Хуй

Когда вы близко дружите и большую часть времени проводите вместе, неудивительно, что рано или поздно вы оказываетесь отливающими по соседству. Когда такое случается впервые, Андрей из интереса косится на Миху: хуй как хуй, большой, конечно, но ничего, что могло бы объяснять Михины странные отношения с женским полом. Когда они с Михой в очередной раз во время концерта наскакивают друг на друга, сбивают с ног и катятся по сцене, Андрей чувствует, что к его телу прижимается… что-то. Стояк? Такой большой? Да быть того не может, он же видел Михин член раньше. Поднявшись на ноги, он проверяет, посмотрев: в штанах у Михи действительно что-то невообразимое. Не могут же его обманывать сразу два органа чувств? Если нет, "Я прибью тебя дубиной" должен был петь Миха. Что-то в кармане, убеждает себя Андрей. Тени. Андрей просыпается довольно рано, его будят желания сходить в туалет и похлебать воды после вчерашней пьянки. Сзади сопит Миха. Как часто бывало, они оба вырубились в одной кровати, не сняв шмотки. Михин пах прямо напротив Андреевой задницы. Ну как напротив? Во сне Миха придвинулся вплотную, и теперь к ягодицам Андрея прижимается его утренний стояк. Это отчего-то ощущается… ну вот как телочку за грудь взять, пока вы сосетесь. У тебя еще не стоит, но это обещание возбуждения. Андрей, следуя за этим чувством, зачем-то подается задницей навстречу Михе. Да ладно, блин. Да не может быть. Что это вообще такое у Михи в штанах. Он ерзает, притираясь, пытаясь ощутить больше через ткань двух пар штанов, и тут его посещает озарение: ты, Андрюха, сейчас пытаешься потереться о хуй лучшего друга. Опомнившись, он вскакивает и идет к столу, на котором стоят бутылки с водой. Андрею редко бывает стыдно, но вот сейчас, когда Миха бегает голый по салону самолета, он испытывает это чувство на всю катушку. Парни угорают. Бухая скотина даже не одупляет, что из-за его роста его причиндалы болтаются примерно на уровне лиц пассажиров. Вот, наверно, рады те, кто сидит у окошка. Помимо стыда, он испытывает еще какое-то странное чувство. Не смотрите, отвернитесь стыдливо, прикройте глаза руками, это зрелище не для вас. А для кого? Да для кого угодно, только не для вас для всех. Член у Михи, кстати, самый обычный, крупный, но нет ничего такого, что могли бы слить в желтую прессу как отдельную пикантную подробность этого забега. Но не могло же Андрею в те разы показаться? Миху заставляет утихомириться какой-то мужик с пушкой, то ли ФСБшник, то ли еще кто. Андрей, поняв, что ситуация сама не решится, помогает загнать Миху, как выражаются стюардессы, "в хвостовую часть салона". Бухой Миха, во-первых, не хочет одеваться, а во-вторых, толком не может это сделать. Андрей, как бы ни старался казаться невозмутимым, все-таки краснеет, натягивая на Миху одежду под пристальными взглядами ФСБшника, стюардесс и, он уверен, всех пассажиров. Оглушительный грохот будит Андрея. Он поднимает голову: Миха своротил торшер и теперь, матерясь под нос, поднимает его. Андрей кладет голову обратно на подушку, прикрывает глаза, подглядывая за Михой в щелочку между ресниц. Устранив разрушения, Миха зачем-то подходит к Андрею. — Андрюх? Спишь? Андрей старается изо всех сил, чтобы его ничего не выдавало. Он спит, задает храпака, давит подушку, видит пятый сон. Миха, довольно улыбаясь: ай да он! ай да ловкач! не разбудил Князя! — уходит в туалет. Андрей открывает глаза и шумно выдыхает. Пиздец. Он только что полюбовался через трусы Михиным утренним стояком. Какой же, блядь, у него огромный хуй. Андрей прижимает Миху к стене, целуя, пытается прижаться сам, и Миха тут же отталкивает Андрея, выворачивается, и отходит на пионерское расстояние: Андрей может похлопать его по плечу, но не более того. — Мих? — зовет Андрей, не понимая, что здесь только что произошло. — Все в порядке? — Да блин, не могу я так! — всплескивает руками Миха. Он отчего-то не добавляет свое обычное "понимаешь", будто и не хочет, чтобы Андрей понимал. Конечно, Андрей не может оставить это все просто так: — Тебе не нравится? — Нравится. Очень. Просто пиздец как нравится! — заверяет его Миха. Что-то это Андрею напоминает. Что-то из далекой юности, когда Миха шарахался от телочек… Ага, понятно. От телочек, пытавшихся по-хозяйски положить руку Михе на ширинку, демонстрируя свои намерения. — Ты не хочешь, чтобы я тебя трогал? — Хочу! Но ты… не понимаешь! Андрей пытается сдержать смех, и ему это