Полюби меня

***

      — Ты! — брюнет толкает альфу одной рукой в грудь. Шатен от силы удара делает шаг назад, но возвращается на своё изначальное место, чтоб почувствовать толчок уже двух рук. — Ты охренел? Что это было?! Я тебе говорил, подавай мяч Брайту! — толчок за толчком. Брюнет в ярости, вся команда образовала кольцо. Они не знают, что делать. Капитан прав. Мью виноват. Но стоит ли устраивать разборки здесь, посреди стадиона? Ещё не все зрители разошлись.       — Галф! — Брайт пытается ухватить за плечо капитана команды, но тот дергается, не давая себя задержать. Хватает за грудки парня, который за этот год его реально достал.       — Я спрашиваю! Почему не выполнил команду?!       Мью смотрит в злые янтарные глаза, не отрываясь, и его всего лихорадит. Он не прав, но будет стоять на своём. Смысла в этом нет. Уже почти как пять лет нет смысла в постоянных стычках, но шатен продолжает их создавать.       — Меньше красоваться перед омегами надо! — ехидно скалится Мью. В ответ на свои слова получает недоуменный взгляд, прищуренных глаз от человека напротив. Тот пытается понять, что ему хотят сказать, но пока не догоняет, и ему наконец-то уточняют. — Тогда бы ты увидел, что мяч перехватили бы.       — Да ты в край охренел! — Галф замахивается для удара. Но звук свистка от тренера останавливает его на пути к мечте. Он давно желает набить этому парню морду.       — А ну, разошлись! — двумя руками разнимает схватку, становясь посередине. — Ты! — указывает на Мью, который не вырывался из хватки брюнета и не пытался как-либо ответить. — Иди в раздевалку. Уходи по-хорошему. Завтра всё обсудим! — последнее говорит всем участникам команды. — А ты. — уже спокойнее, установив контакт глазами, говорит Галфу, — Останься. Поговорим.       Мью стоял как вкопанный, смотрел в спину тренера и Галфа, которые пошли в противоположную сторону. Хочется ещё что-то выкрикнуть вдогонку, но его разворачивают в направлении раздевалки и подталкивают в спину.       — Иди уже! И так дров наломал. Если ещё узнают, что у тебя гон и ты вышел на поле — выгонят! — Тул обеспокоен поведением друга. Сегодня оно вообще неадекватное, но в принципе объяснимое.       — Не выгонят. И ты это знаешь. — Мью крутит шеей, разминая. Он уверен в своих словах, к сожалению, как и в своих желаниях.       — Может, хватит?! — Тул вновь разворачивает друга, но уже к себе лицом, толкая к стене посреди коридора. Остальные не обращают на них внимания, продолжая свой путь. «В душ и домой» - вот что у них на уме.       Мью не нравится, что его толкают, на запах и близость другого альфы он уже готов ответить кулаком и не только. Действия блокаторов подходят к концу, минут как десять, они стали ослабевать, и контролировать себя становится сложнее. Глаза наливаются красным.       — Не трогай! — рычит Мью. Внутренний волк недоволен силой, которую к нему применяют, желает дать отпор. — По хорошему, Тул! Не сегодня.       — О, как заговорил… — Тул деланно удивляется. Он ещё не сообразил в чём дело. Какофония запахов не даёт почувствовать, что его друг на пределе. — Что ж, Галфу так не ответил?       Мью не выдерживает, понимает, что ещё секунда, и он ударит друга, толкая со всей силы Тула, произносит угрожающе.       — Не сегодня, Тул! — рычание грозное, громкое, и друг наконец-то понимает, в чём дело.       — Блять! — выругивается Тул. Это всё может плохо закончиться. — Быстро в раздевалку, в душ и домой! А по-хорошему сразу домой!       Мью, не удержавшись, толкает друга плечом, но после молча двинулся в том направлении, куда указал Тул.       Все участники команды быстро разошлись, даже Тул уже оделся и ждет своего друга, который до сих пор намывается в душе.       — Ты скоро? — нервно интересуется Тул. Он вообще-то спешит.       — Иди без меня! — доносится в ответ из кабинки.       — Нет! Я тебя жду! — Тул не хочет оставлять друга в таком состоянии.       — Тул, я принял блокаторы. Я в норме, иди. — пусть и сквозь зубы, но получилось сказать спокойно, даже запах не изменился. Тул втянул воздух, не слыша агрессии, решил и правда идти. Его девушка 15 минут как ждёт у ворот универа.       — Чёрт с тобой! — всё же он злится. — Не смей сделать ничего, о чём потом пожалеешь! Иди сразу домой! — не дождавшись ответа, закинул рюкзак на плечо и вышел.       Мью смывает с себя гель для душа. Никаких блокаторов он не принимал, ему не надо. Тот, с кем он хочет поговорить, не злит его волка, не вызывает агрессии, там иные желания. Сегодня или никогда, так решил Мью, завязывая полотенце на бёдрах и выходя в раздевалку.       Зачесывая мокрые волосы назад, Мью смотрит на себя в зеркало и задаётся вопросом: «Как я дошёл до этого?» Альфа ведёт жилистой рукой по своей груди, спускаясь вниз по животу, чувствует кончиками пальцев, как сокращаются собственные мышцы живота. Смачивая губы языком, опускает руку ещё ниже, касаясь кромки полотенца, не залезая под ткань, накрывает свой член через неё и шипит от своих же действий. Пульс учащенный, член стоит, словно он и не дрочил несколькими минутами ранее на светлый образ собственного наваждения, и не кончал бурно и много, вспоминая сильную хватку и резкий запах злости…       Мью сошёл с ума, и он уже признался себе в этом. Его возбуждает то, что должно злить. Его внутренний волк смирился с предстоящим будущим, можно сказать иначе — с нетерпением ждёт, когда наконец-то это произойдет.       Мысли о том, что он какой-то неправильный, давно не актуальны. Это прошедший этап. Результат не одного гона, который он проводил в одиночестве. Но этот раз таковым не будет.       Обучение подходит к концу — это последний гон, который он проведёт, будучи студентом. На трезвую голову то, что он хочет сделать, увы, не осмелится. Сейчас, когда нервы на пределе, желание затмевает здравый смысл, притупляя чувства самосохранения и всех моральных норм — идеальный момент.       Мью убирает руку от собственного члена, слыша звук шагов в коридоре. Вновь переводит взгляд на своё отражение. Он знает, что хорош. Сильное, мускулистое тело, широкие плечи, тонкая талия, кубики на животе, мощные бёдра и сильные руки, всё это привлекает внимание омег, лишая дара речи, их хватает только лишь на междометия. И Мью это нравилось, чёрт возьми, очень нравилось, ровно до тех пор пока он не встретил брюнета с янтарными глазами, и, потерявшись в их тёмно-коричневых вкраплениях, всё вокруг стало неважным. Все вокруг стали неважными. Как он мог так вляпаться?       Мотая головой, избавляясь от ненужных сейчас мыслей, подходит к своей сумке и слышит долгожданный скрип двери.

***

      — Галф…       — Милд. — Наедине он может обращаться так к тренеру. Они давно знакомы, если не сказать больше. Разница в возрасте небольшая, и сестра Галфа - невеста его тренера. Но они не афишируют свои, практически, семейные узы. — Даже не говори мне ничего! Он давно нарывался. Пора начистить ему морду, может успокоится! Каждый выход на поле — лотерея! Зачем ему футбол? Не понимаю… Всё время доставал меня за пределами, теперь и на поле… Но сегодня, край! — Галф тяжело дышит и смотрит на поле. Футбол это его любовь, страсть. Что может быть лучше? Естественно — победа! И такое нелепое поражение его бесит. Ничья. Для Галфа — это поражение.       — Ни ты, ни я этого не изменят. Он будет играть. — Милд констатирует факт. — Я сам не понимаю, зачем ему это, но директору этого не объяснить. Самый главный спонсор — отец Мью. Ты это знаешь. Ударь его сегодня, победы бы не случилось, а тебя бы уже здесь не было. — ещё один факт.       — Может, он этого и хочет? — Галф задаёт вопрос, который объясняет поведение Мью. — Это многое объяснило бы. С ним всегда нелегко, но эта игра из ряда вон выходящая.       — Но зачем ему это? — вполне резонный вопрос. У Галфа нет ответа, но Мью отравляет ему жизнь с первого курса. К концу подходит их обучение, а поведение Мью каждый день всё хуже и хуже. Но Милд прав, нельзя вестись на провокацию. Как только получит диплом, так и заедет по острой скуле этого ублюдка.       — Не знаю… Но ты прав. Я буду держать себя в руках. — Милд вздохнул с облегчением. — Ладно. Пойду. Все, наверно, ушли, и мне пора. До вечера. — Грейс и Милд сегодня ужинают у них дома, так что скоро они встретятся.

