когда потухает надежда

      После их возвращения в реальный мир прошло уже чуть больше трёх месяцев. Ребята постепенно привыкают к жизни в, можно сказать, новом мире, смиряются с осознанием того, что всё, что произошло — правда. Они были Абсолютным Отчаянием, сотворили множество ужасных вещей. Кто-то из них чуть не лишился жизни, будучи убитыми в виртуальной реальности. Кто-то жертва, а кто-то настоящий убийца.. Конечно, это осложняло всё и далеко не каждый хотел считать своего убийцу другом вновь. Хоть это и оказалось лишь программой, однако тогда они считали это за истину и кто-то пошёл на такое.       Конечно, после всего пережитого никто не остался без своих травм и страхов, однако и они не одни. Вместо осуждения и тюрьмы, снаружи их ждала поддержка и помощь от Основания Будущего. За них взяли ответственность и теперь они могут жить в относительном спокойствии, посещая хороших врачей и терапевтов, постепенно приспосабливаясь к окружению и помогая самому Фонду в ответ. За время их отсутствия многое поменялось, однако то, что заставляло волноваться больше всего — новая болезнь, что была очередным изобретением Абсолютного Отчаяния. Естественно, её принялись тут же изучать и уже сейчас была известна общая картина, но всё ещё она хранила много тайн. Болезнь прозвали Ханахаки, а суть её была такова: внутри человека начинали произрастать.. цветы. Самые настоящие и это, к сожалению, не было чем-то запредельно милым, хотя, определённо, находились те, кто считал это романтичным. Теперь влюблённость стала тем, что может убить тебя не только в моральном плане, однако и в самом что ни на есть физическом. Когда человек влюблялся, или уже был влюблён, то внутри него начинали произрастать любимые цветы его избранника. Важное условие составлялось в том, что чувства не должны быть взаимны, или же избранник не должен был о них знать вовсе. В противном случае, влюблённых болезнь не трогала. Так вот, что, собственно, такого страшного в этих цветах? Всё просто: они поражали жизненно важные органы. Лёгкие, сердце, да что угодно могли обвить и сжать в тиски прекрасные цветы, постепенно проникая лепестками внутрь и.. Что ж, далее, в прочем, и так всё ясно. Это нехило пугало. И даже Хаджиме, который был полностью уверен, что ни в кого точно не влюблён, начинал волноваться. Он боялся, что в любой момент могут появиться злосчастные маленькие убийцы и поселиться внутри него. Вдруг он всё таки влюбится? В конце концов, он взрослый парень, а ни разу не испытывал таких сильных чувств. Или, может быть, внезапно выяснится, что это всё брехня и любой человек может заболеть? Не менее сильно Хаджиме переживал за друзей, причём абсолютно за всех. Он был невероятно счастлив снова видеть этих людей живыми, улыбающимися и весёлыми. Он был безмерно счастлив снова поговорить с Чиаки. Конечно, они все общались друг с другом, однако всё же разбились на компании и пары, с которыми сдружились сильнее и проводили больше времени. Таким образом, Хаджиме сильнее сдружился с Чиаки, ведь сейчас они зачастую делали всё вместе, а подруга даже сумела затащить Хинату в мир видеоигр. Он конечно не стал уделять им столько времени как девушка, однако иногда мог составить ей компанию, что всегда было весело и здорово. Не смотря на такие тяжёлые времена, в такие моменты Хината чувствовал себя.. счастливым?       Однако был тот, кто всё таки волновал его. И это был Нагито. Да, этот парень также был "возрождён", однако он стал единственным, кто не нашёл прощения. Да, большинство сумели простить убийц, а те, в свою очередь, искренне раскаивались. Но вот Нагито совершил слишком много вещей, объяснения которых даже не хотелось слушать. Он действительно просто хотел убить всех без какой-либо причины, разве тут стоит даже пытаться слушать? Но, даже если и стоит, сам Счастливчик не спешил им что-то объяснять. Он просто принял то, что ему тут более никто не рад, ему никто не верит и общаться не желает. Сам он и не пытался как-то это исправить. То ли наконец показал всем, как ему на них на самом деле плевать, то ли была иная причина. В любом случае, по самому Комаэде этого не понять. Лишь иногда он мог начать говорить с ними, если получалось так, что они встречались всей группой. Однако это были даже не бесполезные в его случае извинения, а просто какие-то глупости, которые сначала злили, а потом просто стали игнорироваться.       