Письма

Время в настенных часах тянулось медленно, и это осознание успокаивало. В оборванных снах эхом отзывался звук их тиканья. Впервые за столь долгое время, ощущение спокойствия и умиротворения поражало своим присутствием. Лучи солнца легко ложились на русые волосы, припекая, и заставляя их обладателя шумно пересесть в тень. Гоуст рассматривал конверт, осторожно крутя его в руках, боясь хоть как то повредить. Аккуратно отслоив марку, приклеенную на стык треугольного клапана с бумагой, он вынул письмо. Оно слышно зашуршало при развёртывании и поиска удобной позы в руках. Янтарные глаза с ярко выраженным золотым оттенком оболочки плавно опустились вниз. Он знал, кто был отправителем, даже при потере памяти, он назовёт это имя. Это был тот, кто каждую неделю писал ему 2 письма через день. Саймон внимательно читал содержимое каждого, обдумывал эти ситуации, но никогда не писал ответных писем, лишь ожидая новых. Соуп каждый раз вкладывал кусочек души в свои рукописи, отправляя его тому, кому был бы рад доверить всю. Он знал, знал что получатель читает каждое его письмо перечитывая некоторые строки из раза в раз. Он согласился, если бы ему задали вопрос о том, ждёт ли он ответов. Да, он понимал что ждать их-бессмысленно, но в какой-то части разума таилась надежда. У МакТавиша был ровный,красивый почерк, со всякими завитками и крючками. Такой, какой было приятно читать в любое время, с любым настроением и в любом состоянии. Он пишет много, чтобы выразить те эмоции, что испытывает за день. В его комнате целый шкаф с полками,забитыми тетрадями написанными им. Но Джон,абсолютно точно, не позволит прочитать это кому то из коллег, или друзей. У его рукописей всегда один читатель. Гоуст хранил все письма в ящичке деревянного стола с красивой резьбой, отдалённо напоминающей волны. Иногда он перечитывал их целиком, иногда некоторые моменты, которые хотелось вспомнить и на дольше запечатлеть в памяти. На этом самом столике лежала стопка чистых листов бумаги. Рядом с которыми покоилось тонкое гусиное перо. В уголке стояла глянцевая чернильница. Около ножек стола вразброс лежали смятые листы, исписанные чем то искренним и понимающим. Саймон хотел писать в ответ, пробуя раз за разом. В очередной раз он разочаровывался в себе, выкидывая смятый лист с писаниной. Перед лицом лежало чужое письмо, перечитываемое сотый раз. Строчки и слова заполняли мысли, мелькали перед глазами. Гоуст заносит руку с пером над листом, выводя первые буквы. Устало формулирует слаженное предложение, перенося его на бумагу. Время шло, уходящие минуты плавно перетекали в часы. На листе появлялись новые буквы и готовые абзацы. Вскоре сформировался полноценный текст, соединяющий в себе бурю эмоций..спокойствие, загнанность, злость, опустошение. Все это умещалось в небольшом количестве предложений. Так мало слов, но так много усилий и ожиданий. Горький утренний кофе остывал недалеко от края стола, оставляя свой запах на чернилах и бумаге. Саймон трепетно упаковывал письмо в конверт, склеивая клапан сургучной печатью. Она слегка переливалась охровым и желтым. Под ней подсыхали недавно выведенный адрес и имя получателя. Правее покоились инициалы отправителя. °°° Письмо быстро очутилось у нужного человека. Что в недоумении забрал его у почтальона. Соуп долго вглядывался в имя отправителя, не веря написанному. МакТавиш был уверен что Саймон никогда не писал писем, или что то подобное, поэтому находился в лёгком непонимании. Настенные часы тикали, отдаваясь эхом в голове. Мысли то и дело пропадали на миг, после снова возвращаясь. Джон с детским нетерпением начал открывать письмо, как можно осторожнее. Слой бумаги конверта, который казалось был непреодолимым барьером долгое время, легко отложили в дальний угол как тумбочки так и души, надеясь никогда не вспоминать. Свёрнутый в три раза листок зашуршал при разворачивании, заставляя интерес нарастать. Соуп осторожно касался бумаги, внимательно разглядывал каждое слово, задерживая восхищенный взгляд своих голубых, как самое ясное небо в середине лета, глаз, на индивидуальных особенностях почерка Гоуста. Коими являлись наклон влево, и длинные хвостики у букв «Д» и «У». Закончив с изучением почерка и его особенностей, МакТавиш начал читать сам текст письма. С головой погружаясь в эту смесь эмоций и ощущений, описанных коротким текстом. Сегодня ему по горло хватит самых тёплых ощущений в области груди, которые останутся лишь ненадолго, ведь завтра он постарается уместить их все в один лист бумаги. Которого ему не хватит даже для половины всего того, что он ощутил сегодня.