Межвидовая совместимость

Сокджин невольно тормозит на нижних ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, и прислушивается к внезапно раздавшемуся громкому звуку. Он прозвучал из гостиной, и Джин стискивает пальчиками перила, раздумывая, как поступить. Правильнее всего будет позвать охрану и спрятаться в кабинете Намджуна, которого вызвали в срочном порядке на работу, но любопытство берет вверх, и Джин на цыпочках шмыгает к арке, отеделяющую гостиную от парадной. Высунув свой любопытный нос из-под арки, Джин замирает. Широкая фигура, обтянутая наверняка маленькими для нее майкой и спортивными штанами, неловко поднимается, привычно похлопав большими ладонями по коленям, отряхивая их. Фигура оглядывается и будто подбирается, и Джин немного смущенно оглядывает играющие под смуглой кожей мышцы. Он большой и сильный, Джин сглатывает, невольно примечая некоторые сходства с его мужем, и уж было собирается бесшумно вернуться в кабинет Намджуна и спрятаться там, предварительно вызвав охрану, как натыкается взглядом на это. Мягкого песчаного цвета уши выглядывают в волосах, а сильный плотный хвост беспокойно виляет за мощной спиной. Сокджин высоко вскрикивает от удивления и вскрикивает еще раз, тут же срываясь к двери, когда незнакомец замечает его. Джин скользит шерстяными носками, заботливо надетыми его мужем, по полу и ругает свое любопытство. Надо было сразу звать охрану. Надо было позвонить Намджуну или, в конце концов, Мин Юнги. Не надо было самостоятельно проверять, что там шумело в гостиной, а— Джин кричит, когда его сгребают сильные руки, но звук заглушается широкой ладонью, которая сплющила мягкие губы. Он вертится и вырывается изо всех сил, пока его несут обратно в гостиную. — Тише, кроха, — звучит у ушка знакомым баритоном, и Джин замирает, распахивая глаза. — Тише, вот так, умница. Незнакомец заносит Сокджина в гостиную, аккуратно усаживая его на диван в самую серединку наваленных подушек. — Намджун? — шепчет Джин, бегая обеспокоенным взглядом по такому знакомо-незнакомому лицу. — Что?.. А как?.. Ушки? Какого ху— — Эй-эй-эй, — посмеивается Намджун. Он осторожно поправляет разметавшиеся пушистые пряди и щелкает по аккуратному носику пальцами, заставляя мило нахмуриться. — Я Намджун, но не твой Намджун. Джин глупо хлопает ресницами, пытаясь разобраться во всем, но все мысли скапливаются вокруг иногда дергающихся ушек и радостно мечущегося хвоста. Они завораживают, привлекая к себе все внимание. Джин мнется, прикусывая пухлые губки, но всё-таки протягивает ладошку к голове неНамджуна со смущенным: — Можно? Намджун лишь опускает голову на один уровень с чужой ладошкой, нежно улыбаясь, когда вместе с прикосновением слышит восторженный вздох. Сокджин львиных ушек касается осторожно, будто боясь причинить боль, проминает и массажирует, залипая. — Они настоящие, — восторженно шепчет Джин, когда его рук касается хвост, ласково оглаживая. — Но как?.. — Я таким родился? — мурлычет Намджун, перехватывая чужие запястья и нежно ведя носом по их нежной ухоженной коже. — Знаю, кроха, это звучит странно, но я сам не знаю, как здесь оказался. Мы выпивали вместе с Юнги, а потом в один миг я тут оказался. — Этот Мин Юнги везде, что ли, есть? — беззлобно ворчит Джин, краснея от трепетных прикосновений большой кошки к своим пальчикам. Нежный румянец расползается по шее, переходя на округлые плечи и чувствительную грудь. Джин ежится, надеясь, чтобы широкий ворот не сползал, оголяя его тело. Намджун в ответ фыркает, заходясь низким грудным мурчанием, и Джин восторженно охает, порывисто приблизившись ближе к горячему мощному телу. Он укладывает изящные ладошки на широкую грудь, желая уловить вибрацию, а