confusion

— Не думаю, что твой апгрейд кто-то по достоинству оценит, — ухмылка, затяжка, выдох густого белого дыма с запахом ментола и цитрусов. — Особенно — наш новый доцент. Всё, что он любит и приветствует — ответственность, строгость и классику. — И себя, — звучит хриплый ответ рядом, после чего следует кашель. — Блять, не дыши на меня этой вонючкой, Тэ, — возмущается парень, размахивая рукой между ними, пытаясь отогнать ненавистное ему облако. — Я твой вейп тебе в глотку засуну в один прекрасный день, понял? — всё ещё пытается возмущаться, но рядом звучит мелодичный смех, от чего улыбка на пухлых губах, сжимающих фитиль красного мальборо, сама собой появляется. Новый доцент… изрядно всех потрепал. С его приходом как будто все правила вуза были переписаны им же. Атмосфера сразу поменялась, лишний вдох в его присутствии порой казался роскошью. Мин Юнги, женатый мужчина тридцати лет, много требующий мачо, что иногда ведёт себя, словно пиявка, особенно — по отношению к Чимину. Всего лишь из-за того, что Пак не так серьёзно следует всем требованиям доцента, как остальные, а управы на него у Мина пока что не нашлось. Вот и бесится. И взбесится ещё больше, увидь он сейчас студента с небольшими изменениями. — Ты слушаешь меня? — прилетает от Тэ словно в подсознании, после чего следует толчок локтём в бок от него. Он усмехается, встречаясь взглядом с другим, таким же шоколадным, и повторяет: — Я говорю, может ты ему симпатизируешь? — И поэтому он меня драконит? — вскидывает бровь, качая головой. — Не говори ерунды, Тэ, — бычок от докуренной сигареты тушится об асфальт и щелчком пальцев отправляется в кусты. — Он взрослый, серьёзный мужчина, ему незачем заниматься подобным, тем более в отношении своих студентов. Пак поднимается с корточек и, размяв ноги, кивает в сторону университета — пора идти на следующую пару. Голова начинает гудеть, видимо, сигарета для него оказалась слишком крепкой. Он стащил её у Мина с кафедры на их вчерашней лекции, — просто так, интересно стало, что он курит, — и попробовал её сейчас, за углом здания. — Знаешь, что я думаю, Минни, — начинает Тэ, обратив на себя внимание друга. — Если девочка бесится — её надо нагнуть… ну, или, в твоём случае, дать нагнуть себя, — тихонько смеётся, прикрывая улыбку ладонью. Пак делает задумчивый вид и говорит, что попробовать стоит и губу облизывает, прикусив. — Чёрт, ты когда так делаешь, так сексуально выглядишь, Минни! — возмущается. — Я бы тебе… — Эй! — прерывает его Пак, выставив руки перед собой. — Сбавь обороты, Тэ, — хмыкает, толкая дверь в аудиторию. Чимин всерьёз задумался о словах друга и всю пару рассуждал, как было бы лучше подступиться к Юнги. Он поступил к ним в университет на должность доцента в направлении искусства с начала этого года — ещё трёх полных месяцев не прошло, а уже что-то непонятное с ним происходит. Мужчина порой кажется «тёмной лошадкой»: таинственным, что-то скрывающим, почти недосягаемым. Был момент, когда кто-то из студентов нажаловался в деканат на Мина, — подробности не известны, — и в тот же день его отчислили. После этого всем стало ясно, что лезть к Мину с чем-то, что не касается его лекций — себе дороже. Хотя, если так подумать, с Мин Юнги, как с его сигаретами — украсть, чтобы попробовать, потому что интересно.

***

Розоволосый парень выходит из аудитории со звонком, разносящемся неприятной трелью по всем этажам вуза. Он, накинув на голову капюшон толстовки, сливается с оживлённым потоком студентов и торопится выскочить на улицу под моросящий осенний дождь, где его уже ждёт Тэхён — он ушёл с лекции раньше, а Чимина с ним не пустили. На одном плече повис рюкзак, руки спрятаны в карманах толстовки, где сжимают купленные утром сигареты и зажигалку. Взгляд цепляется за идущего на встречу новоприбывшего доцента и то, как на него оборачиваются студенты. Хочется закатить глаза и громко цокнуть языком. Выглядят жалко. Продолжая быстрым шагом преодолевать расстояние до выхода, розововолосый не сразу замечает, что доцент преграждает ему путь. Понятно это становится в момент, когда он врезается «во что-то», не успев затормозить и видит перед собой чёрную атласную рубашку. Такую носит только один человек из всех существующих, кажется, на планете. — Пак Чимин, — не спрашивает — утверждает мужчина, на что получает в недоумении выгнутую бровь поверх шоколадного