Aide-moi…

Руслан в очередной раз просыпается в своей ужасной кровати. Она ему ужасно мешает. Все мешает. Волосы его были ужасно растрепанны, запястья были стерты в кровь. Шприцы валялись возле кровати. Убрать их было ужасно лень, поэтому, он каждое утро молился что-бы не наступить на них. Шторы уже не хотели открываться, Руслан не видел белого света. Однокомнатная квартира превратилась в помойку. Мать сразу от него отвернулась, узнав о его зависимости. Нет, он не чувствовал вины. Ему было все равно. Все равно на школу, которую он не закончил и бросил. Все равно на бывших друзей, которые «кинули» его в трудный момент уго жизни. Все равно на прохожих, которые морщились когда видели его в таком состояние (Каждый раз он удивлялся, как же они понимают, что он под наркотой? От нариков ведь не несет? Но потом видел как его трясет и колошматит и все вопросы отпадали). Все равно на себя… Его шкаф был набит таблетками. Из одежды было только… Рваная кофта с такими же штанами. От них уже тошнило. Как и от вида себя. Тошнило от всего. Еда, вода, квартира, наркота, жизнь и вечные галлюцинации. Посуды в раковине больше, чем желания жить. Да, даже если бы там было меньше (или вообще не было) все равно было бы больше. Хочется истерить, но он мальчик. Хочется поддержки и крепкого плеча, но он мальчик. Хочется любви, но он мальчик. Он мальчик, значит сильный и справится сам. Тушенцов был готов растворится в воздухе. Ему было больно, ужасно больно. Везде мусор. Окно было единственным выходом. Или может соседям сказать о его состоянии? Нет, он не хочет в психушку. По рассказам его бабушки там мучают людей. Руслан конечно слышал, что это не так. Он не знал кому верить. Каждый шорох отходил от стен. Он держал в руке нож. Как бы он смотрелся в нем? В его животе? Нет, так дальше быть не может. Из окна послышалась мигалка скорой помощи. Опять какой-то бабульке плохо. «Увезите меня! Помогите»- они его не услышат. Нет, нельзя выдавать свои слабости. Они его убьют. На кусочки порежут. Им все равно кого резать. У него паранойя? Нет, это все правда. Ужасная тайна. Стук в дверь Стук? Кто это? Он открывает дверь и видит своих соседей. Что им от него нужно. Руслан всегда их видел как ужасных монстров. Они были ужасны. Потому-что те какой раз пытались его сдать в ментовку. Нет, у них не получится. Тушенцов это знал. Он убегал от них. Пока те что-то рассказывали, он прижался к стене и пытался не упасть. Его ноги ужасно дрожали. Лицо соседей… Они страшные… Он их даже не слушал. Спустя пяти минут он просто захлопнул дверь. Он не выдержал. Они страшные. С их ртов текли слюни, а глаза выкатывались из орбит. Они всегда их поправляли. Фу, как же мерзко. Еще мерзко было от того, что глаз у них не по две штуки, а по 12. Сами они были высокие, худые и переливались в разные цвета. Ужас. От их вида… Хотелось убежать от всего. Они так бесили… «Из твоей квартиры воняет!»- От вас не хуже. «Ты неадекватный. Иди в психушку»- Я более чем, это вы ненормальные. «Приберись!»- У вас своя квартира есть. «Ты так убьешь себя»- Прекрасно. Будет о чем вспомнить в аду. Он вернулся на кухню к ножу. Всегда стоял над ними часами. Он слаб. Ужасно. Что-бы убить себя нужно много сил. Суицидники сильные люди, но суицид слабый поступок. Точнее люди слабые, но поступок сильный. Всегда думал о них. Слышал, что в последние минуты жить хочешь. Но он не хочет. Хочет самой жестокой смерти. Хочет мучатся. Даже в последние минуты. Опять обессиленный с ножом в руке падает на пол и начинает плакать весь сжимаясь. За ним точно кто-то следит. Что-то на подобии его соседей. Все они страшные. Но есть у него еще одни соседи. Милая пожилая пара. Они всегда его поддерживали, кормили и пирожком называли. Может… Это за ними скорая приехала? Руслан тут же вскочил и начал стучатся к ним. Никто не открывал. Нет… Не может быть. Они наверно на скамейке, на улице сидят. Или в парке. Или….