***

      Подходя к раздевалке и не слыша голосов, Галф понимает, что был прав — все ушли. Но, открыв дверь, не сдерживает ругательства.       — Блядь, только не это. — сквозь стиснутые зубы проговаривает Галф, на его голос оборачиваются, и он видит прямой взгляд, направленный на себя. Вроде Мью только из душа, а испарина на лбу виднеется.       — Вот и ты. — произнесено так, будто хищник ждал свою жертву. Но Галф не считает себя таковым.       — И что? Ждал, чтоб я всё же тебя ударил? Где друг? Тебе нужен свидетель, а так я буду отрицать. — Галф проходит мимо альфы, прямиком к своему шкафчику. Надо уматывать, соблазн велик навалять этому придурку.       — Зачем же сразу ударить? Других способов доказать свою силу нет? Извилин не хватает? — язвительно произносит Мью, ухмыляясь.       Какого чёрта происходит? Галф не понимает. Вернее, всё он понимает. Его откровенно провоцируют, а он ох как не готов к этому, точнее, ещё как готов, и это очень плохо.       Галф не выдерживает борьбы с собой. Этот тон. Эти слова. Эта ухмылка, больше похожая на оскал. Блять, он не может больше терпеть.       С силой захлопывая дверцу шкафчика, Галф в два шага преодолевает расстояние между ними, толкая Мью в оголенную грудь. Тот, не сопротивляясь, делает шаги назад, пока лопатками не чувствует холодный металл. Галф берёт его несильно за горло, ещё отдавая себе отчёт, что нельзя переходить черту. Поэтому наклоняется к уху и с нотками рычания говорит:       — Не зли меня, Мью. — то ли шипит, то ли рычит. У шатена мурашки от этого голоса. Чувствуя сжатие длинных пальцев на шее, держится из последних сил, чтобы не заскулить, как какая-то омежка.       — А то что? — радуясь, что голос не подвёл и не задрожал, тихо проговаривает в шею, на которой видит, как вена вздулась и пульсирует. Так и хочется пройтись по ней языком. Зрачки закатываются от представления, какая кожа на вкус. В этот момент Галф взглянул на него и, видя эту картину, замер. Неосознанно делая глубокий вдох, только сейчас понимает, что перед ним альфа в разгар гона. Но аромат не агрессии, что должна быть при встрече с другим самцом, ещё и при споре. Желание — вот что исходит от альфы напротив. И это почему-то заставило член дёрнуться.       Надо бы отойти, а лучше уйти, но в его руках плавится альфа, который его доставал. Почему-то это не противно, а только подстегивает доказать себе, что он прав в своих предположениях.       — Оу, — приближаясь губами к скуле, но не дотрагиваясь. Мью чувствует горячее дыхание и сжимает челюсть, чтобы не издать ни звука. — У кого-то гон. — дыхание поднимается к виску. Галф видит реакцию на свои действия. — Только мне кажется, кто-то хочет не трахать, а быть трахнутым? — грудной голос вырвался наружу. Брюнета злит и возбуждает эта картина. Ведомый своим волком, который не против полакомиться добычей, носом прикасается к виску делая глубокий вдох. Желание без примесей - вот что забивается в его ноздри. Его собственный член стоит по стойке смирно, упираясь в мягкую ткань трусов. За шортами не видно, но его запах сексуального желания, смешанный с агрессией, приводит Мью в себя.       Галф не осознал, в какой момент его оттолкнули, но сейчас он стоит в нескольких шагах от Мью, которого всего потряхивает, как при лихорадке.       Нет, это не то, чего хотел Мью. Вернее то, но не так. Он не хочет, чтобы его наказывали сексом, Мью хочет заняться любовью с человеком, который является его наваждением вот уже больше четырёх лет. И вроде радуйся, Галф не сопротивляется тому, что его хочет альфа, и даже возбудился от этого, но Мью не дурак, его обоняние не подводит. Его хотят трахнуть, чтобы просто наказать.       — Трахнутыми хотят быть твои омежки. — проходя мимо, толкает плечом чужое. Но его хватают за руку и тянут к себе.       — Да что ты… — Галф прижимает к своей груди спину альфы, у которого перехватило дыхание от чужой силы. Мью более накаченный, чем брюнет, но силы в том не меньше.       Одной рукой Галф зафиксировал талию, а второй спускается по мокрой груди ниже, проходясь по прессу, задевает ногтями и чувствует, как мышцы сокращаются. Галф от дикого желания носом утыкается в шею и, похоже, дуреет от чужого аромата скошенной травы.       Мью не может с собой ничего поделать, поддаётся и раскрывает шею для большего доступа, слыша, как довольно урчат ему прямо в ухо, от чего собственный член истекает естественной смазкой.       — И ты пытаешься мне доказать, что не хочешь меня? — ладонь Галфа сжимает чужой член и, слыша шипение, довольно рыкает. — Это такая же правда, как сказать, что у меня не стоит. — альфа вскидывает бёдрами, и Мью чувствует стояк, что упирается аккурат в расщелину, ведь он стоит обнаженный — защищающее полотенце было сброшено наглыми пальцами.       Всё это слишком для Мью. Сейчас он получит то, чего хотел и так упорно добивался, но потом пожалеет, ведь его после этого, он уверен, не захотят видеть. Идея была дурацкой и заведомо проигрышной. Теперь он это понимает. Но уже поздно.       Как хотел бы Мью сопротивляться, только, чувствуя, как по шее проходится язык широким мазком, а чужая рука, взяв его член в кольцо из пальцев, ведёт сначала вверх, потом вниз, он может лишь стонать от удовольствия.       — Вот чего хотела омежка. — звучит как змея, скрутившаяся вокруг своей жертвы, но при этих словах Мью каменеет. Галф полностью в процессе, вскидывает бедрами и дрочит альфе, поэтому не замечает изменений. Он полностью поглощён желанием, его волк хочет того, кто подставляет ему шею и зад, какая разница, что из неё не течёт естественная смазка, её много в его руках.       Мью вновь дёргается, что только злит Галфа, и тот зубами хватает выпирающий позвонок на его шее, прикусывая, заставляя подчиниться.       — Нет! Галф! Я не хочу так! —Мью вырывается из этих таких нужных ему объятий. Член течёт и уже болит — так хочет разрядки. А кожа горит в тех местах, где был чужой язык и зубы. Чёрт! Как же хорошо и больно одновременно. Мью смотрит загнанно на Галфа, у которого глаза наливаются красным.       — Как — так? Не неси чушь! Ты хочешь быть трахнутым, и я дам тебе это! — Галф рычит от злости и сильного возбуждения, от такой какофонии чувств клыки начинают удлиняться. Мью бы и рад в гон на это ответить с агрессией, но сердце, что разбивается о чужие слова, не даёт так среагировать.       Мью много пришлось пережить. Ему и его волку. Понять и принять тот факт, что омежки не нужны, а нужен конкретный альфа: со смуглой шоколадной кожей, янтарными глазами, темными волосами и с запахом озона.       Теперь же, когда его желаниям наконец-то дано сбыться, понимает, что секса мало. Нужен полностью этот вспыльчивый ублюдок. Вернее, он это и раньше понимал, но надеялся, что через секс получится открыться, и если его примут, значит, и чувства тоже. Но это заведомо провальный план. Пора заканчивать.       — Я не хочу, чтоб меня «трахали» — как ты говоришь! Я хочу заняться любовью… — чуть тише и не так уверенно произносит последние слова.       На это раздаётся громкий, раскатистый смех. Мью щурится от неприятных чувств, разворачивается и идёт к шкафчику. Надо одеваться и уходить. Давно надо было. Что с ним? Почему решил, что у него получится?       