Sunset in the maze

Сегодня Джеймсу Поттеру исполнилось двадцать шесть лет. Изначально он планировал провести этот день дома, на диване, с пинтой мороженого, но вместо этого сейчас пил уже третью порцию виски и не сводил глаз с мужчины своей мечты. Двухэтажный клуб был до отказа набит народом. Движения толпы внизу больше напоминали колебание морских волн, а на втором ярусе — круговом балконе — люди слонялись в хаотичном порядке. Вдоль всей стены позади Джеймса тянулась барная стойка, где можно было заказать что угодно: от дешёвой текилы санрайз до неразбавленного виски из бутылки стоимостью в тысячу долларов. День рождения Джеймса с самого начала обернулся грёбаным кошмаром. Большую часть дня ему пришлось притворяться, что ему не наплевать с высокой колокольни на своих клиентов. Он постоянно массировал виски́, чувствуя напряжение и боль в глазах. Ему нужно было пропустить стаканчик-другой. А возможно, даже и три. Хотя… если быть честным, то как минимум шесть. Поэтому он отбросил идею с мороженым и пошёл в клуб, где обещали лучшую музыку, атмосферу и выпивку. А учитывая, что он был Джеймсом, мать его, Поттером и его состояние превышало доходы всех компаний из списка Fortune 500, вместе взятых, то он сразу же заказал себе чистый виски из бутылки за тысячу долларов. Прикончив первую порцию одним глотком, он швырнул чёрный пластиковый стаканчик на липкую стойку и велел бармену повторить заказ. Поттер никогда не жаловался на наследство и огромное богатство, оставленные ему родителями. Но бывали дни, когда из-за давления, которое оказывали на него лысеющие члены совета директоров, и из-за непредсказуемости фондовых рынков ему хотелось просто вышибить себе мозги. Вот почему меньше чем за десять минут он выпил уже три стакана спиртного, каждый из которых стоил больше, чем недельная зарплата большинства людей. Что ж, нужно было признать, что у него бывали дни и получше. Джеймс стоял на балконе, облокотившись о перила и кончиками пальцев держа полупустой стакан виски. Он просто наблюдал. Внизу танцевали сотни людей, но Поттеру ничего не стоило найти его взглядом даже среди многотысячной толпы. Он веселился прямо в центре танцпола. На его бледном лице то и дело мелькали красные, синие и фиолетовые лучи прожекторов. Чёрные джинсы сидели опасно низко на бёдрах, а рубашку заменял укороченный жакет с длинными рукавами — настолько тёмный, что он поглощал любой свет. И только на витиеватой вышивке вспыхивали яркие блики, когда он двигался. Возможно, в такой одежде было слишком жарко, но жакет настолько ему шёл, что Джеймс даже порадовался такому выбору. Поттер наклонился вперёд и упёрся бёдрами в перила балкона. Он не мог отвести взгляд. А если бы и мог, то не стал бы — уж слишком заворожила его увиденная картина. Было трудно в деталях разглядеть его лицо; он ни секунды не стоял на месте, танцуя с платиновой блондинкой. Но между ними не чувствовалось интимности, они не прижимались друг к другу так, как это делали остальные парочки, а просто по-дружески веселились. В их компании также была ещё одна девушка с тёплой медовой кожей, милой улыбкой и волосами, заплетёнными в дреды. Наконец он замедлился — с такого ракурса Джеймс мог получше его рассмотреть. И… Поттер чуть, блядь, не сдох, забыв, как дышать. Он был просто невероятен с этими густыми чёрными кудрями, в которые Джеймсу так отчаянно хотелось запустить пальцы. Его лицо будто создавали сами боги — правильные резкие черты лица, умопомрачительные скулы, полные губы и аристократический нос. Он выглядел дорого. Так, будто с младенчества привык к большим деньгам. Он не улыбался; голова была откинута назад, а глаза — полуприкрыты. Он бы полностью утонул в мириаде разноцветных огней, если бы его фигуру частично не скрывала плотная тень. Он выглядел так, словно ему было абсолютно по хуй на всех вокруг, и Джеймсу хотелось присвоить его себе. Полностью. Каждый сантиметр этой дерзкой надменности. Поттер наблюдал, как он вскинул руки вверх и вместе с блондинкой сделал разворот в такт. Девушка откинула голову назад и рассмеялась. Джеймс заметил, что почти на каждом его пальце сверкали и переливались кольца. Опасные вещицы, способные сломать кости, если ударить достаточно сильно. Джеймс хотел его. Джеймс так чертовски сильно его хотел. Но пока ему было достаточно просто наблюдать за ним с балкона. Он не будет мешать веселью, ведь у него ещё остались некоторые приличия; в конце концов, родители воспитали его правильно. Он не собирался подходить к парню своей мечты в таком виде — полупьяным, в чёрном деловом костюме, с криво завязанным галстуком и в пиджаке, сейчас брошенном на спинку диванчика. У него в жизни было множество красивых женщин и привлекательных мужчин, но этот точно был другим. Он выглядел так, будто был способен противостоять очарованию Джеймса. Будто мог вырубить Поттера к чёртовой матери, если бы только