Дракон и Вереск

Наступил тот самый день. Над городом с самого утра висели тяжёлые серые тучи, будто предзнаменование. Холодный ветер пробрался под рубашку, вызывая дрожь. По перрону в хаотичном беспорядке сновали магглы. Каждый спешил по своим делам, не замечая ничего вокруг. В этой толпе одиночество и отчуждённость вдруг вызвали облегчение. Парню показалось, что он стал прозрачным, невидимым, и это ощущение успокаивало. Покой ему теперь только снился. С момента страшных событий, которые до сих пор были у всех на устах, его семья постоянно была под пристальным вниманием. Первое время Малфои всегда и везде появлялись вместе, потому что только вместе они могли выстоять перед осуждением и злыми взглядами. Но со временем Люциус перестал покидать дом. Он не мог смириться со своим положением и отвержением со стороны общества. Его не боялись и не уважали, он потерял авторитет, и это приводило его в бешенство и уныние. Мать держалась ради сына, и несмотря на страхи, не оставляла его один на один с враждебным миром до последнего. Теперь же молодому волшебнику предстояло в одиночку предстать перед своими товарищами по учебному заведению, которые не простили ему прошлых ошибок. Год в этом гадюшнике точно будет тот ещё... — Жаль, что отец не смог тебя проводить, Драко, — протянула Нарцисса. — Это последний год в Хогвартсе, больше такой возможности не будет. Малфой посмотрел на свою мать. Она выглядела уставшей: под глазами были глубокие чёрные круги, которые плохо скрывала косметика, в причёске добавилось седых волос, а аристократичная худоба, свойственная этой женщине, была на грани болезненности. Женщина стояла, заламывая пальцы и сжимая губы в тонкую линию. Нынешняя Нарцисса Малфой стала бледной тенью себя прежней, чистокровной красавицы с надменным гордым взглядом. От гордости ничего не осталось, на её место пришла надломленность. — И слава Мерлину, — буркнул сын в ответ. Встретив удивлённый взгляд матери, он добавил: — Его только для полного счастья не хватает, и так все пялиться будут. Драко развернулся и пошёл в сторону знакомой платформы, Нарцисса молча проследовала за ним сквозь толпу. Люди, словно река, обтекали волшебников, даже не глядя на них. Парень не переносил прикосновений незнакомцев, но сейчас они ему казались куда приятнее, чем постоянное ощущение взглядов, от которых волосы вставали дыбом. Подойдя к платформе, волшебница крепко обняла сына и прошептала ему на ухо: — Будь сильным, мой дорогой, пиши чаще. Я люблю тебя. В горле у парня встал ком. Хотелось ответить матери взаимностью, но всё внутри сжалось и защемило где-то в груди. Он не привык говорить подобных слов – отец не одобрял. Его воспитание оставило свой след, сложно было перебороть себя, даже если авторитет этого человека в глазах Драко распался на мелкие осколки. Парень стоял столбом, не в силах поднять руки для ответных объятий. Нарцисса отстранилась от него с печальной улыбкой. — До встречи, мам, — сын украдкой взял её руку и бережно сжал на пару секунд. Это всё, на что он был способен. Небольшое выражение привязанности, едва ощутимое. — Я напишу. Задержавшись всего на мгновение, парень отвернулся и шагнул в скрытый от глаз магглов проход, спиной чувствуя присутствие матери. На душе скребли кошки. Он оставил её с этим чудовищем, в которое превратился отец. Люциус и раньше не был примерным мужем и отцом, а после суда замкнулся и потерял самообладание окончательно. Многие из присутствовавших на заседании хотели, чтобы Малфоев заточили в Азкабан с другими пожирателями смерти. От этой участи их спасло лишь вмешательство ненавистного Поттера, который рассказал о том, что Нарцисса и Драко сделали для этой победы, сменив сторону в последний момент. Многие считали, что они спасали свои шкуры, и отчасти это было так. Мать Драко спасала своего ребёнка, на себя и остальных ей было наплевать, об этом она заявила в суде. Если бы она начала пресмыкаться, всё бы закончилось хуже, как сказал судья. Её честность была воспринята как исповедь и готовность понести ответственность за свои грехи. Это и вклад в победу уберегли Малфоев от тюрьмы. В отличие от матери, Драко всегда глубоко внутри мучали сомнения. Он сильно ненавидел Поттера, но не настолько, чтобы убить. Драко