Северная сказка Востока

*** Веяло вокруг уже вечерней прохладой... Там, где-то за пределами оазиса - пустыня, песок которой быстро отдает тепло. В Асальхаде же люди собирались в своих домах большими семьями, ставили на столы наваристые блюда с пряностями, отцы воспитывали сыновей, дочери помогали матерям на кухнях... В каждом доме, кроме домов вельмож, было так. А главная история отвоевывала себе странички даже не в роскошных покоях советников, а в самом дворце султана Асальхи... Свечи в небольшом зале горели ярко новыми маслами и не чадили края красного стекла, обрамлявшего их, - заслуга алхимиков. Султан Амал окинул взором слугу, что оповестил Солнцеликого о прибытии местной гильдии купцов из дальнего путешествия на север, и зевнул: наверняка очередные дары, виденные правителем сотни раз, сколько он принимал этих торговцев, пусть и таких престижных. Однако они приносили большие доходы в казну, с ними надо было считаться. И так пока на границах тихо, и султану скучно среди светлых арок дворца, почему нет? Амал жестом отпустил раба, и тот помчался обратно к купцам, чтобы проводить к правителю. *** Рахшат, глава гильдии, готов был заурчать, словно сытый кот: на этот раз их султан останется довольным. Такого не было еще ни у кого из конкурентов за последние пятьдесят лет точно, он согласен был и клятву принести. И конечно, Рахшат надеялся на снижение пошлины и снисхождение Солнцеликого. Хотя почему надеялся? Да он был уверен в этом! Тихо хмыкнув, Рахшат миновал стражей при очередной арке и вошел в следующий зал, где среди сотен подушек восседал султан. Амал склоненную перед ним голову наградил странно насмешливым взглядом, но увидеть это было некому. - Разогни спину и рассказывай, с чем пришли, Рахшат, - он усмехнулся. - Знаете ли, день тишины - это скучно. Может, хоть вы, наконец, за все эти годы, что мы виделись, сможете меня удивить. Следуя указанию, Рахшат с достоинством выпрямился и поднял голову, посмотрев на правителя. За год тот не изменился: все те же острые и резкие черты лица, почти черные глаза, глядящие насмешливо, небольшая аккуратная бородка и черные короткие волосы, чуть вьющиеся. Нет, все же что-то изменилось... Не эта ли скука в уголках губ, образующая едва заметные складки. Что ж, Рахшату найдется чем удивить султана, поэтому он не обратил на слова правителя внимания и успел спрятать предвкушающую улыбку. - Ваша воля, Солнцеликий... - он коротко поклонился и щелкнул пальцами, призывая своих слуг. Те же за тонкие серебряные веревки тянули за собой странное существо. Он определенно был человеком и северянином, этот парень в полупрозрачном покрывале. Однако его черты были не лишены и некоторой бесполости. Тем не менее, мало ли сколько видел ранее Амал людей с северных земель, но этот... Не только кожа его виделась почти белой, но и волосы были настолько пепельно-русыми, что казались серыми. Глаза - черненое серебро в опушении угольно-черных ресниц - правитель разглядел, когда существо подняло на него взгляд, и тут же был несколько разочарован - те были равнодушны, словно у статуи или куклы. Тонкие длинные ноги переступили с одной на другую, поспешно удерживая равновесие, когда рабы остановились напротив султана. - Солнцеликий, я привез Вам это прекрасное создание из далеких земель, куда - клянусь своей головой - никто из Асальха еще не забирался в своих путешествиях. - Красиво говоришь, купец... Однако, да, соглашусь, он чрезвычайно интересен, - Амал задумчиво потер подбородок, рассматривая диковинный дар. - Я определю его в свой гарем. Вы же на это и рассчитывали, Рахшат? Купец издал смешок, наконец расслабившись и понимая, что правитель в хорошем расположении духа и доволен. - Долгая дорога нисколько на него не повлияла - думаю, и в постели он будет проявлять подобную выносливость, Солнцеликий. Амал поощряюще улыбнулся. *** Султан был разъярен, и злость не находила выхода - Амал всегда сдержан. Даже когда обертка не открывает сути содержимого. Хрупкие точеные тела - гибкие, как лозы ветвей пустынных вьюнов - обещают удовольствие. В отличии от лепестков цветов и их стеблей, они горячие внутри - не дарят прохладу, но затмевают знойный жар томлением и страстью. Они могут невольно принимать султана, но все равно прогнутся под ним. Их эмоции любые: радость от ласки любимого правителя, скрытая ненависть под соблазнительной улыбкой... Красивые смуглые лица выказывают благоговение. Смуглые. Не то бледное, почти до синевы, но так чтоб не пресекать эту черту по оттенку - ровно лед... Тело соответствовало образу буквально: температура тела на градус ниже, чем положено, хотя вокруг жара. Будто змея на солнышке. Эмоций же не было вовсе - не вырывался, не сопротивлялся. Ведет себя идеально... для статуэтки из кости саблезубого горного кота. Амал мог даже насиловать своих рабов, но не мог терпеть отсутствия хоть какой-либо на себя реакции. На боль тело нового северного наложника отзывалось лишь рефлекторными прогибами изящной поясницы, локтей, шеи, белое полотно кожи спины покрывалось дрожью - но ни попытки отклониться или избежать не выказывал раб. Через три дня правителю просто-напросто наскучило. В это же время довольный донельзя Рахшат-иг-Дир уже подсчитывал прибыль от торговли, собирая улыбкой подсвеченную солнцем пыль, витавшую у окна. *** Может быть все так же Солнцеликий не вспоминал бы о досадном взятии заграничной льдинки, однако бессонница не щадит никого, твердыми ладонями сжимая горло тех, кто готов сделать один лишь шаг за порог реальности - в сон. Немилосердно и дерзко размыкала она корявыми пальцами веки повелителя; он неохотно отмахивался от нее, ударяя по невидимым лапам, но тщетно: миг - и Амал идет к балконам, выходящим в сады. Что может быть умиротворяюще редких криков ночной птички син-ляй, треска цикад... Лунный свет лился через высокие арки, составляя целые дороги через зал. Но султан прошел чуть дальше - туда, где за неприметной аркой, за кувшинами размером с досточтимого взрослого мужа, находилось неприметное помещение поменьше. Там не было балконов, и проемы не поражали величиной, но уют плескался где-то в небольшом каменном бассейне-чаше в одном углу или в беспорядочном разбросе подушек... Дорожка лунного света пролегала короче и уже, в самом окне... Это было похоже, скорее, на видение. Силуэт, сидящий на широком уступе арочного окна, подсвечивался словно изнутри и не отражал свет, а как будто излучал его сам. Амал застыл сначала, как изваяние, меняясь ролью со своим наложником-статуэткой, однако потом заметил и серебряный тонкий браслет на белой щиколотке нового наложника, и привычный беспорядок вихр, более коротких на затылке. Он было собирался окликнуть юного раба, но вместо этого подошел почти вплотную. Картина, представшая перед глазами, заставила срочно проглотить слюну и снова бездействовать. Юноша не замечал хозяина, подставив под лунный свет лицо, жмурился довольно, и Амалу показалось, что тот получает экстаз, сравнимый с соитием. Вот только... еще чуть-чуть - он закусит губу, издаст первый стон, который услышит султан... И да, так было. Потому что Амал провел по нежной коже шеи наложника, с нажимом погладил ключицы и скользнул ниже, к поясу прозрачных шаровар. При этом хрупкое тело вскинулось - руки правителя замерли, словно боясь спугнуть момент. Но нет, Леймэ (как прозвали молчаливую льдышку) всхлипнул, и это нельзя было понять никак иначе, кроме как просьбы продолжения. Тело просило. Леймэ хотел. Какое оцепенение владело Амалом?.. Знать бы ему самому, думал он позже. Он гладил и изучал - пальцами, языком - нежную северную кожу, водил губами по горлу. Укусил. Ощутимо, наверняка оставив след - легко повредить это бледное совершенство. Нет, не всё хрупкое - такое по определению, но - песчаный демон его подери! - создание под ним сейчас заслуживало и более лестных эпитетов. Но Амал не поэт, он воспевал восхищения по-другому, и так уже практически невинные действия долго продолжались. В широкие большие ладони Солнцеликого удобно легли круглые упругие ягодицы Леймэ. Кожа наложника была прохладной, в то время как Амал таки пылал жаром. Похоже, даже северный лед можно растопить. Стоило посмотреть в лицо - и Амал почти растерялся: глаза Леймэ светились холодным огнем, хоть и выражали горячий экстаз; смотрел ими на луну - не сводя взора. Повелитель даже готов был отпрянуть, но тут же юноша подался навстречу его ладоням, и длинные пальцы мужчины коснулись мошонки наложника. Серые глаза закатились, на мгновение выпуская из поля зрения ночное светило. Амал по-тигриному рыкнул и в одну секунду