омута. Краем глаза парень замечает взгляды других студентов, их шептание, кажется, даже несколько характерных для сделанных фото звуков. Ухмыляется пухлыми губами, когда замечает стоящего у выхода Тэ, что присвистывает и, подмигнув, уходит. — Профессор Мин, — звучит в ответ невинно, — чем обязан? — задаёт вопрос и ждёт, пока его оглядят с ног до головы. В ответ на вопрос — молчание. Мужчина, оглянув внешний вид студента, поднимает руку к капюшону его толстовки, не снимая проникает холодной ладонью под ткань и путает пальцы в розовых прядях, слегка притягивает в свою сторону, по его глазам кажется, что любуется. Про себя Мин думает, что этот цвет ему идёт. А Чимин думает, что их ему сейчас оторвут. Тут не то, что другие студенты начали воздухом давиться — Чимин и сам, кажется, забыл, как правильно дышать. Его ухмылка с губ исчезла, словно её и не было, глаза округлились, шестерёнки в голове дали сбой и отказались понимать ситуацию. Пришлось мотнуть головой в сторону и отойти на шаг, чтобы привести в чувства и себя, и доцента. — Я хотел бы обсудить вашу успеваемость, — начал мужчина, взяв себя в руки. — Больше, чем на десять минут, я вас не задержу, — говорит твёрдо, заглядывает в хмурый взгляд и кивает в сторону своей аудитории. — Остальные свободны, — повышает голос и оглядывает присутствующих, уверяясь в том, что его все поняли и начали расходится. Чимину ничего не остаётся, кроме как тяжело выдохнуть — закурить в ближайшие пару часов ему не удастся, — и поменять направление. Пока он идёт перед Мином, словно под охраной, в голове крутится один единственный вопрос: «что может быть не так с моей успеваемостью у этого козла?». Вслух Чимин, конечно же, ничего не говорит, но желваками на кукольном лице играет специально как можно отчётливей. Уже зайдя в аудиторию Чимин останавливается перед кафедрой и наблюдает, как профессор Мин проходит к своему креслу, присаживаясь на него. Пак произносит с усталой заинтересованностью в диалоге, — он не планировал сегодня как-либо сталкиваться с мужчиной: — С моей успеваемостью всё более, чем хорошо, профессор, — делает акцент на последнем слове. — Не думаю, что нам есть, что обсуждать. — И вы даже не думаете о том, что можете лучше? — Мужчина откидывается на спинку кресла, чуть ли не закидывая ноги на стол, ловит всё тот же вопросительный взгляд, усмехается. — Вам есть, что подтянуть и я рекомендую вам задержаться, если вы этого не понимаете. Мин поворачивает голову вбок, замечая в щели приоткрытой двери нескольких студентов, сразу становится серьёзным и почти рычит: — Пошли вон. Как по щелчку пальцев все мгновенно скрываются на захлопнувшейся дверью, повисает гробовая тишина, в которой, если прислушаться, можно уловить звук закипающего чайника — это закипает Чимин. Ему нужно закурить. Сейчас. Пак шумно выдыхает через нос, прикрыв глаза. Он закидывает голову назад, из-за чего капюшон спадает, немного трясёт головой, чтобы волосы легли на своё место и, толкнув язык за щёку, вновь смотрит на преподавателя напротив. — И что? — безразлично. — Я не стремлюсь учится лучше, меня устраивает то, как я учусь сейчас, — отрезает, а руки всё ещё теребят сигареты с зажигалкой в карманах. Нервы на исходе и от взрыва его спасает банальное обещание родителям: больше их никто не потревожит звонками, связанными с плохим поведением их сына. Он обещал, что последний курс закончит без происшествий, отучится на хороший аттестат и будет работать по специальности на любимой профессии и — небольшой бонус — вернёт родителям свыше той суммы, что они потратили на его обучение. — Интересная у вас позиция, молодой человек, — словно на зло выделяет обращение так же, как и Чимин сделал это ранее. — Хотя деканат это вряд-ли устроит, особенно, если есть доказательства нарушения правил нашего университета, — на этих словах Чимин закусывает изнутри щёку и надеется, что за нарушением одного из пунктов его не застали. Мин встаёт с насиженного места и обходит стол, вставая перед Паком и опираясь на кафедру бёдрами, ладони упирает в деревянную поверхность. — Ведь, какие бы у вас ни были оценки, отчисление за курение в пределах университета может и послужить таковой причиной для пинка из стен нашего вуза. Мужчина не скрывает своего превосходства над студентом, его глаза блестят от вида на всё более нервничающего парня, у которого губы стали цвета вишни