не был способен отнять чью-то жизнь. Неужели в нём было что-то хорошее или же он просто трус? А может, он не умеет ненавидеть настолько сильно, чтобы причинить такое зло? Расколоть свою душу на части? После этого он точно бы лишился рассудка от съедаемого чувства вины, которое и так его мучило. Было слишком много вопросов в голове, ответы на которые очень хотелось найти. Задумавшись, он кого-то сильно толкнул плечом и едва успел спасти пострадавшего от падения. Учебники и свитки полетели на плитку, а на него снизу вверх удивлённо смотрела девушка. В карих глазах отразился испуг. — Малфой? — удивлённо выдохнула Грейнджер. — Ты?.. — она бросила растерянный взгляд на руку волшебника, до сих пор держащую её за плечо. Драко с досадой дёрнул щекой и резким движением убрав руку, вытер её о штаны. Этот жест не остался незамеченным для гриффиндорки, к растерянности и испугу на её лице добавилось недовольство. Чёрт, старые привычки... — Извини, — процедил парень сквозь зубы, извиняясь за всё сразу. Чтобы уйти от внимательного взгляда Гермионы, он сел на корточки и начал собирать её вещи. Какого чёрта она притащила с собой целую библиотеку?! В Хогвартсе своей макулатуры полно. Наконец придя в себя, девушка догадалась помочь парню и последовала его примеру. Не прошло и года... Закончив, Малфой передал вещи в руки хозяйки, заставив ту присесть под их весом. — Спасибо? — всё ещё с удивлением и ноткой недоверия пролепетала волшебница из-за стопки книжек. — Не обольщайся, это разовая акция, Грейнджер. — Кто бы сомневался? — ухмыльнулась девушка. — Теперь я вижу, что всё с тобой в порядке, а то уже успела подумать, что головой ударилась. — Ха-ха, Грейнджер, сарказм это явно не твоё, но ты не оставляй попыток, когда-нибудь у тебя получится, — заметив Тео и Пэнси, Драко направился к ним, не удосужившись выслушать выпад собеседницы. Друзья уже ждали его. Паркинсон, подпрыгивая на месте, кинулась ему на шею, сжимая его в объятиях и пища от радости. Парня такой приём в восторг не приводил, да и Теодор наблюдал за этой сценой, закатив глаза. Как он ещё свой затылок изнутри не увидел? — Драко, я скучала, — начала заискивать девушка, всё ещё обнимая его за шею. — Почему ты не писал мне? Пэнси отстранилась и заглянула в глаза Малфоя, ища там хоть маленький признак радости от их встречи и близости. Иногда она явно перебарщивала с эмоциями и показательной нежностью. — Пэнс, мне тяжело, — парень осторожно убрал с себя её руки. — Не висни на мне, пожалуйста, люди смотрят. — Какое нам до них дело? — девушка притворно надула губки. — Раньше тебя это не смущало... — Раньше были другие обстоятельства, — Нотт кашлянул, пряча ухмылку в кулаке. — Не обижайся на него, просто он хотел сказать, что внимания к слизеринцам и так многовато, а проявления, кхм... тёплых чувств на публике... Драко поспешил сменить тему, потому что никаких «тёплых» чувств Паркинсон у него не вызывала, и этот разговор хотелось отодвинуть как можно дальше. — А где Блейза носит? Поезд уже через десять минут отправляется. — Я тут, милый, — прозвучало над самым ухом, заставив Драко немного дёрнуться от неожиданности. Как всегда, появление эффектное и шутки те же... — Мать твою за ногу, Забини! — выругался Малфой. — Мать мою не трогай, она снова в печали, — с иронией произнёс Блейз. — Похоронила восьмого мужа, стремится к мировому рекорду, походу. — Или к безбедной жизни, — улыбнулся Драко. Друзья рассмеялись, а Забини только пожал плечами и махнул рукой. Этот засранец всегда умел поднять настроение, и Драко нравилось, что в отличие от Гойла и погибшего Крэбба всегда имел своё мнение и не был таким навязчивым, как Пэнси. Забини стал для него лучшим другом, и без его крепкого плеча было очень тяжело пережить это лето. Прогремел раскат грома, и в считанные секунды на землю хлынул ливень. Не говоря ни слова, группа раскрыла зонтики и направилась в сторону своего вагона. Взгляд Малфоя привлекла застывшая посреди перрона девушка. Она стояла под проливным дождём, опустив голову, её одежда насквозь промокла и прилипла к телу, губы были плотно сжаты. Волосы закрывали основную часть лица, мешая определить эмоции. — Невестушка! — заорал Забини, рванув в сторону незнакомки. — Невестушка? Что