Полюби меня

***

Четыре года спустя.       Галф едет домой после насыщенного дня, слушая рэп на всю громкость. Он в приподнятом настроении, ведь комментировать такой матч, как сегодня, — движение вверх по карьерной лестнице. Он никогда не тешил себя надеждами играть профессионально в футбол: школа и университет — это его предел. И то, что сейчас жизнь связана с этим видом спорта, до сих пор приводит в восторг.       Подъезжая к многоэтажке, Галф ставит машину на сигнализацию, одновременно нажимая кнопку «ответить» на смартфоне.       — Братик! С днём рождения! Наконец-то ты в сети! — выпаливает Грейс громко и радостно, как только он произносит: «Привет».       — Спасибо. — благодарно отвечает Галф, он идёт к своему подъезду и улыбается родному голосу, не кривя душой.       — Я так хотела приехать, но муж меня не пускает… — вновь звучат ненужные оправдания, Галф надеялся, что сегодня обойдётся без этого.        — И правильно делает, в твоём положении только куда-то ехать… Сиди дома, я сам приеду в отпуск. — к тому времени она родит, так что точно приедет, в этот раз он не врёт.       — Только обещаешь. — еле слышно проговаривает Грейс, сопя обиженно в трубку.       — Ну всё! Поговорила с братом, теперь дай мне. — у девушки забирают телефон, пока она недовольно бурчит. — Привет! С днём рождения! — Милд кричит в динамик, да так сильно, что Галф подальше отставляет руку, не желая оглохнуть.       — Спасибо. — смеясь, отвечает Галф. Эти двое — лучики солнца для него.       — Твоя мама думала позвонить… — только начинает друг, но Галф, закатывая глаза, хоть собеседник этого и не видит, и прерывает, не желая развивать эту тему.        Поднимаясь вверх по лестнице, тяжело вздыхает перед тем, как снова сказать другу: — Не надо, Милд. Хотела бы — позвонила. Не стоит этих разговоров. Я привык к тому, что есть. — легко сообщает Галф, и это абсолютная правда, как и то, что даже от «привык» меньше больно не становится.       — Ладно. — звучит обреченно. Милд переживает за Галфа, но ничем не может помочь. Он пытался, и не один раз, но бесполезно. — Какие планы? Может, реально надо было приехать?       — Чего вы такие сентиментальные стали? Беременность так повлияла? — Галф пытается отшутиться. — У меня всё отлично. Я приехал с работы. Поем и лягу спать. Устал жутко. — перечисляет свои ближайшие планы, пока доходит до своего этажа.       — Слушай, может всё же приехал бы, поговорил. — Галф упирается лбом в закрытую дверь своей квартиры, может, хотя бы металл остудит его и даст выдержать этот разговор. Ему не нужна жалость, как они этого не поймут.       — Давай сегодня не будем поднимать эту тему. — открывает наконец-то дверь, заходя в квартиру, которая встречает его тишиной. — У меня всё отлично. Надеюсь, и у вас тоже. Давай позже созвонимся? — он мечтает уйти от неприятного разговора.       — Ладно, ладно. Любим тебя. — друг понимает, что всё бесполезно, и кладёт трубку с тяжёлым сердцем.       Галф кидает ключи на комод, зажимая пятку снимает обувь и проходит вперёд тяжёлой поступью.       Галф хочет поужинать, но сначала заходит в спальню, не спеша цепляет пальцами свободные серые штаны, белую хлопковую футболку и, захватывая бельё, направляется в ванную. Хочет смыть с себя рабочий день, который был очень насыщен на события, и от этого силы покидают тело с каждым шагом в собственном убежище.       После душа, стоя на кухне у столешницы, нарезает кусочками свинину, шинкует зелень, а соус, что стоит справа, ждёт своего часа.       Разговор с сестрой и Милдом вновь вернул его в прошлое, когда было очень больно. Четыре года назад.       Тренировка только закончилась, все разгоряченные идут в раздевалку. Шутят, смеются.       — Вы видели? — злорадно начинает Брайт, — Мью пришёл с меткой на шее! — И раскатистый смех волной прошёлся по всей раздевалке, все присутствующие поддерживают его.       Ещё бы… Ведь метку может поставить лишь альфа. Только у него удлиняются острые клыки при сильном возбуждении, в желании смешать запахи и получить большее удовольствие от этого, либо когда собственнические чувства одолевают и тот хочет обозначить своё, и, конечно, при брачной метке.       Тул смотрит с отвращением на Галфа. Из-за него у них с Мью разлад в дружбе, а теперь над его другом смеются, и тоже всё по вине этого парня, что стоит ко всем спиной и спокойно переодевается. И Тул не ожидает услышать стальной голос, звучащий ударом металла о металл.       — Вам бы рты прикрыть. — рычит Галф оборачиваясь к своей команде, привлекая чужое внимание. Его всего трясёт. Ещё хоть одно слово в сторону Мью, и он каждого по очереди припечатает к стене, выбивая дурь.       — Галф! Ты чего? — Брайт удивлён такой реакции и не понимает её, как и все остальные сокомандники.       — Я что-то неясно сказал? Ни слова о Мью! — повторяет Галф, когда шёпот присутствующих превращается в гул и альфы начинают создавать кольцо вокруг двоих, вообще-то, друзей.       — А то что тогда? — с вызовом произносит Брайт, делая шаг навстречу и выставляя грудь колесом.       Галф не собирается здесь много говорить, он лучше покажет, что будет с тем, кто решит сказать хоть одно слово в сторону Мью.       Преодолевая расстояние в два шага, Галф со всей силы бьёт кулаком в лицо говорящего. В секунду начинается потасовка. Кто-то удерживает Галфа, когда Брайт наносит свой удар, но он вырывается из чужой хватки и теперь удар за ударом хаотично обрушивается на тело и лицо бывшего друга. Их начинают растаскивать, но альфы заведены, никто не хочет уступать.       Свисток, а затем крик тренера всё же останавливает этих двоих.       Сидя у директора в синяках и ссадинах, Галф слушает лекцию и угрозы, что перед самым выпускным его могут отчислить за такое поведение, не говоря о том, что капитаном команды он уже не является. Родители, которых вызвали, умоляли не портить парню жизнь, а с пострадавшим обещали договориться.       Так и произошло, они договорились, единственное, что не получилось сделать, так это заставить Галфа извиниться перед Брайтом.       Выходя из университета, Галф видит Мью, который стоит и смотрит на него с сожалением. Только это ни к чему. Он ни о чём не жалеет. Если только о том, что не смог сдержаться во время недавнего гона Мью.       Мью тогда впервые сопротивлялся, а волк Галфа хотел того приструнить. Оказывается, не всегда получается гладко между альфами во время секса, но от этого не менее сладко для обоих. Тогда они наслаждались процессом. После укуса Мью стал податливым, словно только этого и хотел. Но когда дурман спал, оба поняли, что наделали.       Мью не злился на своего парня из-за метки и на предложение закрыть её ответил отказом. Это был его осознанный выбор. Он не требовал от Галфа объявить об их отношениях, принял блокаторы, чтобы скрыть запах, но метку прятать не захотел.       Галф из-подо лба посмотрел на своих родителей, которые не могли понять, почему они остановились, он глубоко вздохнул и пошёл к тому, кто стал для него очень дорог. Галф не может позволить только своему парню отдуваться за свой поступок.       Мью, стоявший как вкопанный, бегал взглядом по хмурому лицу, не зная, чего ожидать, а в итоге его просто взяли и поцеловали. На глазах у родителей, на глазах у студентов и педагогов, которые были рядом в тот момент. Все стали шептаться, а кто-то что-то выкрикивать, но они не обращали внимания на присутствующих. Галф прервал нежный, даже невинный для их отношений поцелуй, вложил в свою ладонь чужую, сплетая пальцы. Мью шёл чуть позади, пока его вели на выход из двора универа, и смотрел заворожённо на прямую спину своего любимого.       Это было тяжёлым временем для них обоих. Их хотели отчислить за неподобающее поведение в стенах университета, но не сделали этого. Многие знакомые отвернулись от них, кривя губы в отвращении, но Брайт, с которого всё началось, подошёл и извинился за сказанные им слова. Они с Галфом с детства дружат, и это не должно измениться из-за придуманных людьми устоев. Со временем об этом перестали говорить, а там и конец учебного года смёл любое желание интересоваться чужой личной жизнью. Подчищение «хвостов», защита дипломных работ… в общем, многим стало просто наплевать на этих двоих.       А вот с родителями так легко не получилось. Что мать, что отец не приняли Галфа и его неправильную любовь, сказав, что раз тот так решил поступить с ними, пусть уходит и строит свою жизнь как хочет, но уже без них. Совсем забывая, что любовь — это не про решение, а вот её не потерять — да.       Галф не пытался отговорить родителей от их бескомпромиссного решения, объяснять что-либо тем более не стал. Молча выслушал пламенную речь и ушёл, тихо закрывая дверь за собой. Это был последний раз, когда он видел и слышал их.       Мью и Галф стали жить вместе. Последний устроился на подработку, и жизнь потихоньку начала налаживаться. Поддерживая друг друга, они поняли, что могут всё преодолеть. И так было до тех пор, пока не настал один поздний, дождливый вечер. Галф возвращался домой. Переходя дорогу, он услышал визг колёс и, повернув голову на звук, успел только увидеть, как яркий свет движется к нему… Мгновение, а потом лишь темнота.

