Миниколя

Маленький Коля любил много чего. Он любил своих друзей, которых в силу того, что он слишком занятой город, у него было довольно мало. И были это Кеша, Дима и какая-то девчонка. Когда они встречались, то сразу на душе спокойно становилось, сразу мальчик начинал себя чувствовать обычным ребёнком. Из-за одной ситуации, где дети заигрались и совершенно забыли о времени, Коля снова пропустил что-то "важное для государства", как говорит Михаил Московский. Конечно, это было не очень важно, просто взрослые дяди сидят в какой-то аудитории и разговаривают на тему политики, науки и как стране оправиться после недавних событий. Мальчик слушал лишь то, что ему интересно, пропуская политические разборки. Он не понимал их. Из-за того, что он не пришёл на очередное такое собрание, Михаил запретил ему общаться с этими детьми. Хотя, Коля иногда сбегал ночью к ним. За это и был один раз сильно наказан. Этим взрослым только работа важна! А мальчику стоило бы и со сверстниками пообщаться. —Больше не будешь с ними! Детдомовцы тебя хорошему не научат. -строго сказал Михаил. —Я просто хотел хоть с кем-то дружить! Я, кроме того, что на государство это ваше работаю, ничего и не делаю! -мальчик начинал возмущаться. —Своё жалкое мнение будешь в Сибири на каторге рассказывать! На этом диалог прекратился. Коле стало грустно, а Михаилу Юрьевичу-радостно, что он смог проучить этого негодного мальчишку. "Как так можно?! Дружить ему надо! Дружить будет с взрослыми людьми на собраниях!" -думал Московский. Мальчик уже вышел из здания. Он старался забыть всё быстрее, чтобы не плакать. В это время он часто плакал, что перерастало в ужасную истерику. Ему не хотелось испытывать это слишком много раз. Как-то он приспособился без друзей. Он любил заниматься биологией. Хоть в чём-то он мог скрыть свои проблемы. И этого ему делать нельзя! Московский обнаглел до предела! Когда Коленька в очередной раз пришёл к нему, он начал рассказывать о связях с заграничными коллегами по политическим вопросам. В тех старнах надо говорить на английском языке. Поэтому Михаил Юрьевич сказал: —Вот эта твоя биология, это, конечно, не английский. Она тебе в жизни практически не пригодиться. Иди учи этот язык. Мальчику обидно, что его интересы унижают. Нельзя же так делать! "Не буду английский учить!" -Коля начинал бояться Московского. Он придумал восхитительный план - не ходить к нему. Московский уже пытался заставлять Колю приходить, но всё бесполезно. Он уехал к себе, и на письма, отправленные Михаилом, он не отвечал. За первую неделю, сопровождаемую страхом и слезами, мальчик ни разу не был в Москве. Пропустив из-за этого кучу "важных" дел. У себя ему было спокойнее. Ну, как спокойнее. Тут хотя бы не орали на него, и не заставляли делать того, чего ему не хотелось. А не хотелось ему сейчас ничего. Мальчик просто пытался отдохнуть и прийти в себя. Ничего не получалось. В таком раскладе прошёл месяц. Иногда к нему заходил Руслан, и то после посланий, отправленных Московским: "Товарищ Енисейский, прошу вас проверить состояние Н.Сибирякова, который не пояляется у меня уже довольно давно." Эти "проверки" у Руслана представляли собой обход квартиры мальчика и короткого разговора. —Нормально всё? Если да, то я пошёл. -говорил Енисейский и сразу же уходил, так как ответ не получал. Конечно, всё же нормально. Просто ребёнок, не понимающий как следует жизнь, сидит в своей квартире совершенно один. Просто у мальчика уже нет сил и желания даже поесть. Просто он уже ни с кем общаться не хочет. Всё что он ни делал, Московскому в эти полгода всё не так было. Он только с Сашей был спокоен, и то не всегда. Проходили дни. Коля пытался что-то с собой делать. Пытался вернуться в нормальное состояние. Он пытался.... В один день Михаил сам к нему приехал. Ему надоело, что мальчик не появляется у него. — Эй! Ты почему в Москве не бываешь уже два месяца? -в голосе Михаила чувствовалось отчаяние. —Просто не хочу. Мальчик был похож на воробья, с трудом пережившего зиму. Он был растрёпанный, грустный. Совершенно не похожий на того Коленьку, которого все привыкли видеть. Михаил понял, что ему тут быть бесполезно, и вышел из квартиры. Надо было что-то делать. Оставлять мальчика в таком состоянии нельзя. Московский пытался хоть как-то помочь Коле, признав свою вину в данной ситуации. Коле снова можно было общаться с Кешей и другими. Но Димки уже не было. —Где Дима? -спросил мальчик. —Колян, тут такое дело... -начал Кеша свой рассказ. -его больше нет. —Умер? —Умер. Коля, и так измотанный последними событиями, старался не подать виду перед своими друзьями. Он лишь подумал: "Дима, тебе хотя бы не приходиться работать на взрослых. Тебе хотя бы не запрещали дружить со мной."