от того, насколько сильно за последние минуты он их искусал. — Присядь, — кивает доцент в сторону стула возле кафедры, взгляда от горящего напротив не отрывает. У Чимина по спине холодок пробежал — как так? Он ведь обещал родителям, что тема с проблемными звонками закончилась, а его подловили на курении и… А кто подловил? Чимин чуть оживляется, выпрямляется, смотрит в упор на Мина и даже не думает сейчас с места сдвигаться. — С чего вы взяли, что я курю на территории вуза? «дурак, у тебя же прямо сейчас, в карманах толстовки, есть на то доказательства!» — Или это ваши воздыхательницы решили с чего-то на меня нажаловаться и ничего лучше не придумали? «какие к чёрту воздыхательницы — он же женат, у него, блять, обручальное кольцо!» — Или вам вдруг понадобилось моё внимание? «да заткнись ты!» — Ты, наверное, меня не понял, — понижает голос Мин, от чего слова звучат с хрипотцой. — Мне кажется я всегда чётко и ясно доносил свои слова до студентов, — подходит к тому самому стулу и чуть отодвигает его. — Может, у тебя со слухом проблемы? — смотрит, сведя брови на переносице, требует: — Сел. Чимин кривится, не скрывая своего недовольства всё же подходит и садится, бросив рюкзак, что всё это время так и висел на плече, на пол возле кафедры. Руки из карманов вытаскивает и на груди складывает, почти губы надувает, но останавливает себя — это будет явный перебор. — Отлично. — Мин, не предупредив, разворачивает стул вместе с сидящим на нём Чимином и подвигает его к кафедре так, что Пак почти падает с него, но удерживается и смотрит на занимающего своё место доцента взглядом а-ля: «ты не ахуел?», но мужчина вновь лишь ухмыляется и на этот раз уже серьёзно закидывает скрещенные ноги на стол. — Я всегда знал, что где-то далеко внутри тебя сидит доля разума и ты должен быть ей благодарен — без неё ты бы уже давно отсюда вылетел. Чимин почти истерически смеётся и облокачивается локтями на поверхность стола, свешивая кисти рук со своей стороны. Оглядывает в момент обнаглевшего доцента и отмечает для себя, что и подумать никогда не смел, что профессор Мин может быть таким. Таким блядски сексуальным. — Я добросовестный студент, поступивший сюда самостоятельно, сдав все вступительные на высокие баллы и учусь здесь до сих пор потому, что так же добросовестно посещаю лекции, пары и выполняю все требования от преподавателей вуза для получения знаний и хорошего образования, — улыбается, глаза блестят от мысли, что сейчас Пак может оставить последнее слово за собой, встать и уйти, наконец, курить, а к Мину вернуться позже. Уже откланяется к спинке стула и одной рукой вновь пачку сигарет сжимает в кармане, но увы. — И так же добросовестно вы нарушаете правила вуза, попадая под отчисление, — доцент, кажется, вошёл в азарт этой перепалки. Мужчина убирает ноги с кафедры и зеркалит положение студента, так же опирается локтями на стол, поддаваясь ближе и своё отражение в глазах напротив разглядывает. И про себя думает, что глаза у студента красивые. А Пак зависает на бледном лице, на которое спадают смоляные локоны. — Видимо, тебе хочется поскорей выпуститься, раз уж ты даже о камерах на территории нашего университета не задумываешься, когда умудряешься шалить, — проглядывает за движениями рук. — И, насколько я понимаю, причина твоего скорого отчисления находится сейчас у тебя в кармане, который ты на каждой моей лекции теребишь. Чимин вновь воздухом давится, вновь от возмущения. Неосознанно сильнее сжимает сигареты и молча, сжимая челюсти, прожигает дырку во лбу доцента. — Я не курю ни под камерами, ни на территории университета, — лелеет надежду на это оправдание, пытается самообладание сохранить, но те самые доли разума кричат, что Пак попался на серьёзном нарушении и с рук ему это просто так не спустят. Мин ведёт бровью, откланяется назад и открывает ноутбук. Через пару минут щёлканья мышкой, мужчина разворачивает ноутбук экраном к Чимину, демонстрируя кадр, который хочется сжечь. На мониторе показан кадр с одной из камер видеонаблюдения на заднем дворе университета. На нём, сидя на корточках и прислонившись спиной к стене позади, чётко видно, как Чимин, смотря в бок, подносит сигарету к губам. И это именно Чимин. Почему? Хоть он и в капюшоне толстовки, это не мешает рассмотреть розовые пряди густых волос. Так может, это девушка? Нет, фигура, хоть и утончённая, но явно