после издает недовольный маленький звук, когда Намджун прекращает урчать. — Джуни, сделай так ещё раз, пожалуйста? — нежно тянет Джин, заглядывая в глаза. — Совсем немного, если можно. Намджун немного подвисает, кажется, пропадая в чужих глазах, а после он подхватывает пискнувшего Джина, меняясь местами и усаживая его сверху. Джин краснеет еще сильнее, прижимаясь к сильной груди ближе, и неловко ёрзает мягкой попкой по чужому паху, усаживаясь поудобнее. Намджун на ерзанье только утробно рычит, подначивая, а Джин краснеет пуще прежнего, от смущения пряча мордашку на крепкой шее. Джун ведет большими крепкими ладонями по изящному изгибу талии вниз, сжимая мягкую попку и притискивая ближе к себе под смущенный писк. — А-ах, Джуни! — вспыхивает Джин, когда его мягкие бедра властно сгребают и начинают плавно покачивать их, создавая необходимое трение. С припухших губ слетают нежные мелодичные стоны, и Джин сбивается на высокое хныканье, когда понимает, что Намджун смотрит на него, не отрываясь. — Чувствительная малышка, да? — мурчит Джун, поводя носом по красивому разлету бровей. — Такая нежная, и так сладко звучит, правда? Джини мягко хнычет и отстраняется, стягивая с себя большой свитер и оставаясь в одной намджуновской футболке. Джун гулко рокочет, приметив, как славно натягивают тонкую ткань вставшие соски. Его хвост оглаживает плавный изгиб талии, забирась под футболку, и задевает чувствительные соски, срывая с губ Джина смущенный стон. — Я могу их снять? — Намджун подцепляет крупными пальцами край коротких домашних шорт, проскальзывая под них и лаская нежную кожу ягодиц. Сокджин кивает, переступая коленками и помогая стянуть с себя шорты. Небольшой член шлепается о проступающий пресс, выглядывающий из-под задравшейся майки. Джин скользит пальчиками к себе между дрожащих бедер и натягивает ниже футболку, закрываясь. Это так смущает, он сидит на коленях у неНамджуна, вжимаясь попкой в пах — Джин прикусывает губки, потому что тут тоже большой, — и это при живом муже! Джун слишком хорошо улавливает смену его эмоций, потому что начинает урчать, покрывая легкими поцелуями обеспокоенное лицо. — Что такое, кроха? Тебе больно? — Джин смущенно хнычет, но всё-таки подставляет лицо под приятные мягкие касания губ. — Это смущает, — шепчет Джини, прижимаясь ближе, чтобы, как ему кажется, незаметно скользнуть членом по чужому прессу. — Это так горячо, но так смущает, я хочу, но у меня есть Джуни, и ты тоже Джуни, но не тот Джуни, и я— Обеспокоенный лепет прерывается коротким вскриком, и Намджун легко меняет их местами, властно вжимая пискнувшего Джина в подушки и набрасываясь голодным властным поцелуем на его припухшие от кусаний губки. Джин плаксиво стонет в поцелуй, и шире открывает рот. Он слишком любит поцелуи с Намджуном, чтобы отказаться от этого. Напоследок прикусив округлый подбородок, Джун с низким рычанием опускается ниже, к шее, набрасываясь и на нее. Джин хнычет. Чувствительную кожу зажимают в острых клыках, заставляя чувствовать себя беззащитным и раскрытым, а грубые сильные ладони юркают под футболку, оглаживая славный изгиб тонкой талии. Львиный тяжелый хвост следует за руками, но двигается выше, касаясь сосков. Джин вскрикивает, выгибаясь. — Я думаю, Намджун был бы не против, чтобы я приласкал наше маленькое сокровище, как думаешь? — Джин смущенно всхлипывает, покрываясь мурашками, когда и так глубокий голос Намджуна становится ещё ниже, а в словах проскальзывает откровенное рычание. Джин чувствует, как от властных прикосновений и голодных жадных укусов, которыми одаривает его тело Намджун, его небольшой член беззащитно дергается и течет, образуя на мягком очаровательном животике целую