за...? — Драко вопросительно глянул на Тео и Пэнс. Нотт лишь невозмутимо пожал плечами, а Паркинсон выпучила глаза, жадно впитывая информацию, чтобы потом разнести по всему Хогвартсу новые сплетни. Блейз же во всю кружил незнакомку, откинув в сторону зонт и не обращая внимания на её протесты и косые взгляды со стороны других учеников. Отпустив девчонку, он смачно поцеловал её в щёку. — Забини, ты невыносим! Отцепись от меня, ради Салазара! Ты меня... — Возбуждаю? — ухмыльнулся парень. — Бесишь! — парировала девушка, изображая недовольство. Получалось у неё неплохо, но весёлые искорки в необычных глазах цвета вереска и едва сдерживаемая улыбка говорили, что эта игра ей нравится. Блейз подобрал зонт и, приобняв девушку за плечо, подошёл с ней к друзьям. — Ребята, это Хезер, прошу любить и жаловать, — волшебник по очереди указал на своих друзей и представил их подруге. Взгляды девушки и Драко пересеклись, но она быстро отвернулась. Парень удивлённо вскинул бровь и продолжил изучать незнакомку. Заметив интерес в сторону новенькой, Пэнси повисла на руке у Малфоя, помечая территорию, и спросила: — А почему невестушка? Драко улыбнулся. Паркинсон ревновала к любому столбу, и этот вопрос был задан с корыстной целью – выяснить природу отношений между другом и девчонкой, и, возможно, избавиться от потенциальной соперницы. — Люблю её безумной любовью, замуж позвал, а она всё цену себе набивает, — Блейз наклонился к друзьям и прошептал: — Ломается. Хезер закатила глаза и мученически застонала: — Мерлин, дай мне сил и терпения! — ткнув его в бок, она посмотрела на новых знакомых. — Не слушайте его, он как всегда несёт бред. Это мои родители хотели устроить помолвку, а его мать эта идея не впечатлила. Не удивительно... Зная отношение матери Блейза к браку, это должна бы была быть очень выгодная партия с чистокровной и богатой аристократкой, чтобы она хотя бы рассмотрела её кандидатуру. Но даже при этом отношении, чёрная вдова дала сыну свободу самому выбирать себе девушек. На простушек она закрывала глаза, зная, что отношения долго не продлятся. Скажем так, позволяла сыну нагуляться перед тем, как найти спутницу для семейной жизни. — А как твоя фамилия? — спросил Нотт. — Беннет. — Грязнокровка, — скривилась Паркинсон, будто съела лимон. Яда в ней всегда было предостаточно. — На что твои родители надеялись? Что вот так просто их безродная... — Пэнси, закрой рот, — сладким голосом мурлыкнул Забини. Пристыженная девушка замолчала, но по взгляду было ясно, что она эти слова скоро припомнит. Атмосфера стала тяжёлой. Все пятеро шли до вагона молча. Малфой опять погрузился в свои мысли. С каких пор Забини так лоялен к грязнокровкам? Бесспорно, после битвы все дети пожирателей смерти ведут себя терпимее, кроме Пэнси, разумеется, у неё всегда было туго с соображалкой. Но даже показная терпимость ограничивается тем, что чистокровные держат язык за зубами, во взглядах аристократии волшебного мира всё так же сквозит презрение и отвращение к предателям крови. Что изменилось для Блейза? Неужели он питает к этой девчонке искренние нежные чувства? С одной стороны, его можно понять, она достаточно симпатичная: блондинка с длинными волосами, стройная фигура, небольшой прямой носик и пухлые губы, мягкие черты лица и звонкий голос... Но разве этого достаточно, чтобы за три месяца так изменить своё мировоззрение, которое тебе вбивали в голову с рождения? Да и то, как он кинулся на её защиту... Пэнси явно этого так не оставит. Если её обидеть, то она превращается из обычной стервы в мстительную, и Забини прекрасно знает об этом. Нужно готовиться к худшему. Драко шёл между рядами сидений в поезде под шёпот со всех сторон. Даже его сокурсники не упускали возможности пошушукаться за его спиной. Кто-то подставил ему подножку, но встретив холодный взгляд, пролепетал извинения и опустил глаза. Бесхребетный идиот. Малфой чувствовал себя подавленным, но понимал, что показывать уязвимость нельзя. Теперь папочка, на которого он ссылался ранее, не поможет. Отныне он и другие дети пожирателей смерти – белые вороны, и они прочувствуют на своей шкуре всё то презрение и ненависть, с которыми ранее смотрели на грязнокровок. Им придётся дорого заплатить за своё былое высокомерие...