Qi Deviations

Шэнь Цинцю торопливо прошел через огромную пустую приемную. Он обошел красивую подвесную лампу, теперь лежавшую разбитой на полу. Судя по всему, цепь лампы была разорвана случайным взмахом клинка. К счастью, она не была зажжена — вокруг разлилась лужа масла. Катастрофа, которая ждет своего часа. Шэнь Цинцю увидел Ло Бинхэ, рассеянно оглядывающего пустую комнату. Его высокая фигура практически скрылась за густым красным туманом. Шэнь Цинцю осторожно приблизился, оставаясь в поле его зрения. Ло Бинхэ на мгновение застыл. Затем он отвлекся от происходящего в голове и сфокусировался на внешнем окружении. — Разве этот учитель не говорил, что Бинхэ должен попросить помощи если совершил ошибку? — Шэнь Цинцю осторожно положил руку ему на макушку. Ему пришлось тянуться вверх — теперь Ло Бинхэ был на целую голову выше него. Ло Бинхэ всхлипнул и будто бы переломился где-то внутри. Он прислонился лбом к плечу Шэнь Цинцю, а затем отпрянул, когда запачкал светлую одежду пятнами крови. Шэнь Цинцю вернул его назад, говоря успокаивающим тоном: — Помни, ты никогда не совершишь настолько ​​большую ошибку, что не сможешь прийти с ней к этому учителю. В носу Шэнь Цинцю стало кисло. Он моргнул вдруг в раз помутневшими глазами. Одной рукой он прижал голову Ло Бинхэ к своему плечу, а другой потянулся к Синьмо. Шэнь Цинцю умер. А потом проснулся. * Заместителя магистрата Ли Хуа не то чтобы совсем не радовало появление нового сына. Но у него уже было двое от его покойной законной жены. К тому же совсем взрослых. Тем не менее, рождение сына в его возрасте — повод для радости. К сожалению, после родов его наложница прожила недолго. Жаль; она была милой девушкой, подаренной его начальником через несколько лет после смерти жены. Он отдал младенца на попечение своей стареющей матери и рассчитывал не беспокоиться о нем еще несколько лет. И не беспокоился, пока не пришли заклинатели. * Трое заклинателей посетили его дом без предупреждения. Умелый управляющий поместья угостил их чаем и послал весточку в бюро. Заклинатель, представившийся старшим, был приятным, коренастым мужчиной в строгой простой одежде. Они все были одеты довольно просто — ни малейшей вышивки или орнамента. Возможно, какая-то аскетическая секта. — Чем этот скромный магистрат может помочь этим уважаемым заклинателям? — спросил он, надеясь, что верно соблюл все требуемые этикетом правила. В их маленьком городе заклинатели появлялись довольно редко. Как и у всех заклинателей, которых Ли Хуа когда-либо видел до этого, определить возраст старшего было совершенно невозможно, но в его глазах читался вес долгого опыта. Он вежливо склонил голову. — Этот скромный даос приносит извинения за то, что прервал заместителя магистрата Ли во время выполнения его важных обязанностей. Эти гости следуют предвестию. Согласно гаданиям, один из наших старейшин переродился в сыне заместителя магистрата. Если вы не против, мы хотели бы убедиться в этом. Это заставило Ли Хуа забеспокоиться. Его старший сын уже пошел по его стопам в качестве гражданского чиновника, а младший в следующем году будет сдавать экзамены. Их будущее выглядело светлым. Быть заклинателем, безусловно, очень почётно, тем более старейшиной! Звучало довольно важно. Но всё же… ах, да, у него же есть ещё один. — Двух старших сыновей этого магистрата сейчас здесь нет, — нерешительно сказал он и махнул рукой своему управляющему, стоявшему неподалеку. — Управляющий, попросите мою мать принести третьего сына, пожалуйста. * Третьего сына — он еще не получил официального имени на церемонии Ста дней — принесла женщина-служанка. И тут его ждал сюрприз. Ребёнок, который с самого рождения отличался вредным и тяжелым нравом, засветился и по-детски залепетал. А затем и вовсе стал извиваться на руках у кормилицы, размахивая своими маленькими ручками и ножками, и выпутываясь из пеленки. Пораженная кормилица засуетилась, пытаясь удержать его, чтобы он не выскользнул. Второй заклинатель, хранивший до этого молчание, шагнул вперед, чтобы взять ребенка, двинувшись так быстро, что Ли Хуа не смог уследить за ним — поразительно! Увидеть заклинательскую технику так близко — редкое удовольствие. Третий сын радостно лепетал и хватался за одежду заклинателя, оживленный так, как Ли Хуа его никогда не видела. Похоже, это удивило и кормилицу: она так пристально смотрела на него, прежде чем опомниться и почтительно опустить взгляд. — Это действительно он, — подтвердил заклинатель старшему, не сводя глаз с младенца. Старший улыбнулся и кивнул. — Отлично. Давайте официально подтвердим это. Он кивнул третьему заклинателю, высокому мужчине в шляпе с плотной вуалью, который еще не произнес ни слова, и тот, не мешкая, достал меч — был ли это один из знаменитых духовных мечей? В простых ножнах и с чем-то вроде матерчатого чехла на рукояти. Мужчина вынул его на ширину нескольких пальцев и осторожно положил руку младенца на плоскую часть лезвия. Тот засветился — буквально засветился, как фонарь. Поразительно. Заклинатель кивнул и убрал меч. Третий сын что-то лепетал — похоже, одно и то же, снова и снова. Ли Хуа был уверен, что другие его сыновья в его возрасте ещё даже не пытались говорить. Ребёнок также старался зарыться в одежду заклинателя, как кролик. Ли Хуа прочистил горло. — Всё подтвердилось? Он ваш старейшина? Заклинатель, державший третьего сына, полностью проигнорировал его, сосредоточив всё своё внимание на младенце. Ответил же вновь старший, улыбаясь, как на тех берущих за душу картинах, где смеющийся монах дарует благословение. — Да, подтвердилось. Хотя пройдет много лет, прежде чем он вспомнит себя прежнего. — А он, кхм, будет навещать свой дом? — спросил Ли Хуа, чувствуя, что просто обязан задать этот вопрос. — Некоторое время он будет находиться в закрытом совершенствовании, чтобы вновь обрести себя. Сто лет или даже больше, — спокойно произнёс старший заклинатель. — Несомненно, по прошествии этого времени он навестит ваших внуков. Они ушли, и Ли Хуа с запозданием понял, что не знает ни их имен, ни из какой они школы. Заклинатели были странными. Однако они оставили подарки: камни, которые светились, как фонари, но не требовали масла, и шкатулку, от которой исходил прохладный ветер и приятный аромат. Ли Хуа передаст их в качестве подарков начальству, чтобы облегчить карьеру своим сыновьям. * К своему десятилетию Шэнь Цинцю уже без проблем мог сказать кто он есть. До этого память была обрывочной и непоследовательной. В голове часто всплывали странные, совершенно, невозможные вещи — здания высотой с утес, полеты в какой-то закрытой длинной карете, чудесные артефакты, которые светились и менялись за мгновения. Большую часть своих ранних лет он провел не на Цинцзине, а на Чжицзи, где тщательно выверенные фэн-шуем горные формации были наиболее благоприятны для его духовных вен. Совершенствование продвигалось быстро, без существенных сбоев. Иногда ему снились странные сны, в которых он видел плачущего мальчика или юношу. Когда Шэнь Цинцю пытался его утешить, тот плакал еще сильнее, поэтому Шэнь Цинцю не знал, что делать. Он обязательно должен спросить Ци-гэ.