Наблюдая за альфой, Галф прекращает смеяться и сводит брови к переносице. — Я не понимаю… Ты имеешь в виду… — заторможенно произносит альфа, останавливаясь на половине фразы, не решаясь полностью озвучить свои мысли.       Мью больше не может так, ему необходимо сказать всё, что на душе, и поднявшаяся наконец-то злость помогает ему в том. Он со всей силы ударяет раскрытой ладонью по железной дверце и разворачивается к альфе. — Да, Галф. Именно это я и имею в виду! — они поменялись местами. Теперь Мью наступает на брюнета. — Я хочу тебя! И не только в постель. — эти слова произнесены, смотря глаза в глаза, губами в чужие губы. Почувствовав поток воздуха, что втянул в себя брюнет, Мью перевел взгляд на полные, любимые губы, по которым прошёлся желанный язык, и шатен, забыв о своих страхах, припал к ним своими губами.       Мью теряет себя в ощущениях. Эти губы ещё лучше на вкус, чем он мог представить. Мягкие, пухлые, сладкие… Мью сильно зажмуривает свои глаза, так это невероятно.       Поцелуй сразу перешёл в глубокий, страстный. Ему отвечают со всей отдачей, впиваясь в его затылок пятерней, желая сильнее прижать к себе. Они как будто желают друг друга съесть, борясь за первенство.       Меняясь местами, с силой прижимают к стене и шкафчикам друг друга. Это происходит резко, они шипят от силы ударов о поверхность, но им нравится всё, что происходит. Руки то гладят, то сжимают части тела другого, причиняя боль, смешанную с наслаждением.       Галф не испытывал такого. Обычно омежки податливы, и это нравилось, но сейчас, чувствуя чужую силу, которая сдаётся под его напором, приходит в дикий восторг. Он не до конца осознал, что ему сейчас признались в любви. На данный момент страсть заполнила каждую его клеточку. Припадая губами к груди альфы, Галф целует, облизывает, прикусывает. На обоих останутся метки, которые будут напоминать им об этом дне не меньше недели.       Наконец-то развернув к себе спиной Мью, он одной рукой держит его плечо, вжимая в вертикальную поверхность, а другой сжимает упругую ягодицу. Мью брыкается. Его лишили губ, ещё и зафиксировали в таком уязвимом положении. Галф, несмотря на все трепыхания, опять ухватился за выпирающий позвонок зубами, не больно прикусывая, давая понять, кто сейчас главный. Мью перестаёт сопротивляться — это глупо, ведь это то, чего он добивался. Галф доволен, что Мью сдал позиции, и теперь, зализывая укус, пальцем проводит между ягодицами, приближаясь к сокращающейся от предвкушения дырочке.       — Чёрт. — осознание ударяет в голову. — Ты готовился. — Галф шепчет поражённо и завороженно проталкивает палец, чувствуя податливые стеночки. Сфинктер растянут и смазан. — А кто-то говорил, что не омежка… — проталкивая уже два пальца, начинает ими двигать, но чувствует, что Мью опять начинает вырываться. Поняв причину, произносит: — Тш-ш, я это с любовью. — почему именно это слово решил использовать, не думает, просто произнес, что было в голове. Как Мью мог поверить, непонятно, но он расслабился, принимая в себя уже три пальца. Мышцы сокращаются, сдавливая пальцы, и Галф закусывает губу, чтоб не заскулить от счастья. Именно это чувство испытывает его внутренний волк. Ему подчинился сильный альфа, он сейчас его поимеет. От нетерпения брюнет сгибает пальцы, проходясь по комку нервов, на что получает грудной стон. Сил больше нет терпеть. Головка его члена уже бордовая, так долго ей не уделяли внимания. Вытаскивая пальцы, приставляет головку ко входу, шепча на ушко. — Будешь хорошим альфой, примешь меня? — не дождавшись ответа, входит до упора, оба слышат характерный шлепок и стонут в унисон от наслаждения.       