На самого Хаджиме Нагито часто смотрел, однако заговорить так и не пытался.       Хаджиме чувствовал себя преданным.       Когда они наконец оказались в безопасности, Хината смог придаться анализу всего произошедшего. Это походило на фильм, на кошмар, но точно не на реальность. Однако, каждое утро, открывая глаза, ему приходилось убеждаться в обратном. Он много копался во всём, в каждой мелочи и каждой фразе ребят, что он запомнил.       Каждый раз, когда шатен встречает Комаэдэ где-нибудь, всегда сжималось сердце, а непонятная обида и злость заставляли высоко задрать нос и сделать вид, что светловолосого здесь и вовсе нет. Иногда он ловил себя на мысли, что не стоит так вести себя с этим парнем, однако сейчас он перестал его бояться так сильно. Они больше не на острове, они под присмотром Основания Будущего, а, соответственно, под защитой. Не то, чтобы Нагито могло остановить хоть что-то из этого, но почему-то, видя этот взгляд, направленный на себя, он не чувствовал опасности. Глупо, да. На острове ведь он тоже не подозревал вначале, поведясь на тихий голос и неловкую улыбку.       Нагито был так любезен вначале. Хаджиме даже был рад, что так легко нашёл себе друга в такой сложной ситуации. Он помогал, успокаивал и веселил. Однако, всё обернулось так.. После первого суда Хината был шокирован, он правда не мог поверить в совершённое светловолосым, он не хотел его видеть и слышать, однако в душе просто успокаивал себя тем, что это всё слияние стресса. Конечно, надолго таких успокоений не хватило и с каждым разом отношение к этому человеку ухудшалось. Вначале он не верил, потом злился, потом отвращение, а затем и страх. Да, Хаджиме сумел себе признаться, что к пятому суду уже просто стал бояться парня. Он сумасшедший. А может, единственный здравый человек на этом убийственном испытании?       Нагито не обещал ему ничего. Он не обещал быть другом, оберегать от опасностей и быть всегда рядом. Он никогда ничего не обещал Хинате и, кажется, всё общение считал лишь потехой. Даже когда узнал о том, что все они — Абсолютное Отаяние, когда узнал, что у Хинаты нет таланта, когда понял, что его компании давно не желают — издевался, обзывался, но всё равно продолжал всегда бегать хвостом. Зачем? Для чего? Эти вопросы действительно мучали Хаджиме. Однако, также его волновали и свои собственные чувства.       Нагито совершил немало отвратных поступков. Он подставлял, унижал, насмехался, запутывал и предавал. Соответственно, когда обнаружили его труп, Хаджиме ожидал почувствовать облегчение. Однако, вся злость на Нагито, что в тот момент была так сильна, тут же испарилась, когда он увидел окровавленное тело светловолосого. На секунду всё затихло, а земля перестала чувствоваться под ногами. В груди что-то будто внезапно опустело.       Каждый раз, видя мёртвые тела своих друзей, Хината чувствовал себя, мягко говоря, отвратно. Однако, в этот раз всё ощущалось иначе и шатен не мог, даже сам себе, объяснить как именно. Всё время, пока они искали улики, а потом и на самом суде, он будто был в прострации. Он активно участвовал в дискуссиях, но чувствовал, будто, на самом деле, был далёк от реальности. Ему было особенно грустно, печально, он чувствовал отчаяние. И он не знал почему. Одна из главных их проблем исчезла, больше никто не станет так назойливо лезть к нему, пугая с каждой фразой всё сильнее. Но почему-то всё это уже и не звучало в положительном ключе.       