Дом, пропитанный любовью

Рядом с многоэтажным домом припарковывается недавно приехавшая машина. За рулём сидит очень уставший, но очень счастливый альфа. Наконец-то он приехал домой к любимому омеге, о котором думал весь рабочий день. На соседнем сиденье в небольшом пакете лежат несколько упаковок и блистеров с различными витаминами для беременных. Джисону очень не хватает этих «полезных фигнюшек» в организме и врач составил огромный список того, что нужно. Вообще, большинство из этого списка можно получить из правильного питания, но упрямый омега наотрез отказался от этого, сказав, что жить без сладких сладостей не сможет. Поэтому несколько таблеток в день приходится пить бедному Хану, которого после этого ужасно тошнит. Конечно, Ли становится жалко своё солнце, но его здоровье и их малыша всегда стоит на первом месте. Хотя другим людям становится жалко Минхо, ведь жизнь с беременным омегой полна кучей «проблем». Неизвестно, что под влиянием гормонов захочет, скажет или сделает младший. Часто это какие-то странные пожелания, которые, конечно, всплывают посреди ночи или очень раннего утра. И Ли вовсе не против, а даже наоборот – рад выполнить любую прихоть своего любимого. Но бывают и другие ситуации. Нередко младшему в голову ударяют какие-то уж слишком плохие мысли, которые омега развивает в негативном направлении всё больше и больше. И прекрасно, если рядом альфа, который может успокоить, прижать к себе, зацеловать заплаканное личико, накормить вредностями и долго-долго шептать на ушко всякие нежности. А вот когда Ли на работе – страшно представить, что может случиться. Альфа готов все свои силы отдать, лишь бы его омега был счастлив. Всё готов сделать ради его самой красивой улыбки в мире. И пусть даже посреди ночи нужно будет объехать весь Сеул в поисках того самого манго или какого-то чая про который он никогда в жизни не слышал. Для своего Хани он сделает всё. Надо будет – всю Корею объедет. А может и весь мир. Сегодня Джисон позвонил ему посреди важного совещания на котором отвлекаться было нельзя. На месте бы Минхо другой альфа бы скинул звонок или выключил звук. Но Ли никогда так не сделает. Никто и ничто не может запретить ему ответить. Поэтому, извинившись перед сотрудниками, вышел в коридор, чтобы услышать голос своего омеги. Пусть это и будет что-то несерьёзное и возможно глупое – Минхо выслушает всё, что скажет ему Хан. «– Хёни, прости-прости, что отвлекаю! Но я так хочу, чтобы ты привез вечером..аэ..не помню как их там. Но те, которые очень-очень вкусные и розовенькие! – старательно пытается объяснить Хан, чтобы его поняли. – Хорошо, милый. Принесу тебе самые красивые, – с мягкой улыбкой отвечает Ли, мысленно умиляясь с этой забывчивой прелести.» Джисон попросил привезти домой его самые любимые капкейки с клубникой и красивенькой посыпкой. И альфа никогда не сможет отказать в такой мелочи. Хоть всю кофейню скупит, если этого захочет Джи. И сейчас на заднем сиденье лежит коробка тех самых сладостей, которые омега, готов кушать целую вечность. Но конечно, этот коварный план младший осуществить не сможет, ведь Ли следит, сколько тот потребляет сладкого и ему очень не хочется потом видеть слезы младшего, у которого «непонятно почему» болят зубки, и уж тем более вести к стоматологу. Когда-то у них был такой опыт... Хани съел очень много конфет и через несколько дней этого насилия над зубами, Минхо заставил его пойти на прием врача, потому что тот мог проснуться посреди ночи с сильнейшей болью, не покидавшей почти ни на секунду. Альфа поддерживал Джисона всё лечебное время: держал за руку, говорил нежности и целовал маленькие пальчики. Пусть страх перед зубными продолжает существовать в голове у омеги, но Ли всегда будет рядом, и никакой «нехороший» врач не сможет причинить боль его любимому. Абсолютно никто не смеет доводить Хан Джисона до слез. А если кто-то посмеет – встретится с последствиями. Всё время их отношений это правило остаётся самым главным. Что сейчас, что три года назад – ничего не меняется. И не изменится никогда. Минхо готов набить морду любому ублюдку, что хоть как-то причинил боль его омеге. И неважно: физическую или моральную. Ли никогда не забудет как над Ханом издевались альфы-одногрупники. Как они отбирали у него маленький рюкзачок и вываливали всё на землю; как распускали грязные слухи; и как один раз избили его. Джисон ни разу не жаловался на них. Вообще никому. Он продолжал терпеть издёвки и