Как же узко… Галф уверен, что не ошибается — он первый у альфы. Довольный рык вырывается из его горла.       Галф не двигается, давая привыкнуть к размеру, притягивая к себе Мью, слышит скулёж. — Блять, детка, я так не могу… — Галф шепчет как сумасшедший, это всё слишком для него.       — Какая я тебе детка? — хотел было возмутиться Мью, но его член в руках этого нереального заставляет прикусить губу, чтобы опять не издать этот позорный звук.       — Альфа, альфа. — произносит ласково. Брюнет не хочет злить Мью. Галфу сейчас очень хорошо, он хочет, чтоб и его партнёру было так же. — Звуки, что ты издаешь, прекрасны, — надрачивая в такт своим плавным движениям, говорит всё, что приходит на ум. — Покажи, как тебе хорошо. — и начинает двигаться уже смелее. Шлепки кожи о кожу среди тишины слышатся пошло, но им нравится. Шипения, рычания и стоны - музыка для их ушей.       Галф разводит ягодицы и наблюдает, как его принимают. Мью щекой прижат к стене, одной рукой дрочит себе в такт толчкам, а второй рукой придерживает ягодицу. Он дорвался и хочет получить сполна.       — Сильнее… — просит Мью и получает. От его действий и слов у Галфа сорвало крышу и унесло в неизвестном направлении. Схватив за загривок, сжав волосы в кулаке, движения становятся быстрыми, глубокими, с оттяжкой.       — Так? Этого хочет твой альфа? М? — сбитое дыхание, но Галф умудряется дразнить.       — Да, да! Ох, б-же!.. — точные попадания по простате приводят в исступление, он уже не отдаёт себе отчёт и стонет в голос.       Они оба не думают, что их могут увидеть. Обоим плевать. Они гонятся за наслаждением. Галф стонет, перехватив шатена за живот, и чувствует, как его член двигается внутри.       — Я хочу тебя укусить. Блять. — у Галфа чешутся дёсна, клыки увеличиваются, а желание пометить и заявить права растёт в геометрической прогрессии. Он не знал, что такое можно испытывать к альфе. А Мью как дразнит, стонет громко и раскрывает себя, будто не против быть помеченным другим альфой. Из последних сил Галф меняет траекторию и вместо шеи, где ставится брачная метка, вгрызается в плечо, в этот момент двигаясь как можно быстрее. Теперь его феромоны смешиваются с Мью. Пусть недолго, но шатен будет носить их смешанный аромат. От этого понимания Мью кончает с громким вскриком, а Галф, почувствовав кровь на языке, кончает внутрь альфы, который его сжимает. Хорошо, что не все остатки разума улетучились, и брюнет вышел до сцепки. Оба потные, стоят, пытаясь отдышаться.       Галф тянет на себя шатена, садясь на скамейку и усаживая на свои бёдра немаленького альфу.       — Я не омежка. — пытаясь возразить на такие действия, произносит устало Мью и слабо сопротивляется. Но его не сильно прикусывают, рядом с глубоким укусом, и сразу зализывают, так же как и рану.       — Нам надо в душ. — устало произносит Галф. — Вместе? — звучит неуверенно. Он не знает, как себя вести. Возбуждение спало, пришла реальность. Он не жалеет, просто не знает, что говорить и делать. Мью по-своему трактует этот голос.       — Нет, отдельно. Не люблю делить душевые кабинки с кем-то. — врёт, но Галф об этом не знает.       — Потом к тебе или ко мне? — спрашивает Галф, шатен хмыкает на этот вопрос и идёт в душ. Галф следует за ним, занимая соседнюю кабинку.       Представляя, как будет чудесно продолжить на мягкой кровати, Галф намыливает себя и слышит громкий хлопок. Быстро смывая пену, выходит в одном полотенце и понимает.       Он здесь один.