Горячий бульон

Впервые в жизни Чжао Юньлань опаздывал к ужину. И, что хуже всего, переживал по этому поводу. — Кто тут переживает? Я? — рассмеялся он, откидываясь на сидение автомобиля. Да Цин выразительно посмотрел на пальцы начальника, нервно барабанящие по колену. Беззаботная улыбка Чжао Юньланя могла обмануть разве что водителя, не подозревавшего, сколько внутренней агрессии скрывается за этим приветливым лицом. Но даже он выглядел напряжённо. — Прошу прощения, начальник Чжао, мы скоро приедем, — произнес он, кажется, в десятый раз. Губы Чжао Юньланя беззвучно произнесли несколько непечатных слов. Однако голос его остался весел. — Пустяки, я же понимаю, что вы не нарочно встряли в пробку на главной... Внезапное урчание в его животе заставило его умолкнуть и с досадой нахмуриться. Уши Да Цина недовольно шевельнулись, будто этот громогласный звук ударил по чуткому кошачьему слуху. В человеческом обличии это смотрелось забавно, и Чжао Юньлань даже улыбнулся. Но тут же поморщился: живот вновь требовательно заурчал. На третьем жалобном звуке терпение Да Цина лопнуло. Тронув удрученного водителя за плечо, он указал на дверь машины, после чего обернулся к начальнику Чжао. — Иди домой и поешь! — рассерженно фыркнул Да Цин. — Еще опять сляжешь из-за своей язвы. — А министр? — Доложу обо всем сам, — Да Цин распахнул дверцу возле Чжао Юньланя и пихнул его локтем. — Замначальника я или кто? — Ты тупой комок шерсти, — рассмеялся тот, выкарабкиваясь на улицу. Живот и правда начинал болеть. — Но на сегодня я об этом забуду, так и быть. — Иди уже, тут неподалеку твоя любимая вредная еда, — ехидно бросил Дацин и захлопнул дверцу, едва не прищемив чужую штанину. Водитель позади них громко засигналил, и Чжао Юньлань, обернувшись к нему, крикнул: — Чего? Пробка от этого быстрее не рассосётся! Это была абсолютная правда. Человек, идущий пешком, с лёгкостью обогнал ряд уныло застрявших в потоке машин. С каждым шагом голод терзал желудок все сильнее, но на сердце становилось легче при мысли о доме — и когда он стал так именовать свою холостяцкую квартиру? Наверняка Шэнь Вэй уже приготовил что-то вкусное. Уезжая на встречу с министром, Чжао Юньлань сам выдал профессору ключи от своей квартиры, заигрывающе улыбнувшись. Конечно, тогда его мысли занимали довольно бесстыдные сценарии, в которых Шэнь Вэй готовил к его приходу себя... Но конкретно в этот момент уставший и голодный Чжао Юньлань готов был душу отдать за самый невинный вариант, в котором Черная Сутана в его отсутствие хлопочет по хозяйству и варит пельмени. Проходя мимо ларьков с фастфудом, Чжао Юньлань замедлил шаг. Он дико хотел вонзить зубы во что-то нибудь и жевать, насыщаясь. Но скользнув равнодушным взглядом по вывеске, он вдруг с удивлением понял, что ничего не хочет. Ничего, кроме пельменей Шэнь Вэя. У Чжао Юньланя перехватило дух от мысли о том, как сильно он успел привыкнуть к домашней еде. Убежденный одиночка, гордившийся своим умением жить на кофе и картошке фри, теперь мечтал о любящих заботливых руках, что поставили бы перед ним тарелку. Это открытие одновременно пугало, как прыжок в пропасть, но согревало изнутри незнакомой нежностью. Он представил, как Шэнь Вэй ждёт его, поглядывая на часы, как склоняется над кастрюлей, помешивая пельмени так старательно, что стекла очков запотевают от пара. От этой картины сердце Чжао Юньланя будто омыло горячим бульоном, придавая сил. Решительно отвернувшись от закусочных ларьков, он поднял ворот куртки и направился в сторону дома. Его шаг постепенно ускорился, а у самых ворот почти перешёл в бег. Взлетев по лестнице вверх, Чжао Юньлань всерьез запыхался. Но стоило ему положить ладонь на дверную ручку, как та легко поддалась и позволила хозяину квартиру ввалиться внутрь. Шэнь Вэй обеспокоенно выглянул на шум, вытирая руки полотенцем. Заметив Чжао Юньланя, скатившегося кубарем на пол, он поспешил подставить ему плечо и помочь подняться. Чжао Юньлань вскинул взгляд на омрачненное волнением лицо. Он втянул носом воздух и действительно уловил аромат пельменей, а скосив глаза, заметил накрытый стол и две полные тарелки. Шэнь Вэй даже не притронулся к своей порции, дожидаясь его, чтобы... поужинать вместе? Чжао Юньлань ощутил слабость в коленях, не имевшую ничего общего с голодом. Цепляясь за профессора, он выпрямился на ногах. — Прости, я ждал тебя немного раньше, — вздохнул Шэнь Вэй, бережно поддерживая его. — Боюсь, ужин успел остыть... Он изумлённо замер, будто онемев, когда палец Чжао Юньланя прижался к его губам, останавливая поток извинений. — Ну и что? Твою еду я готов есть даже остывшей. Шэнь Вэй заметно смутился. Его мочки ушей покраснели, и он отстранился. — Я всё-таки ее подогрею. Наблюдая за тем, как он суетится на его кухне, Чжао Юньлань рухнул на диван, с наслаждением вытянув ноги и лениво стягивая ботинки. Особое уютное тепло, не испытываемое им много лет, разливалось в его душе. Он чувствовал себя дома.