И от того непонятнее его облегчение и радость, когда он увидел этого парня живым. Некоторые даже топили за то, что и вовсе возрождать его не стоит, мол, это даже попросту опасно, никогда не знаешь, что этот чёрт задумал и что собирается сделать. Но Макото был против такого, потому не стал слушать их и, на самом деле, Хината ему безмерно благодарен. Когда это ходячие бедствие, после всего им совершённого, так уже привычно посмотрело на него, Хаджиме стало легче. Он понял, что со всем справится, хоть и не знал как это вообще может быть связано.       Мучило только то, что Нагито ходит отстранённо, слишком много и непривычно молчит и явно делает всё возможное, чтобы не пересечься с бывшими одноклассниками. Казалось бы, Хаджиме, радуйся, он больше не достаёт тебя своими бреднями, но, нет, это раздражало! Почему это вдруг такое безразличие? Даже когда тот узнал страшную правду о них, всё равно был всегда рядом, а тут. Совестно? Ни в коем случае, такого понятия для Комаэды явно не существует. И это мучило Хинату каждый чёртов день.       Вот только всё стало ещё хуже, когда в редкие встречи Хаджиме стал замечать, что Нагито выглядит через чур болезненно. Болезненный вид, ещё большая отстранённость и постоянный кашель. Ту болезнь, о которой говорил сам Нагито, шатен сразу отмёл, ведь врачи при их осмотре доказали, что ничего такого у светловолосого нет. Снова соврал, однако в этот раз это было и хорошо, ведь его жизни ничего не угрожало. Ханахаки тоже как-то не лезла в голову, ведь, ну.. Это Нагито. И Хаджиме совсем не мог представить, чтобы он влюбился в кого-то. А может просто не хотел. В итоге, сошёлся на мнении, что это просто простуда, со всеми же бывает. Вот только в таком состоянии Нагито попадался ему месяц, второй, третий. И с каждым месяцем вид у него был явно не лучше. Нет сомнений, что к врачам он не обратился, а от людей из Основания Будущего как-то скрыл. И это уже заставляло нервничать куда сильнее.

***

      В таком же ритме проходит ещё один месяц. Ребята сдруживаются всё сильнее, а Нагито появляется на глазах всё реже.       Хаджиме тяжело вздохнул. Всё таки, он выбрался на вечернюю прогулку не для того, чтобы вновь думать о бывшем однокласснике. Однако, стоило ему оказаться наедине со своими мыслями, он сразу начинал думать именно о нём. И это ужасно раздражало. Нагито совсем не тот человек, который может быть достоин таких продолжительных волнений. Он предал всех, предал Хаджиме и ему на всех плевать. К сожалению, понимание этого делало неприятно, но ни капли не помогало перестать о нём думать.       Подходя к пляжу, Хината всё же решил, что нет, хватит с него, он просто рассчитывал отдохнуть, а потому стоит этим и заняться. Выходя к берегу, он стал представлять как просто просидит на песке до самой темноты, возможно, промочив ноги в холодной воде. Да, так и сделает, обязатель-       Ход его мыслей прервал человек, что находился на пляже, точнее, уже стоял по щиколотки в воде. Этот пляж считался диким и здесь редко бывают люди, собственно, по этой причине Хаджиме и стал приходить сюда иногда. Однако, впервые здесь он видит человека и, надо же, им был никто иной как высокий худой блондин с растрёпанными волосами. Хината замер, сжимая недовольно челюсть и стараясь просто успокоиться. Он ведь только собрался провести вечер без мыслей об этой катастрофе.       Молчание затянулось. Хината так и стоял на берегу, просто смотря на парня, который, не двигаясь, просто стоял и наслаждался ветром, так учтиво бьющим ему в лицо. На миг у шатена проскользнула мысль, что тому явно должно быть холодно. — Некрасиво так пристально рассматривать людей. Знаешь, я могу подумать, что ты стал маньяком.       "Да кто бы говорил!" — сразу захотелось возмутиться Хаджиме. Боже, вот тебе и начало первого разговора. Хотя, вместе с раздражением от очередного бреда Комаэды, было чувство облегчения. Он заговорил с ним первый. — Ого, ты соизволил заговорить со мной? Я уже было подумал, что ты немым стал.       