Вижу цель, не вижу препятствий

Народу в баре гостиницы немного: все уже поели и разошлись по своим делам. Под потолком тихонько шумит пара вентиляторов, словно бы переговариваясь друг с другом. На улице уже жарко, а в полумраке зала еще прохладно. Тишь и благодать. Роберто мелодично звякает чайной ложкой, помешивая коньяк в чашке, задумчиво и мечтательно глядя в окно. Перед ним своей очереди еще ждет бутерброд. Мэрил листает газету, тщась в ней отыскать хороших новостей и ни одной полосы с задорной улыбкой Урагана. Вульфвуд по своему обыкновению молчаливо курит и одним ухом слушает сплетни оставшихся в баре завсегдатаев. Благостное чаепитие затягивается. Мэрил раздраженно вздыхает, откладывает чуть помятую газету в сторону и требует доклада от Вульфвуда: - Вэш еще не вставал, что ли? Или он уже куда-то унесся? - Ни малейшего понятия, милая, - пепел с сигареты срывается на пыльные брюки, и похоронщик чуть морщит нос, смахивая его ребром ладони, - в этот раз мы в разных номерах. - Опять бросимся за ним, да? – спрашивает Роберто, не отрывая взгляд от урбанистического пейзажа. - Вы доедайте, а ты докуривай, и пойдем уже пройдемся. Вдруг уже что-то где-то случилось, а мы тут рассиживаемся. - Услышали бы, - ворчит Роберто. Мэрил решительно и залпом допивает свой чай, запихивает в рот остаток бутерброда и выходит на улицу к машине. Старикан, наконец оставив созерцание, принимается за свой завтрак. Вульфвуд поднимается со стула: - Схожу за Карателем и пойдем. - Ага, - отвечает ему вслед Роберто. Тащиться никуда не хотелось, тем более по жаре. Хотелось еще посидеть в утренней тишине и спокойствии прохладного бара. А потому похоронщик не торопится. Он размеренно идет по едва освещенному коридорчику, мимо комнат постояльцев, тяжело, вразвалку, поднимается по узкой скрипучей лестнице на второй этаж, пропуская тетку с тазом, ловко упертым в крутой бок, закуривает по пути, нехотя оборачивается на шум позади себя, здоровается с каким-то вышедшим из номера лысым низеньким мужиком, попросившим огня, смотрит через маленькое коридорное окошко, как к Мэрил подходит Роберто и что-то пихает ей в руки, и не спеша идет к комнате Урагана. И тут среди повседневного и привычного шума крошечной гостиницы захолустного городка - разговоров за стеной, детского плача, криков играющей ребятни на улице, звяканья посуды на гостиничной кухне и шума льющейся воды – различает тихое «оооохххх», полное не то боли, не то отчаяния. Вульфвуда словно подкидывает на месте, и он в два шага допрыгивает до нужной двери и, едва не сорвав несчастную с петель, врывается в комнату. Его слепит солнечный свет, идущий от распахнутого настежь окна. В первую секунду он видит разбросанную одежду, небрежно валяющийся на полу красный плащ, разворошенную постель, смятые простыни, раскинутые широко в стороны голые острые коленки. Меж ними, верхом на их обладателе, сидит девушка. Смуглая, черноволосая. В следующую секунду Ураган чуть привстает, прижимает ее протезом к себе и в сторону, уводя с линии огня, и тычет мгновенно снятым с предохранителя стволом в Вульфвуда. Девушка коротко вскрикивает и притирается плотнее к стрелку. Вульфвуд успел только моргнуть в немом оцепенении. - Вы б стучали, святой отец, ослепнете ведь! – Ураган томно и ласково жмурится и тут же убирает оружие, обхватывает девушку под спину обеими руками и сладко откидывается назад на простыни, блаженно улыбаясь и бормоча ей всякие глупости. - Твоими молитвами, жить буду, растяпа! Вульфвуд все еще не может понять, что он только что увидел, но – оторопело и заторможенно - выходит из комнаты и дверь за собой закрывает. Плотно и наверняка. И остается курить возле нее, переваривая увиденное. *** Мэрил сидит на бортике чаши пересохшего фонтана и недоверчиво смотрит на приближающегося к ней похоронщика. Тот сбрасывает Каратель с плеча и ставит его на песок, закуривает и докладывает: - Щас придет твой Ураган, не переживай!