***

      Смотря на своего любимого, лежащего на кушетке, который ещё не очнулся после тяжелой операции, Мью не может сдержать крупных слёз. Они скатываются, догоняя друг друга. Закусив с силой губу, чтобы не издать ни звука, дёргается, чувствуя ладонь на плече, которая сжимает со всей силы.       — Мью, это цветочки. Я уничтожу его, если ты не одумаешься. Подумай об этом. — негромко, но твёрдо произнёс басистый голос, который когда-то был родным. Сейчас       — Чёрт. — сам себе говорит Галф, обжигаясь маслом. Отключив плиту, быстрее идёт к раковине, чтобы обдать ладонь холодной водой. Дома он позволяет себе расслабиться, поэтому чуть хромает на левую ногу. Еле заметно, но этот изъян не даёт играть в футбол даже с друзьями.       Выключив воду и уперевшись руками о раковину, Галф вздыхает тяжело. Зачем только вспомнил прошлое, которое старательно забывает? Ведь сейчас уже всё иначе. Не стоит переживать о прожитом, что мог сделать — он сделал.       — Выходи за меня. — голос звучит как гром среди ясного неба. Галф подпрыгивает от неожиданности. Резко оборачивается, а перед ним стоит парень на одном колене и протягивает чёрную коробочку с кольцом.       — Мью! Боже! Ты как здесь? Ты же в турне должен быть? — не отвечая на главный вопрос, задаёт свои.       — Галф, ты выйдешь за меня? Будешь моим мужем? — Мью глядит своими невозможно влюбленными глазами на парня, который взмахивает густыми ресницами, удивлённо открывая и закрывая рот. Галф смотрит то на Мью, то на кольцо, и сказанное наконец-то доходит до адресата, отчего он расплывается в нежной улыбке.       — Буду. — Галфу не нужно время, он протягивает свою руку, которую любовно берут в свои, чтобы аккуратно надеть кольцо. — Только у нас не регистрируют такие браки, если ты не забыл. — деловито произносит он, любуясь широким ободком, усыпанный бриллиантами.       — У нас в стране — нет. — Мью притягивает жениха для поцелуя. Как же он скучал. — А вот в Америке — да. Мы с Тулом всё организовали. — чмок приходится в кончик носа с горбинкой.       — И всё это за моей спиной. — делано негодует Галф, но целует подставленные для этого губы. Галф скучал по любимому, который со своей группой уехал в небольшое турне. По крайней мере, он так думал. У Мью же были другие планы. Ему всегда мало своего парня, и ему нужны все доказательства, что Галф его и только его. Муж. Муж только его. Четыре года назад.       — Что за срочность? Дома можно было бы поговорить. — Сидя в чёрном кожаном кресле, отец Мью разговаривает с ним как с деловым партнёром, а не с сыном.       Конечно, мужчине доложили о том, что произошло у его сына в университете. Он был шокирован, но, хорошо всё обдумав, пришёл к выводу, что не стоит разговаривать, а нужно просто оборвать всё на корню. Именно поэтому Галф на больничной койке, а Мью в родительском доме.       — Я ухожу. — тихо, но твёрдо произносит сын своего отца.       — Ты долго не протянешь без средств к существованию. Чем будешь заниматься? — издевательски произносит человек, который для Мью когда-то был голосом разума, но теперь он сознательно отрекается от него.       — Это уже не твои заботы. — Мью не собирается оправдываться перед человеком, что сидит как король положения. — И я ухожу к нему. — не стоит объяснять, к кому. Как и нет смысла скрывать, всё равно узнает.       — Одной аварии мало? Хорошо. — мужчина кивает сам себе. — Пусть будет по-твоему.       — Если ты ему что-нибудь сделаешь, на следующий день в газете жди новости о моей кончине. — Мью говорит это легко. Проведя несколько недель, не зная, как Галф, что с ним, понял, что это хуже смерти.       Получая в ответ прищуренный взгляд, а после тяжелый вздох, слышит: — У меня нет больше сына. Можешь делать, что хочешь. — отворачиваясь на кресле к окну, статный мужчина показывает, что разговор окончен.       Мью не жалел ни о чём, покидая родительский дом. Лишь слёзы мамы, которая, зацеловывая его лицо, просила писать, как будет возможность, заставляли сердце сжиматься. Сейчас.       Домик у озера украшен огнями, а возле него прекрасный сад, в котором двое влюбленных стоят у арки, давая клятву в вечной любви.       Здесь мало людей, но те, кто по-настоящему рад за них.       Грейс пускает слезу, а Милд с их малышом её поддерживают.       Тул снимает одной рукой видео, как двое мужчин обмениваются кольцами, и выкладывает в инстаграм, а другой рукой прижимает к себе невесту, которая высвобождается из его некрепких объятий — ей хочется поболтать с Дженни, которая прилетела вместе с Брайтом, чтоб поздравить молодожёнов.       Эти люди от всего сердца радуются и аплодируют при первом поцелуе супругов, улюлюкая.       В этот самый момент в одном из городов Тайланда две семьи в разных домах держат открытку, на одной стороне которой изображены двое парней в обнимку, а на другой — дата, время и место регистрации брака.       Сколько гордость им не будет позволять увидеть тех, по ком плачет сердце, никто не знает. Но дети счастливы, наверно, это самое главное.       Конец?