Хаджиме всё же перестаёт стоять столбом и подходит ближе к воде, а Комаэда наконец поворачивается к нему в пол оборота и сразу заглядывает в глаза. От этого Хината вновь остановился, чуть хмуро смотря в ответ и уже не отводя взгляда как раньше. — Никто не нуждался в моих разговорах, вот и не стал настаивать на обратном. — Надо же, на острове тебя это не волновало. — Хмыкнул Хаджиме, даже не стараясь выглядеть дружелюбно. Раньше он бы не стал говорить так с блондином, от части, потому что хотел в него верить, но в основном, потому что боялся. Однако, сейчас всё было иначе.       На его колкость парень никак не ответил, лишь немного повёл плечом. Снова воцарилась неловкая тишина. Или неловкой она казалось только Хаджиме? Нагито выглядел предельно спокойным, в прочем, как и всегда. — Ну и зачем ты сюда пришёл? Ты в последнее время, как я понял, предпочитаешь бездельничать дома. — Следишь за мной, Хината-кун? Я польщён.       Хината слышит и видит насколько сейчас довольно улыбается его собеседник. Что ж, он не может определиться, скучал он по этой хитрой улыбке или хочется поскорее врезать по ней. На душе стало немного теплее. — Не отходи от темы. Я не собираюсь играться с тобой больше.       В ответ ему слышится очень даже по искреннему непонимающий голос. — М? Почему же? В конце концов, это никогда не приносило вреда. — О, правда? —Хината чувствовал как внутри вскипела кровь. — И правда, твои действия никогда не причиняли никому вреда. Ни когда из-за тебя погиб Бьякуя, ни когда ты устроил этот идиотский розыгрыш, говоря, что по всему острову разбросаны бомбы и вскоре мы все взлетим на воздух; ни когда ты взорвал чёртово здание, пока мы все были внутри. И ни тогда, когда подстроил свою смерть, из-за чего пришлось убить невинного человека!       Гнев просто кипел в нём и Хината не мог с этим ничего сделать. Хотелось высказать блондину всё, что он о нём думает и всё, что чувствовал после каждой его выходки. Только вот, кажется, его эмоциональный монолог не вызвал в Нагито никаких ответных эмоций. Всё, что он ответил, это: — О, так ты об этом.       И он замолчал. От этого Хаджиме сжал кулаки, злясь сильнее. — И это всё, что ты скажешь? — А что я должен ещё сказать? — Комаэда был предельно спокоен и будто действительно не понимал, что от него хотят. Но чёрта с два, Хаджиме давно понял, что этот парень слишком умён, чтобы не понимать хоть что-то в этом мире. И на этот раз он не отделается своими обманчиво глупыми глазками. — Объяснись! Из-за тебя погибли наши друзья, так объясни, какого чёрта ты всё это устраивал?       Нагито пару секунд просто молча смотрел на него, после чего повернулся обратно к воде. — Зачем? Нет смысла что-то объяснять. Ты раскрывал дела и всё знаешь. Первое, я просто хотел, чтобы начались убийства ради общей надежды. Второе ты также знаешь, как, собственно, и третье.       И опять он про свою надежду. Это выводит из себя всё больше. А Нагито добавил: — Тем более, погиб вовсе не невинный человек, а предатель. Так что, вы мне ещё спасибо сказать должны. — Чиаки не виновата! — Тут голос Нагито стал холоднее. — А, Чиаки, — С неким пренебрежением произнёс тот. — так вот почему ты так взъелся. Ты очень огорчён, что потерял её тогда. — Чего? — Хаджиме сжал кулаки сильнее. — Да ты нас всех убить хотел! Или мне тебе за это спасибо сказать? — Но вы ведь не погибли. — Но могли! — Не могли. — Нагито снова повернулся к Хаджиме, на этот раз уже и сам хмурился, а в голосе сквозило раздражение. — Может, я и не знал, кто предатель, однако у меня были предположения. И потому я пошёл на этот трюк. В итоге, Чиаки выдала себя и спасла тем самым вам жизни.       Хината со злостью и обидой смотрел в чужие глаза. Он всё ещё не понимал, как этот парень так мог поступить с ним. — Предположения, предположения. Ты не знал точно, кто был предателем, но рискнул просто поставив на кон всё? А если бы предателем оказался другой? Или Чиаки бы не призналась?       