туман.

мягко оглаживая грудь сфинкса, слепой думал о другом. о том чтобы искупаться, чтобы сесть на автобус и уехать в неизвестность. но в данный момент они прошагивали поле. каждый шаг отдавался болью в ногах или спине, но видимо не у них. они шагали медленно и резко, постоянно выкуривая одну сигарету на двоих. найденный ротманс в старом шкафчике был лучше всего. он сейчас был приятен атмосферой, но не вкусом. горьким следом ощущался на губах, на чужих же он был прекрасен. слизывая струйки дыма с чужих губ, и ловить их вперемешку с воздухом было очень приятно, настолько, что в глазах искрилось, а закат становился алее. постепенно, солнце скрывалось за крышами домов вдали, на землю опускалась ночь, вяжущая, теплая и такая спокойная, что хотелось чтобы она длилась вечно. ноги в потертых конверсах давно вымокли, от капель сумеречной росы на притоптанной траве под ногами. где то рядом на высокия колосья пшеницы ложился бледный туман, постоянно становясь тяжелее и гуще, как бы укрывая посевы собой, как одеялом. сверху виднелись звезды-точно капли белой акварели на темном оборванном листе, они вырисовывались в созвездия, с постепенным наступлением темноты. хотелось жить, прыгать, бегать, ловить прекрасные моменты и видеть лишь хорошее. тропинка начала накрываться по бокам небольшими кустами, закрывающими их от всех глаз, звезд и тумана. перед собой сфинкс видел буквально ничего, тьма поглощала все что видела. слепой вдруг остановился около одного из них, тем самым почти заставив сфинкса спотыкнуться об ямку, когда он обернулся продолжаяя идти. — ну и чего ты встал? ночь уже на дворе, домой давно пора. ответа не последовало, слепой подошел к крупной темной фигуре сфинкса и потянул на себя за свободно болтающийся рукав старой клетчатой рубашки. поддаваясь, сфинкс лениво подошел к нему, и только подняв голову и даже не успев взглянуть на другого, почувствовал сухие и холодные губы на своих. слепой отчаянно целовал его, кладя свои ладони ему на щеки, приятягивая ближе к себе, хотя казалось что ближе уже и некуда. он неосторожно проталкивал свой язык тому в рот, проходясь по ряду зубов и иногда с силой закусывая губы. оба почувствовали привкус крови, но это ни капли не смущало, только заставляло не останавливаться. слепой хватался за края рубашки сфинкса, только бы тот не отстранялся, пришлось даже встать на мысочки, лишь бы быть вместе, слиться в единое целое и никогда не отпускать друг друга. обнимая сфинкса за шею, он буквально впечатывается в его тело своим, так и стоят оба, целуясь, и прижимаясь только ближе. когда воздуха в легких перестает хватать, сфинкс пытается отстраниться, на что слепой вновь утягивает его в поцелуй, который как хотелось бы чтобы длился вечно, как и эта ночь. звезды проявляются сильнее, где то вон там, прям рукой подать до галактики какой нибудь, чертов туман прячет их от всех, привлекая чужие внимания к себе, только им это не видно, все что видят оба-темнота, один на время, второй навсегда. с ярким звуком, слепой все же отлипает от него, становясь обратно, попутно задыхаясь и возбужденно протирая внешней стороной кисти мокрые и опухшие губы, пошло приоткрывая веки, сфинкс даже в невидящих глазах видит звериное желание прямо здесь и прямо сейчас, если бы до дома не было еще около полутра километров то все влажные фантазии слепого исполнились бы. слегка отдышавшись, слепой тянется в карман рубашки сфинкса, находя там смятую пачку едких сигарет. — судя по ее внешнему виду, от сигарет внутри ничерта не осталось, — недовольно протягивает слепой, бледными и длинными пальцами медленно открывая упаковку. — не ворчи, ты даже табак без оболочки скуришь каким нибудь уж образом, а тут просто мятая пачка. — хриплый голос с легкой раздражительностью слышится в ответ. с легкостью выуживая одну сигарету, и забирая из пачки зажигалку, он щелкает металлическим колесиком, и тьму разрезает мелкое алеющее пламя, переносящееся на кончик вонючей дряни, прожаигающей не то чтобы что то, а их легкие, заставляя запомнить это время и отпечататься даже на них, в будущем, колящих ноющей болью. дрожащая рука отводит сигарету от краснейших губ, поднося ее к чужим, разодранным в кровь. на фильтре она отпечатывается разводами, смешиваясь с чужой слюной. романтика, ничего блять не скажешь. только им и приходится ловить такие мгновения, и то изредка, потягивая одну сигарету и забываясь в чужих губах и смазанных неумелых поцелуях, но им нравится.

***

нравится по ночам жаться друг к другу, ведь через щелки между брусьями все равно пробегает сквозняк. нравится поздно просыпаться, ощущая ломоту в теле после яркой и бурной ночи, ощупывая чужую шею и грудь, слыша тихое шипение от боли, засосы будут проходить неделями, если не вечностью, слепой ведь постарался. нравится вечерами пить чай в беседке, вспоминая о проведенном дне, и сделанных планах, продумывая их на завтра. нравится походить со спины и класть голову на плечо, пока слепой готовит уж что нибудь, в глуши есть нечего, а магазин слишком далеко, вот и приходится так жить, но слепой старается угодить, если не себе, то сфинксу. всегда.

***

открывая глаза, он видит перед собой лишь ливо, освещаемое тлеющей сигаретой, а над головой поднимается луна, освещая собой дорогу, прокладывая путь. — пойдем? , — слепой переходит на шепот, знает что сфинксу не нравится в тишине быть громкими, но не всегда. — пойдем. они обернулись и продолжая прошагивать поле, думали о том что дома их ждет тот же чай, та же кровать, то же неимение продуктов и где то одиноко валяющаяся сигарета ротманса, перетягивающая свой запах на другие вещи.