Узник Ледяной Короны

      Сейчас, заглядывая в прошлое с высоты своего опыта (целых несколько дней!), я вынужден признать два факта: во-первых, устраивать бурю было не самой умной идеей в моей жизни, а во-вторых, та дрянь, которой перевёртыши накачивали своих пленных, всё же подействовала и на меня, пусть и гораздо слабее, чем на остальных. Впрочем, моему поступку можно найти оправдание, если оно кому-то, вообще, нужно после произошедшего: вид совсем юных малышей, плавающих в бурдюках с киселём знатно встряхнул мои эмоции.       …Из-за моих действий, скорее инстинктивных и интуитивных, нежели осознанных полностью, над пронизанным туннелями холмом зародился смерч. Вид, открывающийся из ока бури, стоит признать, одновременно потрясающий и ужасающий, заставляющий вспомнить о собственной незначительности на фоне вселенной… ну или хотя бы той воронки, которая перемалывает всё, что попадает в её жернова.       Как уцелели, да и уцелели ли вообще жукопони, на начало непогоды находившиеся в небесах, мне неведомо, ну а сам я, когда осознал грозящие мне перспективы, принялся обрастать кристаллом и врастать в землю, очень надеясь на то, что даже если меня куда-нибудь унесёт, то защитное яйцо справится с ударом во время приземления. К счастью для всех, кто находились в это время в радиусе нескольких километров, то ли магия истощилась и перестала поддерживать стихийное бедствие, то ли сработали неведомые мне законы природы, то ли ещё кто-то вмешался, но воронка благополучно развеялась, не удалившись от места формирования и на сотню метров.       Несмотря на то, что все мои чувства говорили о безопасности снаружи, из своего импровизированного яйца я вылез только где-то через час по субъективному времени. К этому моменту небо блестело россыпями звёзд и луной с неудачным графити, в воздухе чувствовались морозная свежесть и запах озона, а на грани сенсорного восприятия обнаружились сотни живых существ, целенаправленно двигающихся к холму.       Несмотря на то, что мой героический запал изрядно затух, да и сил оставалось не так уж много (не говоря уже об утрате большей части арсенала предшественника), мной было принято волевое решение встретить новую угрозу в лоб. В конце концов, за спиной оставались обессилившие, но, к счастью, пережившие все свалившиеся на их плечи испытания невольники, среди коих насчитывались даже не десятки малышей. Уверенности прибавляло ещё и то, что двигались противники по земле, а значит, и жукопони не являлись.       …Когда моему взгляду предстали жилистые рослые кони, вооружённые копьями, короткими луками и саблями, с круглыми щитами за спинами, а также колчанами стрел на поясах, в душе зашевелилась надежда. И в этот раз, к огромному облегчению, данная дама не ошиблась: сперва кочевники окружили меня, затем потребовали надрезать ладонь и показать её на свет, потом… выдали запасные штаны и стали допрашивать. В первую очередь, их интересовали смерч, удививший и перепугавший всех вокруг, а также чейнджлинги (вот как, оказывается, называются жукопони).       Я поведал своим «спасителям» историю о том, что сбежал с севера, где вернулась Кристальная Империя, побывал в землях воинственных оленей, а потом, когда двинулся на юг, надеясь найти более тихое место, оказался схвачен и помещён в какую-то мерзкую жижу, из-за которой в голову лезли всякие глупости.       Скрывать, что сумел выбраться, расправиться с одним стражником, после чего освободил других невольников, вместе с которыми мы пошли на прорыв я не стал… разве что не концентрировал внимание на собственных действиях. Впрочем, пришлось рассказать о способности создавать кристаллы, которые блокируют вредоносное воздействие перевёртышей и их дома в целом. Именно это заинтересовало коней больше всего, а также на данное умение списали то, что хоть кто-то сумел вырваться из плена похитителей.       «Буря? А что с ней? Я выбрался тогда, когда она уже прошла», — уточнять, что выбирался из кристалла, созданного вокруг себя, а не из пещеры, разумеется, мне и в голову не пришло.       Потом меня попросили продемонстрировать эффект «опыления» на паре молодых добровольцев, чья шерсть покрылась чёрными и блестящими крупинками. Ну а пока проходил эксперимент и испытуемые убеждались, что не чувствуют никаких вредоносных эффектов, вернулись разведчики и сообщили, что нашли немало тел чейнджлингов, а также входы в подземелье. Только вот войти внутрь они не смогли…       …       «Да уж. Не успел выбраться из ледяного плена, а уже произошло столько событий, что и самый непоседливый хоббит только уважительно покачал бы головой», — широко зевнув, культурно прикрыв пасть ладонью, осторожно убираю со своей груди изящную руку, а затем и чужую ногу, закинутую слишком уж по-хозяйски.       Лишь после данных манипуляций мне удалось беспрепятственно выбраться из-под одеяла, сползшего до пояса, чтобы подхватить короткие облегающие штаны с застёжками на заднице, ну и куртку с короткими рукавами. Облачившись в сей величественный наряд, выскальзываю из палатки на десять голов, чтобы оказаться на улице импровизированного посёлка беженцев. В небе всё ещё светит луна и перемигиваются звёзды, но это совершенно не мешает различать силуэты прохаживающихся по стене в два лошадиных роста охранников, вооружённых луками и копьями.       Город, куда привели всех спасённых, носит гордое название Караван-Сарай, а представляет он из себя внушительную каменную стену с деревянными воротами, внутри которой установлены десятки больших шатров. Местный глава носит титул хана, передающийся либо в наследство от отца, либо в результате выборов… в коих участвуют только мудрецы (старейшины возрастом не моложе пятидесяти).       «Интересная система: для лишения хана титула нужно большинство голосов всего города, а для назначения нового правителя — большинство голосов старейшин. И ведь это работает!», — пройдясь по утоптанной земле между палатками, похожими на длинные тканевые приземистые домики с двухскатными крышами, оказываюсь на свободной квадратной площадке с костром в центре.       — Чистого неба над головой, Фрост Шэдоу, — поприветствовал меня серый седой жеребец, сидящий на расстеленном перед огнём маленьком, но толстом коврике в позе по-турецки, кутаясь в светло-серый плащ с высоким воротником, накинутый на голый торс.       — И тебе чистого неба над головой, старейшина, — имени собеседника я не знаю, но возраст и характерный плащ говорят сами за себя. — Неужели тоже бессонница мучает?       — Баянбек я, — представился конь, сверкнув ровными белоснежными зубами. — Рад познакомиться с тем, кто вернул нам наших братьев, сестёр и детей.       — Я не так уж много и сделал, — отвечаю ровным голосом, одновременно с тем пытаясь ощутить угрозу, но… кроме старика у костра на расстоянии в пару сотен метров вокруг не нахожу никого бодрствующего.       «Может быть, он маг? Или засада настолько хорошо спрятана, что её не обнаружить?», — замечаю, как представившийся Баянбеком разводит руки в стороны, демонстрируя пустые ладони.       — Не стоит опасаться меня, путник: я не враг тебе, — прождав пару секунд, конь уложил руки на колени и продолжил говорить: — Ты не хочешь говорить о себе всю правду — это твоё право. Каждый сам волен хранить свои секреты. Я же здесь для того, чтобы озвучить решение совета и хана, что подземелье чейнджлингов будет затоплено. Уже ведутся работы по подводу реки к одному из входов, а воины стерегут рабочих, чтобы перевёртыши не вернулись и не попытались отбить своё гнездо обратно.       — Это радует, — подхожу к костру и сажусь на корточки, что в теле единорога заметно удобнее, чем в облике человека. — И почему вы считаете, что мне нужно об этом знать?       — Может быть, и не нужно, — легко согласился Баянбек. — Но мы решили, что лучше предупредить, когда это не требуется, чем не предупредить, если это нужно.       «И ведь не поспоришь. Не поверили моей истории о том, что я — простой пленник… Впрочем, легенда действительно была хреновая», — правой рукой растрепав гриву на затылке, поднимаю взгляд к небу и прислушиваюсь к тишине, нарушаемой потрескиванием дров в огне, да далёкими голосами стражников.       — Что меня выдало? — вопрос, на мой необъективный взгляд, не самый умный, но продолжать молчать было слишком неуютно.       — Умеющий видеть — увидит; умеющий слышать — услышит; умеющий думать — поймёт, — неопределённо ответил конь. — Наши воины умеют молчать и знают, что такое честь, долг и благодарность. Всё, что произошло в подземельях, там и останется — вода всё скроет, а проклятый камень не позволит заняться раскопками. Совет ханов соберётся в ближайшие дни, как раз на большую ярмарку, и там будет озвучено предложение о строительстве сторожевого города, чтобы избежать повторения недавних событий. Если ты желаешь принять участие, то тебе будет предоставлено место почётного гостя.       — Откажусь, — качаю головой. — Лучше я останусь просто Фростом.       «Становиться вершителем судеб не был и быть не желаю», — добавляю мысленно, отчего-то вспоминая далёкие уже северные земли, где стоит башня-дворец.       — Могу я узнать, чем ты планируешь заняться теперь? — перевёл тему Баянбек.       — Постараюсь найти место, где не вляпаюсь в очередную историю, — отвечаю чуть резко, но собеседник на это только понимающе улыбается.       — Тебя ждёт долгий путь, ведь не история пишет героя, а герой пишет историю, — старик дёрнул правым ухом.       — Из меня не лучший герой, — вырывается из моего рта, стоит только вспомнить убитых оленей, замученных предшественником пони.       — Ты видишь здесь героя лучше? — вскинул брови собеседник. — А потому — позволь об этом судить другим.       «Жителям Кристальной Империи, например? Или невольницам из Олении, которых я оставил самих разгребать свои проблемы? Хорош герой, ничего не скажешь», — желание встать и уйти стало постепенно усиливаться, но понимание о нормах вежливости сдерживало этот трусливый порыв.       — Завтра в Караван-Сарай придёт торговый караван, — вновь сменил тему Баянбек. — Товары из Эквестрии, Грифонстоуна и других стран окажутся на рынке.       — У меня денег нет, — вспыхнувший было интерес тут же угас, а попросить в долг не позволила гордость.       — Те светящиеся кристаллы ты сделал? — уточнил конь, а затем, не дожидаясь ответа, продолжил: — Хан готов платить золотом, если ты сделаешь ещё. И особенно хорошо будет, если они окажутся разных цветов.       «Не будет ли это следом для тех, кто не поверят в смерть Сомбры и захотят его найти? А можно ли наследить ещё сильнее, чем я это уже сделал?», — задумавшись над этим непростым вопросом (всё же из-за проблем с магией мне теперь нужно много самых разных вещей), прихожу к выводу, что как-то зарабатывать всё равно нужно.       — И кристаллы какого цвета интересуют хана? — задаю вопрос чуть более бодрым голосом, на что получаю довольную улыбку Баянбека. — Лимоны у вас купить будет можно?       — Можно, — охотно отозвался старик. — И лимоны, и апельсины, и другие фрукты. Но у хана будет ещё одна просьба…       — Не торговать кристаллами с другими ханами? — выдаю первое пришедшее в голову предположение.       — И светлая же у тебя голова, Фрост Шэдоу, — вновь обрадовался старик. — Но хан хотел бы чуть больше. Не мог бы ты не торговать кристаллами с другими… хотя бы тридцать дней? Это очень важно для Караван-Сарая.       «Монополисты доморощенные. Впрочем, а какое мне до этого дело?», — выдержав небольшую паузу, утвердительно киваю.       — Вот и договорились, — конь хлопнул в ладоши и начал подниматься с коврика. — Пойдём, Фрост Шэдоу, я провожу тебя к хану, и вы с ним лично обговорите цену.