достигли пика и ослабли, Малфой велел ей тужиться, напомнил ей дышать и похвалил за усилия. Она понятия не имела, сколько времени на самом деле прошло, будь то минуты или часы. Её тело было разбито усталостью, но что-то глубоко в душе заставляло двигаться вперёд. Голова Малфоя приподнялась между её бедер, а взгляд встретился с её собственным. — Скоро всё закончится, я вижу головку ребенка. Ты так близка, Грейнджер. Ты можешь это сделать. При следующей схватке мне нужно, чтобы ты постаралась изо всех сил. Не останавливайся. Когда начались следующие схватки, она сделала в точности так, как он велел, прижав подбородок к груди, собралась с силами, её решимость преодолела боль и изнеможение. — Вот так, Грейнджер, голова выходит! А теперь быстро неглубоко вдохни и потужься ещё раз. Сделав несколько быстрых прерывистых вдохов, Гермиона приготовилась. Стиснула зубы, из её горла вырвалось рычание. Внезапно Малфой встал, держа на руках маленького молчаливого младенца. Почему ребенок до сих пор не заплакал? Она не смела моргнуть, её взгляд был прикован к маленькому человеку. Малфой повертел маленькую фигурку в руках, посадил ребенка себе на предплечье и потёр его спинку. Внезапно тишина была нарушена долгожданным криком. Лицо Гермионы расплылось в широкой улыбке, и она с облегчением откинулась назад. Смутно осознавала, что Малфой накладывает серию чар. Заклинания для запечатывания и перерезания пуповины, а также для получения сведений о её жизненно важных функциях и состоянии. Застоявшаяся тишина повисла в воздухе, и внезапно беспокойство вернулось к Гермионе. Что-то было не так. Со всей осторожностью, на какую она была способна в своём состоянии, девушка осторожно приняла почти сидячее положение, приподнявшись на локте. Малфой стоял перед ней неподвижно, не сводя взгляда с младенца, его глаза были широко раскрыты от шока. Не сводя пронзительного взгляда с маленького человека, он призвал ткань и с большой осторожностью завернул новорождённого. Парень явно поколебался мгновение, прежде чем приподнять уголок ткани и нежно стереть кровь с макушки ребенка. Когда он смывал кровь, платиновые волосы её ребенка, их ребенка, засияли в ярком больничном освещении. Гермиона, не находя слов, наблюдала, как у Малфоя задрожали губы, и он упал на колени, защищающе прижимая новорождённого к груди. Он поднял на неё глаза, по его бледному лицу текли слёзы. — Ты когда-нибудь собиралась мне сказать? Она, честно говоря, не знала. Но столько раз думала об этом. Ни разу ей по-настоящему не хотелось скрывать от него правду. Но сомнения всегда мучили её, мешали сделать то, что, как она знала в глубине души, было правильным. — Я думала, что ты никогда не захочешь этого ребёнка-полукровку. Я подумала, что, может быть, было бы лучше, если бы он вырос, ничего не зная, вместо того, чтобы его избегала собственная кровь и плоть, — слабо призналась Гермиона. — Ты действительно думаешь, что я бы так поступил? — спросил Драко, его тон был чем-то средним между яростью и отчаянием. Сердце Гермионы разбилось вдребезги. В тот момент, наблюдая, как он держит этого ребёнка так нежно, но в то же время надёжно, она без тени сомнения поняла, что Драко Малфой будет любить своего ребенка безоговорочно. Слёзы потекли из глаз, когда она не выдержала, ошеломлённая своим откровением. — Н-нет. Больше нет. Выражение лица Малфоя смягчилось, когда он снова посмотрел на младенца у себя на руках, начавшего плакать. — Драко. Пожалуйста, дай мне подержать моего ребёнка, — умоляла она. Он посмотрел на девушку, сидевшую на окровавленной постели, раскинув руки и отчаянно пытаясь дотянуться до своего ребёнка. Поднявшись на ноги, Малфой подошёл к ней и, не утруждая себя получением разрешения, снял с неё рубашку. Гермиона ахнула, быстро отводя руки назад, чтобы скрыть свою грудь от посторонних глаз. — Ей нужен контакт кожа к коже, — он объяснил просто, мягко отведя её руки в сторону, чтобы осторожно положить их ребенка на обнажённую грудь. — Ей? — изумлённо спросила Гермиона, глядя сверху вниз на свою крошечную дочь. Малышка посмотрела на неё снизу вверх своими серебристыми глазами, как у её отца, и Гермиона удивилась, как она раньше не обманывала себя, думая, что сможет скрыть правду. После неловкого начала Гермиона сидела, откинувшись на больничной койке, и кормила грудью свою маленькую дочь. Малфой обошёл их, убирая послед и применяя серию диагностических заклинаний, чтобы обеспечить стабильность здоровья как её, так и их дочери. Наконец выполнив свои обязанности целителя, Малфой рухнул в кресло у её кровати и молча смотрел на них, как показалось, целую вечность. Несмотря на все свои усилия, Гермиона не могла сообразить, что она могла бы сказать дальше. Нарушив напряжённую тишину, он глубоко вдохнул, ножки стульев заскрежетали по кафельному полу, когда он встал. Гермиона хотела закричать, умолять его не уходить. Но, к её удивлению, он не направился к выходу из палаты, а вместо этого придвинулся ближе и присел на край койки. Медленно подняв руки, потянулся к ребёнку, проведя подушечкой большого пальца по лбу дочери, которая мирно дремала на руках у матери. Малфой оторвал взгляд от дочери и встретился взглядом с Гермионой, оттенок его радужек стал тёмно-серебристым. Она не могла оторвать от него глаз, пока он говорил. — Мы оба приняли так много решений, подпитываемых страхом. Я больше не хочу позволять этому определять мою жизнь. Я забочусь о тебе, Гермиона, уже очень давно. Я хочу быть с тобой, со своей семьёй. Ты позволишь мне любить тебя? У Гермионы перехватило дыхание, а челюсть отвисла в шоке. До того самого момента, как он произнёс эти слова, она ни разу не позволила себе признаться, как отчаянно желает именно этого. Собрав крохи самообладания, она прерывисто вздохнула. Уголки её губ приподнялись в застенчивой улыбке, и она сумела слегка кивнуть. Малфой потянулся, его рука обвилась вокруг её шеи и запуталась в растрёпанных кудрях — именно так, как она помнила с той ночи, когда была зачата их дочь. Он сократил расстояние между ними, его губы нашли её губы, что это казалось таким естественным. Девушка чувствовала то, как Малфой сдерживает себя, его заботу о том, чтобы не потревожить маленький сверток, уютно устроившийся между ними. Он со вздохом прервал их поцелуй и наклонился, чтобы прижаться лбом к её лбу. Ей отчаянно хотелось заговорить, им нужно было так много всего обсудить, принять решения. Но для этого достаточно времени, поэтому Гермиона промолчала. Улыбка исказила её черты, когда тепло поселилось в сердце, и она позволила себе насладиться этим восхитительным моментом, только втроём.