лужицу, которая вскоре срывается вниз на диван, пачкая подушки. Сокджин не сдерживает жалобный писк на очередной укус, а после собирает все свои силы, чтобы немного отстранить от себя голодного Джуна. Хочется позорно заскулить — одного взгляда, которым одарил его Намджун, хватит на то, чтобы кончить. — Это твой ужин, кошечка, — Джин тянет полы джуновой футболки вверх, оголяя животик с мокрым пятном на нем и очаровательно небольшой член, беспомощно дрожащий и капающий смазкой. Ему надо сострить, извернуться и покрасоваться, как самой настоящей самке льва. От этой мысли в голове приятно звенит, а пальчики на стройных длинных ногах поджимаются. Джин удивленно вскрикивает, когда Намджун рывком тянет его ближе, вжимаясь лицом в мягкий животик и слизывая лужицу. Большой, влажный, мясистый язык лижет немного грубо, но Джини сбивается на скулеж, выгибаясь навстречу влажному прикосновению. Сильные руки крепко сжимают его талию, властно прижимая к дивану и не давая даже двинуться. Это слишком. Член беспомощно дергается, привлекая к себе внимание, и Намджун с урчанием большой голодной кошки принимается за него. Он влажно ведет языком от основания до очаровательно раскрасневшейся головки, истекающей смазкой, а после заглатывает до конца. Джин кричит, зажимая джунову голову между мягкими трясущимися бёдрами. Он вплетает пальчики в чужие волосы, дергая их, когда становится слишком чувствительным. В один момент он с силой хватается за них, когда ощущения становятся за грань выходящими, и невольно сдавливает пальчиками и чувствительные львиный уши. Намджун утробно угрожающе рычит, и его острые зубы несильно сжимают сверхчувствительный сокджинов член. Джин выгибается дугой, крича, и срывается на плач, кончая в чужой влажный и горячий рот. Намджун всасывает, образуя вокруг чувствительного членика вакуум и заставляя разнеженного и обласканного Джина расплакаться. — Сокджини, — Джин еле приоткрывает закатившиеся глаза, замыленным взглядом пытаясь найти источник звука. Джун склонился над ним, обеспокоенно вглядываясь в его лицо и оглаживая его дрожащее тело, помогая пройти сквозь оргазм. — Джуни, — лепечет Джин, умиленно и слабо улыбаясь, протягивает руки к обеспокоенно урчащему Джуну. — Мой милый Джуни... Намджун наваливается на него всем весом, закрывая от всего мира и глубоко и влажно целуя. Джин сквозь пелену вспоминает кое-что и тянется подрагивающими руками к спортивкам, оглаживая пальчиками край. — Ты себя недооцениваешь, кроха, — хрипло фыркает Намджун, когда Джин смущенно пищит, чувствуя, какой мокрой была ткань спортивок. — Очаровательный. — Тебе достаточно? — смущённо спрашивает Джин, надувая пухлые губки, которые тут же клюют в самую серединку. — Если ты хочешь... — Ты не готов, пока что, м-м-м, — Намджун на мгновение заминается, обдумывая что-то, — к этому. Джин замирает, а после приподнимается вместе с навострившим уши Намджуном. С улицы раздается какой-то шум, а после входная дверь едва ли не сходит с петель. В парадную с грохотом и рычанием, подобным большой хищной кошке, вваливается Мин Юнги. Его голос увеличивается с приближением к арке, ведущей в гостиную. — Оставил, блять, буквально на секунду, чтобы увидеть чисто нихуя, когда вернусь. Я вышел за дверь на мгновение, чтобы послать послов нахуй, откуда они там прилетели, а его уже и след, блять, простыл и помер. Ким, ахуевший в край, Намджун, если ты... Юнги застывает на пороге с открытым ртом, скользя взглядом по зарывшемуся в подушки Джина, переходя на Намджуна с львиными ушками и хвостом. Джин чувствует, как в воздухе запахло порохом, поэтому прикрывает ушки ладонями, еще больше зарываясь под подушки. И как раз вовремя. — Нет, ну ты в край аху—