мужская, да и плюс — во всём вузе нет ни одной девушки с короткой стрижкой, даже с «каре». Тогда, может быть это кто-то другой из парней? Вновь нет, ведь Пак Чимин — единственный парень в вузе, который красит волосы, тем более — в розовый. Его изюминка сыграла против него. — Интересная ситуация получается, Чимин, — подаёт голос доцент. — Ты так яро пытаешься защитить себя и уверить меня в том, что ты не нарушал никаких правил, но реальные факты явно указывают на твою ложь. — Мин возвращает ноутбук на его место, ещё раз рассматривает изображение, прикусывает язык между зубами и проговаривает, с улыбкой смотря на своего студента: — Какая картина… Краше Наполеона на перевале Сен-Бернар, — зачёсывает волосы одной рукой назад, но некоторые пряди вновь спадают. Чимин, успев рассмотреть изображение, понимает, что этот кадр был запечатлён пару дней назад и в поражении прикрывает глаза, массируя их большим и указательным пальцами незанятой руки. — Приму за комплимент ваши последние слова, профессор Мин, — язвит. — Как и я благодарю тебя за прекрасные результаты в нашем университете, уверен, в другом вузе ты добьёшься не меньших успехов, — произносит на одном дыхании и бросает на стол документы об отчислении, на которых стоит две подписи. — Как думаешь, куда ты пойдёшь после отчисления из нашей альма-матер? — вопрос риторический, а на лице ни улыбки, ни былого ехидства, ни сожаления. Мин встаёт и походит к Паку, присаживаясь на край стола рядом с ним. — Ты хоть представляешь, что натворил? Только после последнего вопроса Чимин обращает внимание на бумаги, брошенные на стол, от осознания всего, что сейчас произошло, поддаётся вперёд и хватает документы в руки. Неверяще смотрит на слова об отчислении, с ещё большим неверием — на две подписи внизу страницы, резко встаёт со стула, от чего тот падает с грохотом и, с ужасом посмотрев на мужчину, почти кричит: — Вы меня отчисляете?! В гудящей голове ворох мыслей, что делать и как поступить в данной ситуации совершенно не понятно. Чимин не думал, что может попасться, ведь в то место, где его засняла камера, никто, кроме охранника, не ходит, совершенно! — Ух ты, каким злым ты можешь быть, оказывается… тебе идёт, — констатирует доцент, проходясь взглядом по парню, от кроссовок до розовой копны растрёпанных волос. — А тебе что-то из написанного не понятно? Вроде тут всё на нашем с тобой языке изложено. Выглядит, как откровенная издёвка. — Да я же всего пару раз, только с этого года начал, меня даже никто не видел! — Чимин мысленно почти плачет, пытается надавить на жалость, которую он так не любит, но не знает, что ещё может сделать для своего мнимого спасения. — А прямо сейчас мы переходим к стадии окончательного поражения, — Мин резко подрывается с места, в два больших шага подходит вплотную к Чимину и, не отводя своего взгляда с его, достаёт из кармана чужой толстовки пачку сигарет. Чимин не успевает даже пискнуть, а мужчина уже к ноутбуку подошёл для сверки улик. — Ну да, ты не изменяешь себе — всё тот же шоколадный мальборо, — ухмылка ядовитая, она отравляет все возможные варианты спасти свою задницу. — Так что, тебя точно никто не видел? — кивает в сторону ноутбука, пока достаёт из пачки одну сигарету зубами и чиркает зажигалкой, затягиваясь. «отбирать у меня мои же сигареты и закуривать их передо мой — высшая степень наглости. мудак.» Чимин пыхтит возмущённо, упирает руки в бока, ещё немного и искры из глаз полетят и сожгут здесь всё к чёртовой матери. — Из людей — никто! И вообще, какого хрена?! — позволяет себе показать свою грубость, взглядом кивает на сигарету, что дотлела уже почти до середины. — Это ведь территория вуза, более того — противопожарная система в аудиториях, — пытается намекнуть на то, что и сам Мин тоже немного так правила нарушает. Чуть-чуть. — Пф, работала бы она ещё, — хищным зверем на Пака смотрит, пепел на пол стряхивает. — А я, по-твоему, не человек? — выгибает бровь и делает затяжку, неторопливо подходит к Чимину, выдыхает дым ему в лицо и, достав ещё одну сигарету из пачки, протягивает её парню. — Бери. Розововолосый стоит на месте, никак не реагирует на никотиновый дым, переводит взгляд с мужчины на сигарету и обратно, отрезает твёрдое: — Нет. Мин подходит ещё на шаг ближе, почти впритык, почти зажимает Пака между стеной и собой. — Если я сказал тебе взять сигарету — ты обязан взять