Бобры - твоя слабость, как ты - моя

Поменялось ли что-то после того, как к нам перевели новенького? Нет. В моей жизни точно не поменялось. Хочется, чтоб и не менялось, мне хорошо и так, не хочу выходить из своего уютного режима. Зачем надо вообще выходить из чего-то уютного для себя? Например, зачем выходить на холодную улицу из своей тёплой и уютной кровати? Почему мир захватили жаворонки? С горем напополам поднимаюсь, чтоб не прилипнуть окончательно к кровати, и повторяю всё тот же маршрут, проверяя наш групповой чат, новости и расписание. Вот и Игната добавили в наш чат, правда он абсолютно не используется по своему назначению, тут чаще сериал «Санта-Барбара» идёт, чем что-то полезное и нужное. Хотя, признаюсь, порой и это интересно почитать. Почему-то сегодня также рано выхожу, зато можно насладиться последними солнечными, но уже прохладными деньками. Скоро все листья опадут, выпадет снег и будет холодно. Ужасно. Как же я люблю лето, а не вот эту унылость осеннюю. Потому до остановки иду не так быстро, как обычно, чтоб лучи пригрели меня, а лёгкий ветер уже бы дал понять, что скоро мы не увидим солнца ещё долгое время. Лучи освещали ещё с утра дома и их двора, нагревали немного кожу, получалось, что с одной стороны можно загореть, а с другой косплей вампира. От лёгкого ветера шелестела трава, листва, что ещё не опала. Ещё витал в воздухе аромат лета, что было жгучим, ярким, хоть и короче, чем в школе. Но больше меня удивило то, что в колледж я ехал на одном автобусе с Игнатом. Он меня не заметил, зато я да. А мне так нравилось не жить в одном районе с одногруппниками, а ему надо это испортить. Хорошо, хоть сидим далеко друг от друга, но всё равно вижу, что он что-то достал, вроде, книгу. И славно, больше шансов, что не увидит меня, хотя я и так в самом конце автобуса, стою и всё листаю ленту новостей, может, что интересное будет, или хотя бы милые животные попадутся. Да, попались. Бобры, блять. Это шутки надо мной шутить вселенная вздумала? Очень смешно. Стоп, а в какой момент я начал говорить как моя мать? Не важно. Бобры то и правда милые. Даже решаю ещё посмотреть чего-нибудь с ними и, кажется, это теперь одни из моих любимых животных. Отрываюсь от экрана телефона, чтоб оплатить проезд и увидеть, как здания переливаются на свету. Аж глазам больно, но красиво. Даже немного жарковато в джинсовке, будто я идиот и летом решил приодеться. Но как-то лень снимать и нести в руках её, так что держусь за поручень и продолжаю листать ленту, когда в чате пишут, что проспали и могут опоздать. Отключаю уведомления на час, потому что сейчас начнётся поток «я тоже» или проще «и я». Каждое утро такое одинаковое. Только погода за окном разная бывает. Почему я не могу отключить насовсем уведомления? А, точно, тогда всё самое интересное пройдёт без меня. Когда, наконец, автобус останавливается на моей остановке, то понимаю, что совсем не подумал, как идти то, чтоб меня не заметил он. Хотя есть ли от этого толк? Он меня убить обещал или что? Почему я так не хочу просто пройти мимо него, будто и не заметил его? Не могу жить спокойной жизнью, нужно найти приключения на задницу и разбавить эту спокойную, размеренную жизнь такой хуйнёй. Просто вдыхаю свежего воздуха, чтоб привести мысли в некий порядок, и просто прохожу мимо, убрав руки в карманы джинсовки и смотря вперёд, чтоб не встретиться с ним взглядом, чтоб не было этих неловких разговоров. И вот смотрю на это палящее солнце и понимаю, что синоптики пиздят, как дышат. Обещали сегодня дождь, а на небе ни тучки мало мальской. И идти так неудобно, пытаясь идти нормально, чтоб не упасть, не споткнуться, а то неловко будет перед кем-то знакомым так опозориться. Но так странно осознавать каждый