замазывал под глазами синие круги от бессонных слёзных ночей. И Минхо долгое время этого не замечал. До одного дня. Хан тогда позвонил своему альфе в слезах и попросил приехать. И Хо приехал. И плевать он хотел на позднее время, часовую дорогу и завтрашний рабочий день. Для него было самое главное – поддержать своего малыша и обязательно выяснить причину этих слез. Как только старший переступил порог чужой квартиры, на него с объятиями налетело дрожащее тельце, что шептало что-то неразборчивое. Минхо стоило долгих усилий успокоить плачущее сокровище и узнать, что случилось. Ли был в ярости, когда узнал, что какие-то уёбки так поступали с человеком слабее их самих. Хотелось сорваться с места, разбить лицо каждому, отрезать член и запихнуть его же в их задницы! И альфа бы так и сделал, если бы не Джисон, который поглаживал чужие костяшки и уверял, что всё хорошо и не стоит оно того. «– Я выбью всё дерьмо из этих придурков. Никому не позволю так обращаться с моим омегой. Никто в этом мире не имеет права прикасаться к моему сокровищу, – зло говорит альфа уже минут десять, пока на его колени не взобрался уже успокоившийся Хан. – Хён, я люблю тебя, – обнимая своего парня за шею, шепчет парень. – Милый, я тебя тоже люблю, очень сильно, и больше никто не посмеет дотронуться до тебя без твоего согласия, – отвечает на объятия Хо и целует омегу в пухлые щёки.» Конечно, Минхо «поговорил» с теми ужасными альфами и «просто предупредил», что будет, если такое повторится. К сожалению или к счастью, скрыть синяки не удалось, и Джисону пришлось обрабатывать каждое повреждение, бурча что-то недовольное себе под нос. И Ли готов хоть ещё сто раз «поговорить с недоумками», если его каждый раз будут так бережно лечить и целовать пострадавшую кожу. Он готов подраться хоть со всеми альфами этого университета, если его любовь будет от кого-то страдать. Но он больше не позволит этому случиться. Один раз произошла эта ошибка. Но больше прав на её совершение нет. В их жизни скоро появится ещё один человек. Ещё один прекрасный омега. И Ли будет оберегать свою кроху от всего плохого. Он подарит ему самое счастливое детство. Он будет дарить ему много любви. Он станет для него самым лучшим отцом. Он обещает это. А вообще... Что-то Ли засиделся в своих мыслях. Пора бы уже идти домой. *** Переступив порог квартиры, Минхо встречает тишина, вместо всегда громкого Хан Джисона. Что-что, а спокойствие и тишина – это два странных понятия для этого дома. Но может Джи спит? Чтобы проверить свои догадки Ли быстро разувается, снимает куртку и оставляет пакеты на полу и, наконец, заходит в зал. Сердце Минхо пропускает удар, заставляющий остановить процесс дыхания на секунду. Кажется, от такого зрелища и в обморок упасть можно. Но старший упорно старается не запищать от умиления. На подоконнике с телефоном на груди, лежит спящий Джисон, оперевшись всем телом на стекло. Фиолетовый плед одиноко валяется на полу, видимо, не захотевший терпеть избиение ногами, в попытках лучше укутаться, поэтому купировался с чужого тела. Челка омеги мило падает на закрытые веки, а его губы слегка приоткрыты. Минхо всю вечность бы смотрел на это прекрасное личико, если бы не обратил внимание во что одет Хан: короткие шорты, футболка самого Ли и... всё. Даже носков нет! А ведь альфа просил их носить. Старший хоть и был выбит из колеи чудесной спящей белочкой, но подавить небольшую злость и переживание он не мог. Конечно, Минхо переживает за его здоровье! Он ведь совсем недавно болел. И эта обычная простуда унесла с собой кучу нервов Минхо... И Джисон пообещал, что больше не будет заставлять своего любимого волноваться и бегать по всей квартире за своим омегой, в попытках напоить всякими невкусными лекарствами. Но, наверное, Хан забыл об этом. Как обычно. Ну кто додумается всем телом прижиматься к стеклу, когда на улице холодина и одет ты в лёгкую одежду?! Только этот своенравный Хан Джисон! Неужели так сложно не снимать эти дурацкие носки? Так и хочется этому омеге сделать «атата» по попе, чтоб никогда больше не делал так. Но рука у Минхо не поднимается на это маленькое, иногда непослушное чудо. Только целовать можно. И бережно сжимать в своих руках, говоря лишь слова любви. – Милый, – тихо зовет омегу, мягко гладя по пушистым волосам. Маленькие глазки тут же открываются, начиная растерянно моргать в темноте. – Хёни, – тянется своими ручками как ребенок, Хан, прося быстрее окунуться в нежные