сигарету, — взгляд тяжелеет, темнеет. — Я не обязан принимать из ваших рук ваши сигареты, профессор, — делает полшага назад и тоном ниже говорит, хрипит, взгляда не отводит, в упор смотрит. Мужчина повторяет движение, так же полшага вперёд делает, скоро кислород парню перекроит своим физическим давлением. — Мой студент обязан взять из моих рук свою же сигарету, иначе его отчисление будет неизбежным по причине того, что он ослушался требования своего преподавателя-доцента, — ещё раз протягивает сигареты, не давая другого выбора. Чимин упирается лопатками в стену, ощущает её холод сквозь ткань и вновь сжимает челюсти. Отпускает взгляд на сигарету, не понимая, в какой ситуации ему будет хуже — когда он откажется от неё или возьмёт. Сдаётся под тяжёлым взглядом, резким движением руки выхватывает сигарету, почти ломает её. — Молодец, — откидывает пачку на парту и делает затяжку, другой рукой протягивает Чимину зажигалку, делясь огоньком. Пак как-то нервно посмеивается, всё ещё ожидает подвоха на подобии того, что сейчас он прикурит, доцент отойдёт, якобы ни к чему не причастный, в аудитории зайдёт декан и, увидев сие непозволительное нахальство, вышвырнет его за шкирку в находящееся рядом открытое окно. Вопреки своим мыслям, Чимин зажимает фитиль губами, пока ему любезно прикуривают, делает пару коротких затяжек, после которых опускает руку с сигаретой и, выпустив дым в сторону Мина, облизывается. — Что ж, — начинает мужчина, уже откровенно любуясь. — Ты утверждал, что никто из людей этого не видел, но вот, увидел я, — усмешка. — Только я не представлял, насколько сексуально ты это делаешь, — подходит вплотную, между ними почти не остаётся расстояния. — Какого это, знать, что твоя судьба зависит от одного единственного человека, м? Чимин коротко смеётся, ведь предполагал такой исход, знал, что так и будет, не откажись он от сигареты, но почему поддался — не знает. Видимо, просто слишком сильно курить хотел. — Откровенно говоря, вы мудак, — весёлая ухмылка слетает с пухлых губ. — Могли бы прикрыть меня, как любой порядочный преподаватель, но вы поступаете как-то подло… Чего вы добиваетесь? — смотрит вопросительно, с искренним интересом, вновь затяжку делает и дым в сторону выпускает — уже плевать, хуже вряд-ли будет. — Я своего почти добился, — отходит к столу и берёт в руки документы, показательно разрывает и выкидывает в урну. — Кстати документы распечатал я и обе подписи мои, — возвращается с Паку. — Прости, ягодка, мне доставляет особое удовольствие видеть твои искренние эмоции. Чимин свободно смеётся, не понимая смысла этой ситуации, для него это всё неимоверно глупо и бессмысленно. Успокоившись, Пак подходит к окну, высовывается почти по пояс и наблюдает за тем, как несколько студенток облепили машину доцента. — Ой, вы посмотрите, ваши поклонницы всё ещё ждут вас, — проговаривает весело и на Мина через плечо смотрит, пока тот к нему подходит. — Не стыдно вам? Дам ждать заставляете, — последняя затяжка, после которой от сигареты остаётся лишь бычок. Юнги встаёт рядом, смотрит на свой автомобиль и кружащих рядом с ним нескольких девушек, пока взгляд Пака падает на кольцо мужчины, который так же облокотился на окно. — Нисколько, — заверяет, после чего выкрикивает, чтобы те дамы его точно услышали: — А ну отошли от машины! Чимин наблюдает за всполошившимися девчонками и тем, как они косятся на них, пока отходят в сторону. Не сразу доходит, что это потому, что парень курит в окне аудитории вместе с профессором Мином — ситуация кажется абсурдной. — Что там по поводу моего отчисления? Это, выходит, была ошибка? — щелчком пальцев отбрасывает окурок вниз и следит, как он падает рядом с урной, грустно надувает губы — не попал. — Ну, документы об отчислении — моих рук дело, но я до сих пор не до конца получил желаемое. На колени. — Мужчина одёргивает Пака от окна и разворачивает к себе лицом, ловя лёгкую нотку изумления и непонимания. Хотя, нет, не непонимания — неверия, что это в самом деле происходит. — Ах, мы же только что нормально разговаривали, что началось то? — пытается говорить серьезно, но судя по выражению лица доцента, актриса из парня такая себе. — Вы спутали меня с кем-то из своих поклонниц? Очень жаль, я думал, мы подружимся, — делает попытку обойти препятствие, проверяет дальнейшие действия мужчины, пока внизу живота приятный узел от