удается. Улыбку, тем не менее, он и не думает скрывать: — Блин, Миха, да я давно знаю, что у тебя елда конская! Пользуясь Михиным шоком, Андрей подходит к нему в два быстрых шага и делает то, что телочки сделать не смогли: лапает Михин хуй через штаны, а второй рукой придерживает за талию, чтобы этот дурак так сразу съебаться в панике не смог. — Меня все устраивает, — говорит он, потирая Михин стояк ладонью. — А знаешь откуда? — спрашивает Миха, а потом тоже начинает лыбиться: — Пялился на меня? — А как на тебя не пялиться? — спрашивает Андрей. Миха притягивает его к себе за шиворот и целует. Андрей сжимает Михин пока что вялый член, начинает надрачивать, и Миха настойчиво лезет к нему с поцелуями, будто пытаясь отвлечь. — Ну Мих, — недовольно говорит Андрей, — я хочу посмотреть. — Не на что там смотреть, — Миха звучит так застенчиво, так уязвимо, что на секунду Андрею действительно хочется прекратить, лишь бы тот не переживал так. Ну уж нет. Да какого хуя — ха-ха, каламбур, — Миха стесняется того, чем любой мужик бы гордился? — Миш, ну мне очень хочется, — шепчет Андрей ему на ухо, а сам пытается коситься вниз, туда, где член Михи потихоньку увеличивается в его ладони, — ты красивый. Везде. У тебя охуенный хуй, — звучит так себе, но Андрею не до высокого штиля, — я хочу тебя не только трогать, но и смотреть. Можно? Пожалуйста, Миш, я очень хочу. Он и правда очень хочет: и Миху, и его член, и постичь, наконец, эту магию — как обычный член превращается в такую дубину. Миха кивает и прячет лицо за плечом Андрея, а тот завороженно смотрит, как член становится все больше, наливается кровью, как открывается головка, как на нем проступают вены. Во-первых, это красиво. Во-вторых, это охуеть как горячо. Андрей двигает рукой снова и снова, задумывается на секунду, помещалось ли вообще это богатство в маленькую ручку Анфисы, а потом Миха стонет, и все мысли покидают голову Андрея, остается только желание заставить его издавать эти восхитительные звуки снова и снова. Андрей, наверно, ебанутый: он находится в идеальной ситуации "расслабься и получай удовольствие", а ему все неймется. Миха охотно сосет, они ебутся так, что кровать ходуном ходит, и Миха просит трахать его жестче, и это все охуенно, но самого Миху при этом Андрею можно только трогать руками, максимум — потереться друг о друга. Поцелуи? Строго выше пупка, дальше Миха опять начинает отпихиваться. Ну окей, еще иногда Миха, забыв о своих странных принципах о том, что ноги всегда грязные (какие они грязные, если Андрей лично их вымыл?), позволяет облизать стопу, взять пальцы в рот. И все! А Андрею хочется его всего. Вылизать его охуенную задницу. Отсосать. Делать Михе хорошо всеми возможными способами. Он уверен, что Михе понравится, что это комплексы, стеснение, но ему никак не удается перейти эту грань. Ну вот что с ним таким делать? К кровати его привязывать? Так это вроде как сексуальное насилие. — Миш, ну блин, — в сердцах говорит Андрей, в очередной раз получив отказ, — ну вот что мне делать, если я просто хочу тебе отсосать? Давай я на новый год или на день рождения попрошу это в подарок? — Да зачем, мне и так хорошо, — упирается Миха, — и тебе же? — Но ведь может быть лучше? Мне охуенно, когда ты сосешь. — Так давай я! — Миха пытается сползти вниз, но Андрей его останавливает, ухватив за волосы. — Вот тебе же нравится сосать, да? Миха краснеет ушами и пытается отвернуться, но Андрей держит крепко. — Ну нравится же. Да? Ты так хорошо сосешь, так старательно, в твоем рту так классно. Миху ведет: он смотрит на Андрея поплывшим взглядом, приоткрыв рот, кивает. Сейчас бы отпустить его, разрешить ему сделать, что он хочет, тянуть за волосы, заставлять взять за щеку и ощупывать свою головку снаружи, гладя по коже, чувствовать, как Миха пытается расслабить горло, чтобы принять глубже — ему не удавалось, но он не оставлял попыток. Но нет уж. Не сегодня. Андрей шепчет ему прямо в ухо: — Миш, я тоже так хочу. Я понимаю, что я так не смогу, но я очень хочу хоть как-нибудь. — Ладно, блядь, — говорит Миха отчаянно, — только ты потом же… ну… — Ничего из того, что ты там себе надумал, не заставит меня перестать тебя хотеть и любить, — обещает Андрей. Он спускается с поцелуями по Михиному телу, и тот смотрит на него сверху горящими глазами. В них мешается и возбуждение, и неуверенность, и даже страх. Ну ничего, Андрей уверен, что со всем справится, и во взгляде