сорвал одеяние с тела мальчишки, благо то было легкое, шитое тончайшими шелковыми нитками, искусно... Однако дела до швейных мастеров Амалу сейчас совершенно не было. Когда уж?.. Когда гибкое нежное тело льнет к мужчине, стараясь увеличить прикосновение? Когда ластится и извивается? Словно это - единственное, что важно в его существовании, хоть и прикован взгляд лишь к светящемуся кругляшку на небосклоне. Султан развел согнутые в коленях ноги Леймэ, накрыв губами, выделяющийся на белом фоне кожи, сосок. Странно, но соски у северного раба были бледные обычно, сливались по цвету с кожей, а сейчас набухли, как бутоны красных роз. Они напрашивались на ласку... И Амал ласкал - облизывая и оттягивая аккуратно зубами. Мужское естество требовало исполнения своего права. Происходящее довело Солнцеликого до крайнего и невозможного возбуждения, болезненного и мучительного. Он развел крепкие бедра юноши, мазнул по открывшемуся виду взглядом: тут оставалось только изощренно выругаться - что удивительно, это помогло справиться со своими сиюминутными потребностями подчинить и овладеть. Пальцы Амала проникли между двумя красивыми ягодицами и остановились у ануса юного наложника. Султан сам уже не понимал, где черпает запасы такого терпения, но продолжал истязать Леймэ... и себя заодно. Он сильно раздвинул ягодицы у входа в его тело; тот рефлекторно пытался сжаться, вернуться в исходное положение - чужие пальцы не давали этого сделать, а Амал наслаждался почти судорожным сокращением мышц. Правитель Амал, горячий темпераментом, далеко не железный по части терпения... он исчерпал свои резервы именно на этом моменте, и ввел свой истекающий смазкой член между ягодиц Леймэ, но не вошел. Начал так и скользить сжимаемый небольшой аккуратной попкой наложника. В таком положении поджавшиеся яички юноши также чувствовали движение внушительного ствола между ног. Создание севера тихо и чувственно стонало, почти мяукало вкрадчиво, как котенок - таких звуков, берущих за душу и возбуждающих одновременно, Амал никогда не слышал ранее. Мужчина прижал к своей груди стонущее тело, тяжело хрипя и приближаясь к тому, из-за чего люди и запираются в своих комнатах по ночам в Асальхаде, снимая все запреты на несколько часов. Струя семени Амала выплеснулась там же, между упругих половинок, поджимавшихся от наслаждения, как и все тело извивалось на подступах невероятного блаженства. Не отдышавшись, султан отстранил немного от себя Леймэ и склонился ниже, обхватив губами головку члена юноши. Горячее семя на своем нёбе и языке мужчина почувствовал два мига спустя. Северный юноша закрыл глаза, полностью повисая на Амале. Солнцеликий заглянул в лицо Леймэ и понял, что тот просто-напросто отключился. *** Амал зол. Нет, не зол. Он должен был быть зол или хотя бы вид иметь крайне рассерженный, что ему удавалось идеально. С одной стороны, если выбирать - он второй раз бы провел ночь с северным подарком. С другой... - Рахшат-иг-Дир, светлого дома Песчаных Цветов... - пауза как затишье перед бурей. - Твоя семья уважаема и благородна... Свершаешь ли ты священные ритуалы, как указано нам Великими Тремя? - Да, Солнцеликий. Перед закатом на три стороны света - Огненному, Водяной и Песчаному. - И помнишь ли о Духах, Детях их? - О да, Солнцеликий, все помнят. - И оставляешь ли ты воду в хрустальном сосуде на крыше на восходе солнца, когда просыпается Огненный, освящая путь Песчаному, сменяя Водяную? - Ни дня не прошло без того, как можно, Солнцеликий. Амал грозно сдвинул брови, и Рахшат невольно вздрогнул под тяжелым взором повелителя. - Тогда вспомни о сказаниях, что знают от мала до велика. Не осознавал ли ты Северных в мальчишке? Рахшат глупо захлопал глазами. - Солнцеликий... - Молчи. Лишь на мои вопросы отвечай, или останется тебе путь лишь пера и бумаги в изъяснениях, - на этих словах купец нервно сглотнул, и Амал хмыкнул удовлетворенно. - Где действительно нашли вы северянина? - Ох... Солнцеликий, не... - уловив угрозу во взгляде правителя, стушевался. - В горных цепях, что далеки и высоки в тех краях. В королевстве Алирос. Мы ночевали в сухих пещерах: о чем знают все там жители - можно переждать хоть бурю, хоть морозные вьюги в них. Нашли у входа в каменную пасть. - Иди. Пока не передумал. Купец поспешно поклонился