предвкушения закручивается. Путь ему вновь преграждают. — Подружимся, если ты будешь выполнять мои требования сейчас так же добросовестно, как и свои обязанности будучи моим студентом, — говорит тихо, с силой за предплечье хватает и к себе притягивает. — Ты ведь умный мальчик, наверняка понимаешь, о чём я, — лисий взгляд искрами горит, пока тонкие губы скалятся в улыбке. Чимин, быстро пройдясь по доценту взглядом вниз-вверх замечает чужой бугорок в области паха, зрачки его расширяются — Юнги это видит и удовольствия своего не скрывает, дыхание его сбивается. — Мне кажется, профессор, вы немного нарушаете правила учебного заведения, прописанные в уставе, — говорит тихо, хрипло, играючи. Хочет больше завести, больше показать себя настоящего. Юнги это нравится — он это получит. — Ты наверняка слышал, что правила создаются для того, чтобы их нарушали, — отпускает Пака и кладёт свою ладонь на его плечо, давит вниз, заставляет опуститься на колени и лёгким движением холодной руки проходится по его скуле. — А ещё я нарушу правило, взяв тебя на своей кафедре, но кто мне что-то на это скажет? — ладонь мужчины соскальзывает со скулы парня ниже, к его губам, большой палец надавливает на нижнюю, оттягивая её к подбородку. Чимин, стоя на коленях перед Юнги, видя его желание в глазах и то, насколько он возбуждён, возбуждается сам. Ничего не говорит, считает, что вопросы риторические, от того и молчит. Почти ластится к чужим прикосновениям, но не должно ведь быть всё так просто, — от прикосновения к губам дёргается в сторону, сразу после ощущая лёгкую пощёчину. — И только не говори, что не представлял, как я трахаю тебя на этом столе после наших лекций, — снова подносит большой палец к пухлым губам, проталкивает в приоткрытый рот, ощущает теплоту и влагу. — Хороший мальчик, — проговаривает Мин томно, почти удовлетворённо. — Но готов ли ты быть таким до конца? Юнги, отпрянув от Чимина, расстёгивает ремень и брюки, приспускает бельё и достаёт почти колом стоящий член. Облегчённо выдыхает, слышит шумный выдох от Пака, что смотрит на размер с изумлением и, кажется, сомневается, что сможет с ним справится. Обоим становится жарко, Чимин сглатывает вязкую слюну и еле заметно дрожащей рукой обхватывает горячую плоть, пару раз проводит от основания к головке. Мужчина одной рукой приподнимает ткань своей рубашки, вторую запускает в шелковистые розовые волосы, сжимает на затылке у корней и притягивает к себе ближе. Чимин больше не медлит, в конце концов, не впервой ему с чужим членом дело иметь. Он, придерживая член у основания, слюной смачивает головку, плотно обхватывает её губами и посасывает. Со стороны Юнги слышится шумный выдох сквозь стиснутые зубы. — Бери глубже, — рычит, ожидать окончания этих прелюдий сейчас не горит особым желанием. Чимин действительно студент добросовестный и мальчик умный — дважды говорить не приходится. Он выпускает головку изо рта, языком пройдясь по губам обрывает ниточку слюны. Проходится языком по всей длине, смачивая для общего удобства и, заглянув снизу вверх в глаза Мина, постепенно заглатывает член полностью. Наблюдает, как Юнги губы раскрывает в немом стоне и брови заламывает, пока лицезреет, как Пак Чимин, его самый любимый студент, стоит перед ним на коленях и берёт горловой не прерывая с ним зрительного контакта. А глаза у него сучьи, как и его навыки. Когда пульсирующая головка оказывается в горле у парня Юнги не сдерживает первый стон. Кончиками пальцем загривок Чимина скребёт, на пробу несколько коротких толчков делает и когда видит отдачу с его стороны, как он сам на встречу двигается, усиливает амплитуду движений. В следующую минуту аудитория наполняется пошлыми причмокиваниями, Юнги с трудом сдерживается, чтобы не начать двигаться куда более остервенело. Ещё несколько толчков и он так же резко вынимает блестящий от слюны член с его горла, позволяя парню отдышаться. — Скажи, ты ведь хотел этого, — всё тот же томный голос, от которого член в джинсах дёргается. — Ты ведь хотел, чтобы я отодрал тебя, а, Чимин? — рык, сопровождающийся усилившейся хваткой на затылке, от которой Пак шипит. Пак, восстановив дыхание, нагло в глаза скалится, отвечая язвительное: — Этого хотели ваши поклонницы, а не я, профессор, — на последних словах на шёпот сходит, после которых вновь пощёчину ощущает, от силы которой щека горит. — Осмелишься