Михи останется только чистая похоть. Он целует Миху выше пупка, а потом — наконец-то! — переходит границу ранее дозволенного. Немногим раньше, лаская друг друга, они оба вспотели, и здесь, в паху, Миха пахнет уже не гелем для душа — своим телом, потом, мускусным возбуждением. Охуенный запах. Длинный толстый член Михи прижат к его животу, головка налита кровью и на ней уже выступила смазка, и Андрей лижет ее, пробуя, Миха вздрагивает, тихо стонет, и Андрея накрывает возбуждением от того, что он делает, от того, как реагирует Миха, от того, что это их очередной первый раз. Андрей теребит языком уздечку, — Михе всегда нравились его пальцы на ней, — ласкает ствол языком, то лижет с силой, то кружит по нему кончиком языка. От всего этого Миха раз за разом стонет, Андрей проверяет — да, все как он и планировал, в расширенных глазах Михи восторг и желание большего, Михины пальцы комкают простыню. Отлично. Он обхватывает рукой Михин член, поднимая, принимается ласкать языком головку, вылизывая, снова собирая смазку на язык, обводит ее кругом, давит кончиком языка на уретру, а потом открывает рот пошире и очень осторожно, старательно пряча зубы, забирает в рот. Где-то наверху Миха выстанывает: "Блядь!" Этот стон отзывается очередной волной возбуждения. Хочется потрогать себя, но это может подождать, Андрей должен быть полностью сконцентрирован на процессе. На Михе. Особенно в первый раз, особенно когда Миха так неуверен. Даже головка уже большая, так что Андрей останавливается, потом начинает медленно и с очень маленькой амплитудой двигать головой, компенсируя свое неумение, так же медленно, но крепко сжимая, водит по члену рукой. Челюсть быстро затекает, Андрей отодвигается, пару раз открывает и закрывает рот, а потом снова насаживается на Михин член. В этот раз он проверяет, насколько глубоко ему удастся взять. Результат его самого не впечатляет — хорошо, если треть, по крайней мере, ему так кажется. Может, он переоценивает свои возможности. Но Михе и этой малости достаточно: каждый раз, когда Андрей двигает головой, лаская остальную часть ствола рукой, Миха стонет. Это стоит всего: и неприятного нытья в челюсти, и текущих слюней, и спазмов горла и выступающих слез, когда головка давит на корень языка. Все-таки с Михиными размерами непросто держать его член во рту, но Андрей обязательно натренируется, научится игнорировать затекающую челюсть, а пока что он позволяет себе считерить, отодвигается, продолжая надрачивать Михин член, и спрашивает: — Ну как? Голос звучит хрипловато, хотя Андрей, на его взгляд, ничего особенного не делал. Но так даже лучше, он знает: Миха обожает его хриплый голос. — А ты как? — отвечает Миха вопросом на вопрос. Ясно, ушел в защиту. — Мне охуенно, — честно говорит Андрей. — Очень нравится. — И мне, — тихо признает Миха. Ну что ж ты все стесняешься, Мишка? — хочется спросить Андрею, но вместо этого он говорит: — Ты такой вкусный. Мне так нравится, — и снова берет в рот. Миха стонет, и неясно, то ли это от слов Андрея, то ли из-за его губ и языка. Через какое-то время Андрей снова прерывается. Миха протягивает руку и гладит его по щеке: — Устал? — Немного, — признается Андрей. — Иди сюда, — зовет его Миха. — Ну уж нет, — отказывается Андрей. — Хочу, чтобы ты кончил мне в рот. — Блядь, какой же ты, — Миха прижимает к его коже всю ладонь, а потом снова касается почти невесомо, одними подушечками пальцев, словно боясь навредить, пока Андрей снова сосет ему. Он уже не столько работает ртом, сколько надрачивает Михе быстро и крепко, стремясь поскорее довести до оргазма, и ему это удается в рекордные сроки. Он чувствует, как Миха напрягается и дрожит всем телом, слышит громкие стоны, в его рту пульсирует Михин член, толчками выплескивая сперму, и Андрей смыкает губы под головкой, стараясь не упустить ни капли. Потом он с громким чмоком выпускает член изо рта, катает на языке сперму, — хочется распробовать все, — и, наконец, проглатывает. Миху еще потряхивает, пока Андрей вылизывает его опадающий член. — Охуенно, Миш, — говорит он, поднимает голову, чтобы посмотреть на Миху. Тот выглядит, как обычно после хорошего секса, и Андрей ужасно горд собой. А еще — ужасно возбужден. — Иди сюда, — зовет Миха. — Погоди. — Ну че такое-то? — не понимает Миха. Андрей не может сказать, зная, что ответ смутит Миху, но ему ужасно интересно посмотреть, как этот огромный хер снова станет нормальных размеров.