Хаджиме сам не знал почему, но ему очень хотелось верить, что Нагито вовсе не хотел всех убить. Однако, после всех найденных доказательств, верить было сложно. Тем более зная, как искусно может Комаэда водить за нос. — Я Абсолютный Счастливчик, забыл? Я планировал свою смерть, лишь доверившись, что балончик с ядом бросит предатель. И так и случилось. Мне стоило лишь понадеяться на то, чтобы предатель выдал себя — он это и сделал. — Хината менее враждебно смотрит на собеседника, однако всё ещё не верит. Разве может это быть правдой? Бред. — То, что действительно никогда не подводило меня — это моя удача. И этот случай очередное тому доказательство.       Повисло молчание. Хаджиме пытался переварить всё сказанное парнем, при этом учитывая всё то, что он знает с улик и суда, а сам виновник этих размышлений молча смотрит на Хаджиме, ожидая, когда он закончит размышлять. Только вот им обоим не удалось завершить свои дела, так как Нагито зашёлся в диком приступе кашля.       Хината тут же забывает о важности своих мыслей и начинает наблюдать за блондином. Почему-то на сердце неприятно заскребло. Нагито продолжал кашлять явно дольше допустимой нормы, если она вообще существует. А, когда он откашлялся и встал ровно, то Хаджиме вмиг поплохело. Он увидел капельки крови, которые Комаэда поспешил стереть рукой. Также, в его ладони что-то появилось.       Хината тут же сорвался с места, подбегая к тому. — Куда ты несёшься, вода холодная. — Но его перебивают, хватая за ладонь, которой тот вытер кровь. Шатен рассматривает растертые алые капли, а потом переводит взгляд на вторую руку. В ней было несколько кровавых лепестков. — Это.. что такое? — Тупее вопроса в данной ситуации было не найти, учитывая, что сейчас везде на слуху новая цветочная болезнь. — Ты болен этой дрянью? И как давно?       В голосе больше нет былого звона и ярости, был лишь нервный, взволнованный тихий голосок. Да ну нет, разве это возможно? Это же Нагито.. — Если учитывать болезнь, то четыре месяца, если само чувство, то где-то года два.       Четыре месяца.. Два года.. Нет-нет, да вы прикалываетесь? Ответ даже не укладывается в голове. Нет, его определённо снова водят за нос. — Пойдём на берег. — Спокойно и терпеливо говорит Нагито, беря Хинату за запястье и уводя из холодной воды. Точно, холодная вода. А он даже и не заметил этого.       Какое -то время они ещё молчат, когда уже садятся на прохладный песок. Хаджиме успел украсть пару лепестков, пока остальные падали в воду, когда блондин схватил его за запястье. Он просто сидел и отстранённым взглядом рассматривал лепестки, вертя их в руках. — Не взаимно? — Через какое-то время спрашивает Хаджиме. Почувствовав на себе пристальный взгляд, он спросил, так же обратив взор на парня: — Чего так смотришь? Нагито неоднозначно качнул головой. — Не спрашивал, но уверен в этом. И не думал, что тебе так нравится размазывать на себе чужую кровь.        Хаджиме снова посмотрел на свои руки. Оу, точно, лепестки ведь были в крови, а теперь и его руки. К своему удивлению, Хината не чувствует никакого отвращения, понимая откуда тут появился цветок и в чем он измазан. Может. он тоже сходит с ума?       А вот первые слова блондина его взбесили. — В смысле "не спрашивал"? Ты ходишь четыре месяца помираешь от этой дряни и даже не попытался испытать свою удачу? — Хаджиме смотрит на эти лепестки и кривится. Даже представить страшно каково это, когда внутри тебя растут цветы, сковывая дыхание. По телу пробежали мурашки. Он тихо спросил. — Нахрена терпеть такое?       Сердце болезненно ныло, не давая хозяину и секунды передохнуть от неизвестной изводящей боли. — Нет смысла спрашивать, я знаю ответ. Да и, если вдруг что, то моя удача просто не даст мне погибнуть, если появится шанс.       Это звучало так, будто Хината жалкий ребёнок, которого срочно надо подбодрить. Он невесело усмехнулся и спросил: — И кто этот человек? — Целых два года.. немыслимо, что чужое сердце занято так долго. А говорят, из-за неразделённой любви с ума сходят. Может, поэтому Нагито себя так на острове вёл?       На этот вопрос ответа не последовало, а Хаджиме и не стал настаивать. Почему-то, он не хочет знать ответа.       