и теперь чуть ли не вприпрыжку уносил свои ноги из дворца. *** Непонимающий взгляд провожал султана, пока тот пересекал туда-обратно помещение. Ну хоть какое-то может быть у этих глаз выражение... - Леймэ. Северный... Тут слова заканчивались, и начиналась ходьба по начищенным мраморным полам. Снова. Опять. Снова. Опять. - Нет. Я из третьих... Мы не важные Им. Амал резко развернулся. - Все-таки ты говоришь? - Я много слушал, - в склоненной набок голове, почти виновато, что-то умиляло. - Раньше не говорил. - Говорить трудно. Эмоции проще. Мысли не простые. Чувства, образы - проще. - Я прослежу, чтобы тебя отвезли обратно. Завтра караван. - Я знаю почему. Боишься конфликта. Огонь и Лед. Не будет ссор между Ними, я всего лишь третий. - Третье поколение? В ответ северянин лишь кивнул. - Это не имеет значения, Леймэ... - Амал встал перед ним на колени и потер устало глаза. - Через три восхода солнца ты отправишься обратно. В родные места. Тебе пришлось здесь... не так. Плохо, думаю. Леймэ снова ничего не ответил. Губы дрогнули складываясь в странную покровительственную улыбку. Такую, будто правитель чего-то не понимал. - Я что-то упустил? Неправильно? Оказалось, что юный наложник (точнее теперь уже не наложник) умеет рассказывать лишь глазами. По крайней мере Амал уверенно прочитал: "Правильно." *** Все три дня Солнцеликий не прикасался снова к созданию севера. Лишь ловил мимолетно взглядом изгибы тонких запястий, вид белых стройных ног и пух светлых волос, промелькивающих иногда мимо окна выходящего в сад. Давалось это ему на удивление спокойно. Однако в ночь перед отправлением каравана Амал не мог заснуть. Как тогда. В ту ночь. Он не пошел опять туда - на террасу в укромном закутке. Северный пришел сам. Они ласкали упоенно тела друг друга. Смуглое, мускулистое прижимало потом к постели гибкое, тонкое, бледное... Вжимались друг в друга. Творение севера теряло обычную прохладу тела под натиском правителя пустыни... Капли пота давали сходство плавления. Горячие пальцы мужчины свободно входили в Леймэ - грубо, но нежные черты лица искажало явное наслаждение. Когда жар - уже страсти - был невыносим; когда до финального аккорда соития - несколько мгновений, хрупкий юноша исчез из объятий. Тут же головки члена Амала коснулись тонкие пальчики. Мужчина посмотрел на Леймэ: тот раздвинул свои ягодицы, встав на колени над бедрами султана, и медленно опустился, но лишь обхватив внутренними мышцами головку. Амал не стал торопить бывшего наложника. Тот облизнул искусанные губы и тут же начал ритмично сжимать мышцы ануса, добившись рычащего стона Солнцеликого. Проведя с силой несколько раз по стволу своего члена, Амал кончил внутрь Леймэ. Северянин извернулся, соскальзывая в подушки с бедер султана. Он лег на бок, сжав ноги и бедра, затем обхватил свой член, тоже доводя себя до оргазма. *** На следующий день Амал не выходил ни провожать свой северный подарок, который он возвращал обратно, ни прощаться с ним. Это пройденное. Впереди ждет все другое; прошлое, которое новее прошлого, что было до Леймэ - тоже отдалялось. Амал устало потер глаза и крикнул слуге, чтоб принес вино. *** Годы войны - плодотворны. Не приходилось тогда скучать Солнцеликому. И черт знает, какая сила его берегла от смерти, когда он лихо бросался вперед, на врага. Советники довольны не были. Также, поголовно плакали - притворно и искренне - девушки и юноши в гареме, что бросает их так правитель, рискуя собой... как можно?!.. А потом война внезапно кончилась, и кочевники обязались отказаться от всяческих притязаний на Асальху. Тогда Амал вернулся со славой в Асальхаду, в столичный дворец. *** Моя руки в небольшом расписном чбане с водой, Солнцеликий обратил внимание на шорох совсем близко: справа, на подушках, сидела изящнейшая снежная кошка. "Здесь? Откуда?.." Амал недоуменно нахмурил брови. Кошка же зевнула, мяукнула, и из-за ее спины, слегка путаясь в своих же лапах, вышел котенок, совсем маленький еще. Взрослое животное уверенно приблизилось к султану, помурлыкивая тихо, и подлезло под руку, напрашиваясь на ласку. Так и оказалось, что Амал засыпал, развалившись там же, почесывал кошку за ухом... Потом он, кажется, заснул, и чудились ему почему-то легкие приятные поцелуи мягких губ и детский голосок неподалеку...