свой шаг. Будто и идти сложно, будто ноги не так выросли, не так ступаешь, странно выглядишь и прямо сейчас можешь споткнуться, хотя этого и пытаешься избежать. Но до входа дошёл спокойно, правда пару раз чуть не споткнулся. Ещё искать этот пропуск, блять. Так и стою, шарясь по карманам всего, что есть на мне, чтоб найти эту тупую белую карточку с магнитом, которая пропустит меня дальше. И краем глаза замечаю как проходят пару сверстников и вдруг кто-то сзади обнимает. — Опять забыл пропуск? – Вероника тут как тут. Живёт рядом, потому может приходить когда захочет. Сегодня явно что-то заставило её прийти раньше. — Ага, как ты угадала? – и забив на мой сарказм, протянула мне мой же пропуск с отличительной наклейкой в виде лого группы «Раммштайн». — Откуда? — От дяди верблюда. Невозмутимо посмотрев друг на друга, забираю свой пропуск и прохожу через турникет. — И что мне за это будет? — Я тебя не пошлю на три звонкие буквы. — Боюсь огорчить, но в том слове, о котором ты говоришь, нет звонких букв. — А может я про нос? — В нём тоже нет. — Душнила, – и хихикая, идёт со мной, рассказывая, что пришла она так рано только ради своей подруги, которая тоже случайно приехала раньше, чем всегда. И придя к кабинету истории, мы увидели и Игната, и Алину, подругу Ники, с которой они сразу же пошли наводить марафет. А я сел на лавку и продолжил листать ленту, ищя что-нибудь интересное. Но не нашёл, зато услышал как Игнат что-то рисовал, правда уже не в тетради по литературе, а в каком-то отдельном блокноте, не знаю как это называется у художников. И называется ли вообще? Вспоминаю, что так и не поговорил с ним об этом. А надо ли? Мне скучно, а если он не захочет говорить, значит не скажет. — Привет, – решаю начать так невозмутимо, будто я до этого тут не сидел пару минут. Он тихонько дёргается и смотрит на меня вопросительно и как-то растерянно. Кажется, будто не верит, что это с ним говорят. — Это ты мне? – и правда не поверил. — А ты здесь видишь кого-то ещё? – опускает подбородок и осматривает часть коридора и, не найдя никого кроме нас, сглатывает и отрицательно кивает головой. – Получается, что с тобой. Что делаешь? — Ничего интересного, – и сразу закрывает свой блокнот, – или что это такое, – и сидит, делая вид, что ничего у него и нет. Дурак дураком. — Да ладно, я же видел, что ты рисуешь. Почему не хочешь показать? — Потому что. И это вполне законченное предложение. И складывается ощущение, будто он именно мне не хочет говорить и показывать что-либо. — Это из-за меня? — Что? Нет. Просто... не важно. Мы даже не друзья. — А что, только друзьям даёшь посмотреть? И вот это была шутка. Тупая, для кого-то несмешная, но шутка же. А вот ответ такой серьёзный. — Да, только друзьям. Сижу, ахуел от таких слов. Думал, что пора бы и забить тогда, но вспоминаю, что видел набросок себя же, да и это звучит так, будто на слабо берёт. А в голове только и слышу:"Маршрут перестроен". Конечно, я не знаю, кто именно для него друг, но нужно будет придумать с чего начать. И чем раньше, тем больше шансов, пока он ни с кем не общается толком. Наверное, стоит начать узнавать о его вкусах. Например, в музыке. Только как это красиво запаковать? Точно, Ника у нас общительная сверхзвуковая белка, находящая общий язык почти с каждым. У неё и спрошу. Но кто спрашивает сразу же, когда понял, что надо спросить? Наверное, только умные и адекватные люди, к коим я не отношу себя. Иначе мне неинтересно жить. Да, собственно, я и забываю после первой пары уже о том, что хотел попросить у Ники совет, как начать с кем-то говорить. Просто отсиживаюсь на скучных парах. На третьей паре у нас физ-ра, а потому можно отдохнуть мозгами и потренироваться. Не сказал бы, что я тут пытаюсь