в магазин пошли! Точно, магазин… Еле успокаивая себя, Тушенцов, вернулся в квартиру. Он бы точно слышал шумы! Да! Они бы его позвали… Стоит сходить к врачу… Данная пожилая пара вернулась через два часа. Руслан сразу бросился к ним в ноги. Те лишь улыбнулись ему и накормили вкусным тортом и пирожками. Он опять оказывается в детстве. Бабушка кормит его пирожками и кроет матом своего сына алкаша… Нет, сейчас намного лучше. Не смотря на время проведенное вместе, они любили друг друга. Сейчас они смотрели на Руслана с тревожностью. -Русланчик, милый, может прогуляемся?- сказала Ольга Михайловна. Так звали бабушку. У них с Алексеем Дмитриевичем было двое детей, но те обнаглели и стали подсосами толстых дядек. Стали геями и облизывали чужие хуи, как же повезло. -Я не против. Спасибо вам Последнее, что сказал Тушенцов и они поспешно вышли из квартиры пожилых. Пока Алексей возился с дверью, Ольга провела младшего к лифту. Руслан оставил дверь открытую. Кажется настежь, ну и что. Там все равно ничего нет. Когда они были на улице, те шли мимо парка. Он часто гулял с ними, заменил им семью. А они заменили семью Руслану. Но на этот раз что-то пошло не так. Тушенцову не понравилось, что они не пошли в парк. Они шли куда-то в другое направление. В той стороне была больница. Они хотят его сдать? Нет, этого не может быть. Дорога оказалось долгой и его предположения оказались верны. Они были возле больницы. Слава богу обычной Те отвели его к нужному врачу, а сами ушли. Руслану казалось в тот момент, что все его предали. Нет больше ничего. Он хотел вырвать себе глаза, зашить рот и залить кислотой уши. -На что жалуетесь- спросил неизвестный врач <Может стоит рассказать? Может они помогут? Нет…> -Мм… Да так… Просто волнуюсь за себя… У меня есть признаки… <Что ты несешь. Не говори!> -На самом деле мне очень плохо… <Дурак, что ты несешь?!> -Я употребляю наркоту и у меня очень сильные галлюцинации. В детстве мне поставили шизофрению и синдром Туррета. <Это конец жизни> … Отвезли его уже в другое помещение. Он и не сопротивлялся. Ему выделили врача и комнату из-за сложных заболеваний. Изолировать его хотят. Он не знает, что от него хотят. Он ничего не слышал. Он понимает какую ошибку совершил, но ему все равно. В уши отдавался бубнеж… Как его там? Данила что-ли? Он что-то рассказывал, но Руслан опять пропускал все мимо ушей. В голове не укладывалось. Как они могли его предать? Как он мог себя предать? -Эй, пацан, ты меня слушаешь?- Даня резко схватил того за руку- Я тебе тут рассказываю все, а ты мимо ушей пропускаешь? Тебе хоть стыдно чуть-чуть? -Не стыд… -Это был риторический вопрос. Слушай внимательно… Ага, будет он слушать. Его тут запирают и он еще слушать должен? - Капельницу вечером поставим. Ближе к семи, понял меня? -Сколько сейчас? -Три часа. Руки дай осмотрю- Тот схватился за протертые руки так резко, что хотелось вопить- не режешься, уже хорошо. Но руки в дырках от шприца. Как же долго ты этим занимаешься… Последнее Кашин проговорил довольно тихо, после чего встал и ушел из палаты больного. Данила сразу втерся в доверие Руслана. Почему-то он ему верил. По крайне мере хотел. Шатен сел на скрипучую кровать и увидел через стену как кто-то сверлит его взглядом. Опять паранойя. Его начало ужасно трясти. Опять хотелось кричать. Ничего не изменилось, только теперь подрочить не может. Слышится скрип двери и к нему заходит рыжий. Уже с бинтами в руках. По младшему было видно, что характер скверный, ведь он опять схватил слишком резко руку Руслана и начал ее забинтовывать. Было ужасно больно. Чем эти бинты пропитаны? Довольно вкусно пахнут… -Что тебя так довело то?- В ответ ничего- Ты ничего о себе не рассказываешь. Как я тебе помогу -За нами следят… -Понятно- Их кармана он достал таблетку, впихнул мне в рот и я ее проглотил. После достал шприц и что-то вколол- Подожди, легче станет. Через неделю уже сможешь общаться со всеми. Сможешь столько подождать? Я помотал головой в знак согласия. Мне было уже все равно…