Шатен вновь вертит лепестки в руках. Почему-то делает это бережно, аккуратно поглаживая нежные бархатные лепесточки красивого изящного цветка. Маленькие прекрасные убийцы. — Пион. — Делает заключение парень, вдоволь налюбовавшись лепестками.— Мой любимый цветок. — Да, я заметил.       Всё вмиг стихло. В голове за одну секунду пролетает так много мыслей, что ухватить не получается ни за одну из них. Миллионы вопросов и столько же мыслей, но единственное, что смог выдавить Хаджиме, было: — Что?        В ответ ему сказали своим обычным спокойным хриплым голосом: — Думай, Хаджиме, Думай.       Звучало это так, будто мать уже битый час объясняет ребёнку простой пример по математике, а тот всё никак не поймёт как его решать. Хаджиме чувствует себя идиотом и трусом, боясь предположить. Сердце забилось где-то прямо в висках. — Помнишь, я как-то ронял фразы, что ты мне нравишься ещё больше и что, хоть ты и банальный ученик, то почему-то всё равно не безразличен мне? Ты мастерски пропускал эти фразы мимо ушей, что и радовало меня, и, в то же время, злило.       Это пиздец.              И у Хинаты нет других слов. — И почему ты молчал? — Тихо и неуверенно (потому что он всё ещё не может быть уверен, что Нагито просто не смеётся над ним) спрашивает шатен, всё также смотря на лепестки пиона. — Ну, во-первых, я всячески намекал. А во-вторых, какой смысл? Всё что я получил, признавшись, это сломанного Хинату-куна. — Блять, сейчас вообще не до твоих шуточек, кретин.       В голосе Хаджиме слышится отчаяние и Нагито замолкает. О, даже не начнёт затирать про надежду? Удивительно. Кажется, всё-таки не только один Хината был на стрессе. — И это значит, что ты.. — Хаджиме не мог произнести это. При одной мысли его начинало мутить. — Умру. — Пожав плечами закончил за него Нагито. Хината всё ещё не мог прийти в себя, а потому был достаточно тихим. — И ты так спокойно об этом говоришь?       Со стороны Нагито послышался смешок. Ах да, точно. — Я спланировал собственную смерть, подготовил всё для неё и даже нанёс себе предварительные увечья, после чего спокойно лежал и дожидался своего часа. Как думаешь, мне что-то стоит умереть вновь?       Ответа не последовало. Он здесь и не был нужен, всё было очевидно. И только до Хаджиме не могло дойти, почему же так отчаянно ноет внутри, а в горле образовался ком. — Да ладно тебе, Хаджиме, чего ты так раскис, будто сам помирать собрался? В конце концов, ты не станешь убийцей от этого, так что и винить себя нет смысла. Тем более, так ведь всем будет легче. Меня все ненавидят, даже я сам себя ненавижу за слабость перед отчаянием. Так что, мир точно не обеднеет, потеряв меня.       Так и хочется крикнуть "я не ненавижу тебя!", но губы немеют, даже не смея шевельнуться. Он не хочет, он этого не хочет. Только сейчас Хаджиме понимает, что вовсе не злится на Нагито за всё, что он сделал. То ли это просто аффект, то ли он действительно готов всё ему простить сейчас. Вот только смысла нет, он ведь ничего не сможет сделать с его болезнью. Воскресить его дважды уже не выйдет. — Ты идиот. — Лишь заявляет Хината, а Комаэда с улыбкой, такой искренней и теплой, кивает.       Так они сидят до самой темноты. В прочем, так и планировал Хината, когда шёл сюда отдохнуть в одиночестве. Они всё время молчали и каждый думал о своём. И только когда стало уже совсем холодно, Нагито поднялся с песка и потянулся, обращаясь к парню. — Уже совсем холодно, пошли ко мне что ли, это всё равно ближе.        Хината покорно поднимается следом. — Ага, ещё чего. Чтобы ты меня ядом накормил? — О, нет, как-нибудь в другой жизни. Готовить я не умею, а доставщик вряд ли станет таким заниматься. — Он берёт свою обувь в руки и направляется к выходу. Хаджиме идёт следом, смотря на звёздное небо. Красиво. — Ты просто невыносим. — Я знаю. — Усмехнулся ему в ответ блондин. — Но потерпи уж меня на последок.             Хаджиме идёт, задрав голову, и смотрит, не моргая, на звёзды, а через время рваным шёпотом отвечает: — Хорошо. Но только совсем недолго.       Неужели у этих ярких сверкающих звёздочек скоро появится сосед?