объятия. Уголки губ старшего невольно поднимаются, а руки сами обвивают омежье тело. Губы бережно приземляются на лоб младшего, оставляяя несколько поцелуев. Так спокойно сейчас на душе. – Хани, не хочешь объяснить, где твои носочки, м? Мне кажется, что утром перед моим уходом, они были на твоих ногах, – пытается сделать строгий тон Ли. Джисон виновато опускает взгляд в пол, пытаясь раствориться в воздухе, лишь бы не отвечать на этот вопрос. Ну разве он виноват, что не любит эти шерстяные наручники для ног?! Получается... Наножники..? – Ну, хён, они такие плохие и не нравятся мне. Зачем их носить вообще? – обиженно стонет младший. Минхо подхватывает на руки этого возмущающегося человека и гладит одну из его щек. – Джисон, ты только недавно болел, и я не хочу снова переживать этот недельный ад. Тебе разве самому приятно сопли по полу пускать? – спрашивает старший, стараясь выглядеть максимально серьезно. Но, видимо, Хану все равно на наезды Минхо. Он утыкается носом в чужую шею, набирая в свои лёгкие огромное количество родного запаха. Хотелось бы закрыть уши руками, чтобы не слушать всех этих упреков. – Фу, перестань быть таким, – несильно бьет Джисон по груди Ли, надувая свои губы в жесте обиды. – Совсем меня не любишь и ругаешь всегда, – чуть ли не плача, говорит младший, прижимаясь к чужой груди всё больше. – Конечно, ругаю, потому что сильно переживаю за тебя и нашего малыша, – смягчает тон старший, поглаживая по голове омегу. – И люблю. Безумно сильно люблю. Как можно не любить такую чудесную белку? Хоть и иногда непослушную, – уже совсем нежным голосом говорит альфа, мягко похлопывая Хана по попе. Приятная тишина пропитывает эту квартиру, позволяя двум любящим друг друга людям насладиться атмосферой тепла и покоя. В комнату без приглашения заходят недавно проснувшиеся коты, которые, увидев «отца», сразу окружили его и начали тереться о ноги, негромко мяукая. Видимо, «дети» проголодались, поэтому-то и проявляют чрезмерное контактирование с хозяином. – Привет, мои маленькие, я тоже очень по вам соскучился, – с лёгкой улыбкой произносит Ли, но не касается животных, что из-за этого смотрят на него недовольными глазками. – Эй, ну что вы на меня так смотрите? У меня на руках сидит огромный котенок с ещё более маленьким котенком внутри, не могу же я просто отпустить их и позволить упасть на пол, чтобы просто погладить вас. Коты на это заявление, лишь недовольно замычали, но продолжили стоять рядом с человеком, ожидая дальнейших действий. Может этот двуногий додумается, что животик пушистиков хочет кушать после несколько часового сна, а не просто будет стоять посреди комнаты с таким же подобным? Решив, что времени ждать у Суни, Дуни и Дори нет, они предпринимают крайние кошачьи меры. Один из них не сильно цепляется зубами в джинсы альфы, в то время как остальные начинают громко мяукать и усерднее бодаться головами об этого недоразвитого. – Ай, Суни, нельзя так со старшими! – возмущается Хо, прожигая взглядом «обнаглевшего ребенка». – Да понял я, прекратите. Сейчас покормлю вас, маленькие вредины, – обещает мужчина и облегченно выдыхает, когда видит, что хвостатые создания уже пошли в сторону кухни. – И тебя покормлю, не менее маленькая вредина, – переводит взгляд на омегу у себя в руках и бережно целует лоб, затем ставит тельце на пол и чмокает уже округлый животик. – И тебя, моё солнышко. – Почему это я вредина, а он солнышко? – тыкает в свой же живот младший, смотря на улыбающегося Минхо. – Эй, не смей смеяться, это вообще не смешно! Я серьезно! – Конечно, милый. Но если мы продолжим разговор, мне кажется Суни, Дуни и Дори разнесут нам квартиру, – говорит Ли и берет любимого за руку, ведя за собой. – И твои любимые капкейки уже ждут тебя, – стоило только сказать это, как Хан уже каким-то магическим образом очутился в нужном месте. Альфа лишь мягко улыбнулся, пока его сердце билось с бешеной скоростью от любви к этой прелести. – Что-то мне подсказывает, что наша бусинка будет такой же шебутной, как его папа, – последние, что говорит альфа перед тем как зайти за Джисоном. В их доме живут только любовь, комфорт и уют, создаваемый ими самими долгое время, и Ли уверен, что совсем скоро ещё один, хоть и маленький человек, будет дарить эти компоненты в огромном количестве, рождая за собой и новые. Остаётся только ждать этого момента... Ещё совсем чуть-чуть и в их доме появится человек, со сладким омежьим запахом и детской невинной ноткой молока.