стать самым накаченным и привлекать кого-либо. Хотя привлекать кого-то мне нравится, но цель, скорее, в том, чтоб не быть слабаком. И вот если Овсянка не особо обидно и смешно, то Бобёр - да. Слышу как кто-то обсуждает его и называет только исключительно Бобром. И вот они милые, но даже так чувствую себя как-то не очень. Наверное, от того, что надо мной пытались поиздеваться. Понимаю эти чувства. И вот бежим мы первый из десяти кругов, когда замечаю, что сидит в углу скамьи один и не занимается с нами. Даже не помню его в раздевалке. Зато вспоминаю, как он поднялся на третий этаж и чуть не умер, когда только пришёл. И ладно бы, должно же быть всё равно, но как-то не может быть всё равно, когда он сидит и смотрит на тебя, как ты занимаешься. И я бы мог списать это на что угодно: на художественный интерес, на желание быть таким же, на может ещё что. Но в такие моменты просто не могу спокойно заниматься. Мешает его пристальный взгляд. Будто он и правда строгий батя, который за ошибку готов уже тебя ёбнуть по хребту. Но он слишком хил для такого, я его больше и шире. И как только его подзывает преподаватель, так становиться легче. Надеюсь, в следующие разы он будет сидеть в другом месте и не будет так пялиться на меня. И с горем пополам я выдержал эту пару, думал, что дальше хуже, но нет. Оказывается, что четвёртой пары не будет и мы все были рады, только проблема крылась в ёбаном обещанном ливне на улице. Как я обожаю эту погоду, когда с утра ни тучки, а потом хуяк и будто из ведра окатили водой. И если до остановки я дошёл под моросью противной, но терпимой, то к моменту, когда все уже разъехались по домам, а я всё ждал свой автобус, дождь только набирал обороты. Шум нескольких  миллиардов капель дождя начинали так стучать о крыши, об асфальт, что постепенно заглушали все звуки и эхом разносились в голове. Но в момент над моей головой появился зонт, которого я не брал, а потому сразу обернулся и увидел того, кого пытался избежать. — Ты прогнозы смотришь? Заболеешь же. — По голосу ты батя, а по поведению сейчас мать. — Ха-ха, как смешно, – это что сарказ? От него явно такое не ожидаешь, но он сразу же опустил взгляд и подошёл ближе, – Я с утра видел тебя. Получается, мы живём в одном районе? — Угу, – не знаю, что сказать. Мой план явно был провален. Зато я могу попытать удачу и постараться не выглядеть как идиот. Хотя я им родился, миссия не провалена, она перераспределена. — Получается, что да. И вот спросить вопрос на подобии:"А какой твой любимый хлеб?", - так странно сейчас выглядит, будто неуместно. — Кстати, а ты знал, что бобры милые и забавные? Боже, что я несу? — Хах, ага. Они и правда забавные. В детстве все хотят себе собаку, а я хотел бобра. И с этого невозможно не посмеяться. — Ты оправдываешь своё имя. — В смысле? — Странный. — Ты вонючка, – и вот он и не обижается, но всё равно хочу побесить его ещё сильней. Решаю, что потрепать его по голове будет хорошим решением. — Прекрати! – и смеётся, поправляя свои волосы, – Потом не распутаю и только под ёжика и спасёт. — Тебя ничего не спасёт от моей мести. — За что? — За вонючку. И показывает мне язык, когда слышу, что подъехал автобус, к счастью, наш и мы сразу же запрыгнули в набитый, как шпроты в банке. И только потом понимаю, что мы спокойно общались. Он не какой-то загадочный злодей, а просто такой же идиот, как и я. Решаю, что другие вопросы можно задать и позже. Звук дождя, барабанящего по стёклам, меня всегда погружал в сонное царство. Да и когда мы приехали, от дождя были только лужи и запах сырости. Мы попрощались и пошли по домам, где я и уснул, отослав перед этим фотку бобра и задал вопрос, про его музыкальные предпочтения. Надо же с чего-то начинать общение?