Разлука

      Дверь в их общую квартиру с грохотом закрывается от того, что к ней прижали академика, который был не против такой грубости, когда его так страстно целует майор, после долгих месяцев разлуки. Да, такая продолжительная разлука даёт о себе знать во всех таких страстных проявлениях. Им было тяжело дождаться этого момента уединения, а теперь, когда они его получили, вся их любовь так и просится наружу, через такие горячие поцелуи.       Воздуха категорически не хватает, но их губы сталкиваются вновь и вновь. Они кусают друг друга, пытаются взять власть над друг другом, но от этого только приятней, ведь оба обожают грубость. Верхняя одежда летит на пол и там же теряется, ведь не до неё сейчас, когда языки танцуют в диком танце, стараясь взять доминирующую позицию. Но всё же первым оседает Дмитрий, ведь его лёгкие не такие натренированные, как у Сергея. Он в последний раз кусает за нижнюю губу агента, а после отрывается от столь желанных поцелуев.       – Серёжа, пошли в спальню, а то так нас все соседи услышат, – тяжело дыша, проговорил Сеченов, проведя пальцами от лопаток через плечи к груди майора.       На это заявление, Нечаев поднял академика на руки, словно тот весил совсем ничего, - хотя учитывая его питание, так оно и есть - и понёс его в спальню, по пути оставив несколько влажных поцелуев на его шее. Диме только и остаётся жадно глотать воздух и мычать от удовольствия. Но как только они оказываются оба на кровати, внутри учёного как-будто что-то щёлкает. Теперь именно он будет управлять всем процессом.       – Встань, – приказывает он, а Серёжа не может не подчиниться, иначе будет наказание. Но так как они давно не виделись, то наказания будут только в сладость. Но пока что прозвучал второй приказ – Раздевайся.       Агент послушно начал снимать с себя одежду, причём всю. Он давно выучил, как надо себя вести, когда его любовник хочет доминировать и властвовать. Сначала он медленно расстёгивает комбинезон, показывая своё накаченное тело, что обтянуто водолазкой без рукавов, личный фетиш Сеченова. Затем всё также медленно, смакуя этот нетерпеливый взгляд, коим его окидывает учёный, он начинает снимать с себя эту рабочую одежду: сначала верх, оголяя мощные, пусть и железные, руки, а затем и низ, откуда уже видно сильное возбуждение майора. По лицу Дмитрия видно, что он держится из последних сил, чтобы самому не начать быстро снимать все одеяния с Сергея, но он держит себя в руках, ослабляя галстук и отстёгивая несколько верхних пуговиц на своей кристально белой рубашке, что уже давно не была стянута серым жилетом, который валялся где-то на полу. Но майор продолжал соблазнять академика своим развратным видом, хотел, чтобы он своим строгим баритоном приказал ускориться. Но пока любимый молчал, Нечаев стянул с себя водолазку, перед этим медленно проведя лишь кончиками пальцев по своей мощной груди и рельефному прессу, специально напрягая мышцы, дабы подразнить хозяина. Всё же вскоре последний элемент одежды, нижнее бельё, был снят. Теперь ничего не давило на возбуждённый до предела член. И вот оказавшись полностью оголённым, он ждёт следующего приказа от своего хозяина, что успел снять с себя рубашку и бессовестно кинуть её на пол, где она точно помнётся, но сейчас это никого не волнует.       – Ложись, – новый приказ, которого уже нельзя ослушаться и сделать медленно, ведь этот возбуждённый и строгий баритон не даёт даже возможности подумать о таком. И Нечаев выполняет данный указ. Он знает, что будет дальше.       