повторить? — Юнги звучит угрожающе, но Пака это забавляет. — Шлюхи ваши этого хотели, — облизывает губы. — Я лишь посещал ваши лекции, как добросовестный студент, — нагло продолжает язвить, всё больше выводит из себя. Юнги тянет Чимина за волосы, заставляя того встать с колен, после чего припечатывает его к стене, сжимая горло. Подходит максимально близко — ощущает грубую ткань джинс своим возбуждённым членом — и в губы рычит: — Ты специально меня выводишь? — в глазах напротив черти пляшут, Чимин губу закусывает — ответ очевиден. — Чего ты, сучёныш, этим добиваешься? — Порки, — звучит следом таким же рыком, после — грубый поцелуй. Юнги целует несдержанно, глубоко, со всем желанием — Чимин на мгновение даже теряется от такого напора, но быстро приходит в себя и отвечает с той же отдачей, будто соревнуется за право вести. Руками он обвивает шею мужчины, одну запускает в волосы, пока Юнги притягивает Чимина к себе за талию, сжимая задницу через мешающие ткани и прижимается своим возбуждением к его. С трудом отпрянув от студента, Юнги рывком стягивает с него толстовку и расстёгивает его джинсы, пока Пак разбирается с пуговицами на чужой рубашке. Закончив с одеждой, Юнги подхватывает Чимина на руки и, дойдя до кафедры, опускает его на деревянную поверхность, начинает выцеловывать шею, ключицы, оставляет на них свои метки — укусы, ведёт себя грубее в моменты, когда слышит блаженные стоны, слетающие с чужих и таких желанных губ. — Попробуй только ещё раз меня проигнорировать, как на той неделе, Чимин, и ты пожалеешь, — звучит то ли угроза, то ли предупреждение от которой Пак в глаза с азартом выплёвывает: — Да пошёл ты. На лице доцента проскальзывает хищная улыбка. Он двумя руками рывком раздвигает ноги Чимина в стороны, от чего тот облокачивается на выставленные за спиной локти, почти ложится. Юнги, плюнув на свои пальцы, подставляет их к колечку мышц, смачивает обильно и, особо не церемонясь, входит одним пальцем до костяшек. Очередной стон ощущается мелодий, пробирая до дрожи от желания слышать их бесконечно. — Ты умеешь скалить зубы, но даже не понимаешь, что это лишь усиливает моё желание, которое может стать животным, — звучит еле разборчиво в губы, поверх которых ощущаются чужие, пока к первому пальцу добавляется второй, заставляя простонать в поцелуй — узко. Юнги монотонно двигает пальцами внутри разгорячённого тела, разрабатывает для себя и одновременно с тем максимально старается расслабить Чимина своими ласками, у которого последний раз был, судя по всему, достаточно давно. Мужчина прерывает поцелуй, наблюдает, как Пак голову запрокидывает от почти забытых ощущений. Следует поцелуй в шею, от неё дорожкой к ключицам и ниже — к набухшим соскам. Разводя два пальца на манер ножниц, горячий язык доцента очерчивает ареолы, проходится по бусинам, надавливает. — Юнги, — слышится до этого незнакомое обращение от Чимина. — Тебя уволят, Юнги, — на имени парень дёргается, так как ощущает образовавшуюся пустоту из-за исчезнувших пальцев и, вдобавок к этому, грубый укус на шее — засос. — Ещё раз, — хрипит, одной рукой Чимина ближе к краю кафедры пододвигает, второй упирается о её поверхность, нависая над студентом. — Назови меня по имени ещё раз, — просит Юнги, прижимаясь своим возбуждением к возбуждению Пака. — Юнги, — повторяет Пак слаще, обвивая торс мужчины ногами и прижимая его к себе. — Блять, — звучит почти обречённо. Юнги выпрямляется, напоследок быстро чмокнув Пака в губы, и, придерживая член у головки, проталкивает её в слегка разработанную дырочку. Движения его поступательные, бережные, мужчина следит за выражением лица Чимина, улавливает каждый вдох, готовясь быстро отпрянуть, если нужно будет. — Не молчи, Чимин, — просит, боясь навредить. — Не останавливайся, Юнги, — умоляет, сгорая от желания. Юнги не скрывает того удовольствия, которое он получает от своего имени, проговариваемым Чимином. Он почти глаза закатывает от испытываемых ощущений, где-то внутри дикий зверь требует более грубых движений и еле сдерживать удаётся, ведь последнее, что Юнги сейчас хочет — навредить Чимину. Когда головка входит полностью, Пак выдыхает, поджимая пальцы ног, старается расслабиться. Юнги ещё раз смачивает пальцы слюной и обмазывает ей член, медленно проталкивается глубже, просит у Чимина прощение за причинённый дискомфорт и просит потерпеть, так как смазки у него