А дальше над ним будет издеваться Дмитрий, как он над ним недавно. Сначала звякнет пряжка, потом послышится звук вынимания кончика ремня из шлёвки, ну а после и звук расстегивания ширинки на выглаженных брюках. Шорох одежды и теперь уже сам Сеченов сидит на краю кровати полностью оголённый. Из тумбочки он достал специальное импортное масло, что у них называется «смазкой», затем он сел на бёдра Сергея, специально выгнув спину, дабы показать, что не только подчинённый может заигрывать так по-варварски. Академик откупорил крышку, щедро налил себе на руку смазки, после чего стал распределять её по пальцам, дополнительно разогревая её, после чего сел спиной к майору и стал вводить в себя первый палец, растягивая себя. От данной картины мозг агента поплыл окончательно, только выдержка не давала сразу же накинуться на Диму, чтобы войти так, грубо, быстро, без подготовки. Руки его легли на поясницу учёного, оглаживая тазовые косточки, но за такое своеволие Сергею дали по рукам, после чего он быстро убрал их. Оставалось только пожирать взглядом, как дырочка жадно поглощает в себя уже два пальца. По комнате разносились хлюпающие звуки, ведь смазки было много, но никого это не смущало, наоборот, заводило только больше.       Когда вошёл третий палец, разум покинул Нечаева, оставляя ему только животные инстинкты, но повезло в том, что сам Сеченов уже достаточно подготовил себя, после чего, вновь взяв смазку и набрав её в руку, стал размазывать её по каменному стволу агента, от чего тот жарко выдохнул через стиснутые зубы, получая удовольствие. Но совсем скоро это удовольствие только приумножилось, ведь Дима стал насаживаться на член, тяжело дыша от того, как распирает нежные стенки такой крупный во всех направлениях половой орган. Да и факт того, что давно у них не было секса, тоже играет свою роль. От таких желанных ощущений идёт кругом голова, а тихие стоны и мычания вырываются не по собственной прихоти. Но когда учёный полностью сел на член, прозвучал приказ, что сносил все установки в голове майора:       – Разрешаю.       Сергей стал быстро вколачиваться в такое податливое тело, положив руки на таз. Так как ствол был крупный, то он часто попадал по нужной точке, отчего из уст академика лились такие прекрасные стоны. Воздух в спальне накалялся с каждой секундой, но никого это не волновало, оба были отданы только одному действу, что сейчас происходит.       В какой-то момент Нечаев вышел полностью из нутра Дмитрия, затем положил того на кровать вниз животом, после чего вновь вошёл во всю длину, выбивая самый громкий стон удовольствия. Теперь движения никак не замедлялись, а только ускорялись, так ещё к ним присоединились руки и влажные поцелуи. Пальцы блуждали по груди Сеченова, пока губы оставляли засосы на лопатках учёного, отчего стоны становились на октаву выше. Всё же спина, особенно лопатки, были эрогенной зоной академика.       Ещё пара минут, и вот оба уже на финишной прямой к пику своего удовольствия. Ритм сбился, толчки стали резче и глубже, а стоны были похожи уже больше на скулёж. Рука Сергея легла на головку члена хозяина, проводя несколько раз по уздечке, но этого уже хватило, чтобы с громким стоном излился в руку Дима, выгнув спину так, словно он не учёный, а акробат и артист балета. Причём во время оргазма его нутро сжалось, зажимая в мягкие тиски достоинство майора, от чего, через несколько движений, кончил и он, успев выйти из учёного.       И вот уже любовники лежат на кровати, прижимаясь друг к другу и тяжело дыша от недавних горячих действий. Они оставляли ленивые поцелуи на лицах друг друга, выражая свою любовь.       – Я так по тебе скучал, – тихо пролепелат Дмитрий, уткнувшись носом в макушку майора.       – Я тоже, – ответил также тихо Сергей, медленно покрывая ключицы академика нежными поцелуями, – безумно скучал.       – По тебе и видно, был как изголодавшийся зверь, – тихо усмехнулся учёный, скрывая свою улыбку в волосах любимого, пусть он даже и не смотрит сейчас на него.       – Ты тоже, поэтому не скидывай всё на меня, – наигранно возмутился агент, тоже мягко и устало улыбаясь.       – Хорошо-хорошо, не буду отнекиваться, – лёгкий поцелуй в висок заставляет Сергея зажмуриться от такой ласки и нежности.       Да, теперь им хорошо. И никакая разлука им больше не помеха.