сейчас нет. Чимин же запрещает думать об этом сейчас и откланяется ещё немного назад, закидывая одну ногу Юнги на плечо, позволяя тому войти полностью. Мин замирает, даёт время им обоим привыкнуть, оставляет несколько поцелуев на коленке Пака, проходится поцелуями до лодыжки и ощущает, как Чимин сам двигаться пытается. Надавливает на его грудь ладонью, заставляя того лечь на спину. Придерживая одну его ногу на своём плече, вторую Юнги сгибает в колене и отклоняет в сторону, совершая первые толчки. С каждой минутой толчки становятся резче, звуки сбитого дыхания громче, а шлепки бёдер о ягодицы отчётливее. Мужчина одну руку перемещает на шею студента, сжимает, пока наблюдает за тем, как парень в пояснице выгибается, за его руку, сжимающую чужое горло, ладошками хватается. Просит «ещё», от чего Юнги зверя своего не сдерживает — из клетки выпускает, откровенно втрахивая парня в стол, заставляя его собственные стоны в крики превращать, почти задыхаться от ощущения наполненности. Чимин от темпа Юнги трётся вспотевшей спиной о дерево, пока Мин склоняется над ним и своё отражение во взгляде снизу ищет, а как находит — контакт не прерывает. Ему нравится наблюдать за таким Чимином — покорным, желающим, почти разбитым. — Блять, я бы закурил, — звучит неожиданное от Чимина с ухмылкой. — Так закури прямо сейчас, — отвечает ему доцент. Юнги замедляется, движения его становятся томными и он, дотянувшись до сигарет с зажигалкой, прикуривает одну сам и протягивает её Паку, улыбнувшись и прикусив кончик языка. Розововолосый в удивлении вскидывает брови и, вновь приподнявшись на локтях, забирает врученную ему сигарету. Зажимает её раскрасневшимися губами, затягивается, мыча от одного резкого толчка, и, поддавшись вперёд, выпускает белый дым в губы Юнги, после чего следует один глубокий поцелуй. — Как же сексуально ты это делаешь, блять, — вздыхает мужчина, вновь усиливая интенсивность толчков и с завораживанием наблюдая, как Пак скуривает сигарету, пока он его на своей же кафедре трахает. Чимин глаза щурит, уголком губ улыбается и одной рукой до своего члена дотрагивается — больше сдерживаться он не сможет. Юнги это понимает и ускоряется, пытается из Чимина вместе с его стонами всю скопившуюся дурь выбить, что в остром языке отражается. Чимин делает последние пару затяжек, отбрасывает окурок куда-то в сторону и льнёт к Мину за новой порцией поцелуев сквозь никотиновый дым, обвивает за шею, к себе ближе притягивая. К чужому разгорячённому телу прижимается, сдвигаясь на самый край стола, ноги старается выше поднять для удобства движений. Юнги совершает последние несколько толчков, особо глубоких и грубых, бёдра Чимина до побелевших костяшек сжимает. Успевает выйти из него буквально за мгновение до того, как белёсая жидкость окрашивает живот Пака, смешиваясь с такой же чиминовой, что кончил лишь раз к себе притронувшись. Поцелуй прерывается, студент кладёт голову на изгиб шеи мужчины, пока он прижимается губами к виску парня. Оба восстанавливают дыхание, оба вспотели с макушки до пят, но при этом — оба удовлетворены и довольны. — Юнги, — осевшим от стонов голосом зовёт Чимин. — М? — отзывается тихо Мин. — Твоё кольцо. Юнги хмурится, не сразу понимая, что имеет ввиду под этим Чимин, а когда становится понятно — устало улыбается. Он отрывает от себя Пака и, словив его погрустневший взгляд, коротко целует. — Оно не обручальное, — поясняет. — Из-за того, сколько студентов и студенток первые пару недель моего пребывания здесь вешались на меня моим единственным быстрым решением было приобрести золотое кольцо и надеть его на безымянный палец, выдав за обручальное. Я не женат и никогда не был в браке, более того — никогда не был в отношениях с девушками. Чимин не сразу улавливает посыл доцента, поэтому уточняет: — А то, что сейчас было… — Моё искреннее желание и, я надеюсь, твоё тоже, — как бы спрашивает, получая несколько утвердительных кивков. — Тогда я спокоен и доволен, — нежная улыбка сопровождается таким же нежным поцелуем, от которого Чимин млеет. — Сходишь со мной на свидание вечером? — Это в вашем стиле, профессор Мин — сначала нагнуть, а после — на свидание позвать, — снова это притворное возмущение, от которого Юнги на смех пробивает. — Прошу, Чимин, зови меня по имени. Мне так больше нравится. — Хорошо, Юнги, — отвечает сразу тот, — я схожу с тобой на свидание.