захотел. И Джеймсу настолько сильно хотелось заполучить его, что он даже не стал бы сопротивляться. Поттер продолжал потягивать виски и зачарованно наблюдать, игнорируя случайно задевающих его людей и тех, кто намеренно старался подольше оставаться в поле его зрения. Он спиной ощущал на себе пристальные заинтересованные взгляды, призывающие его обернуться и улыбкой пригласить поклонника продолжить вечер вместе. Но всё, о чём мог размышлять Джеймс, так это о том, стоит ли поступиться своей гордостью и просто спуститься на танцпол. И плевать на не подходящий обстановке офисный костюм. Джеймс сильнее сжал стакан в своей руке. Ему хотелось ощутить всё сразу — вибрацию его голоса, запах его тела, вкус его кожи. Каждый глоток виски обжигал горло. От трёх уже выпитых порций по венам растекался адреналин, уничтожая прежнюю решимость оставаться наверху. Интересно, где сейчас был Ремус. Люпину всегда удавалось образумить его. Обычно они приходили вместе, но потом разделялись. Джеймс уезжал на своей машине, а Ремус возвращался домой вместе с барменом. Поттер одним глотком прикончил виски и, оттолкнувшись от перил, направился прямиком к бару. Там его уже знали; он часто появлялся в этом клубе. Возможно, даже слишком часто. Всё зависело от того, насколько сложной была неделя. Получив очередную порцию, Джеймс развернулся к ограждению и занял своё привычное место. Он решил ещё немного понаблюдать. Нужно было ещё два или три стакана виски, чтобы окончательно расслабиться. Парень внизу всё так же беззаботно и беспечно танцевал. На втором этаже собралось множество людей. Балкон опоясывал весь клуб по периметру, предоставляя достаточно пространства для того, чтобы сотни гостей смогли разместиться у перил с напитками и наблюдать за танцполом. Джеймс надеялся раствориться в толпе и несильно выделяться на фоне остальных. Хоть он и обладал чертовски привлекательной внешностью — яркой улыбкой, красивыми чертами лица, высоким ростом, ухоженными волосами и кожей, всегда в дорогой и стильной одежде, — но всё же его нелегко было заметить с первого этажа из-за слишком большого скопления народа. Поэтому Джеймс был явно застигнут врасплох, когда он, остановившись посреди танца и слегка откинув голову назад, поднял взгляд и посмотрел наверх. На мгновение Поттеру показалось, что он кого-то ищет — повернувшись лицом к балкону, он медленно скользил взглядом по второму ярусу, изучая незнакомые лица, пока… Ох. Джеймс не стал отворачиваться. Несмотря на разделяющее их расстояние, он почувствовал остроту этого пронзительного взгляда. Его словно хотели пригвоздить к месту, разорвать на части и разобрать по кусочкам. Они оба замерли без движения, уставившись друг на друга. Он застыл на танцполе, стоя каменным изваянием среди извивающихся тел. Его пытались втянуть обратно в общий расслабленный ритм, но он не поддавался, смотря только на Джеймса. Джеймс поднёс стакан с выпивкой к губам и, слегка улыбаясь, сделал глоток. Ему было любопытно, кто же из них сдастся первым — или же они будут так стоять всю ночь? Тупиковая ситуация, в которой ни один не хотел уступать другому. Именно он первым пошёл на уступку — медленно улыбнулся и наклонил голову в сторону. Прямо сквозь толпу бросил Джеймсу безмолвный вызов. Ну же, подойди ко мне. Джеймс покачал головой — всего один раз — и нарочито медленно сделал ещё один глоток. Дай мне закончить. И улыбка на его лице, такая милая за мгновение до этого, вдруг стала едкой и острой, как лезвие ножа. Оставив Поттера наблюдать за собой с балкона, он отвернулся и направился ближе к выходу. Отсветы прожекторов, отражающиеся от узоров на его пиджаке, не давали ему затеряться среди остальных танцующих. Лестница справа от Джеймса вела прямо к краю танцпола. Понадобилось бы всего лишь несколько минут, чтобы спуститься, пробраться сквозь толпу и оказаться лицом к лицу с единственным человеком, с которым он хотел провести эту ночь. Но Джеймс не спешил. Смотрел. Допивал свой виски. Дорогой виски, между прочим. Поттер как раз сделал очередной глоток — маленький, чтобы алкоголь не сильно ударил в голову, — когда заметил парня с русыми волосами, в нелепой сине-жёлтой гавайской рубашке. Тот внезапно вынырнул из толпы и оказался слишком, сука, близко к тому, кого он уже заприметил. И, блядь, как же его это выбесило. Джеймс понимал, что было неразумно так злиться, ведь он сам отказался спуститься, но его неимоверно злил тот факт, что такой чертовски красивый брюнет одарил улыбкой какое-то недоразумение, посмевшее прийти в клуб в сине-жёлтой гавайской рубашке. В клуб, куда вход стоил не меньше пятидесяти фунтов. Да вы, должно быть, блядь, шутите? Джеймс не отрывал взгляда от парочки. Гавайская Рубашка, как он уже успел мысленно окрестить этого придурка, просунул руку под его потрясающий чёрный пиджак и пробежал короткими тонкими пальцами по плавному изгибу спины, каждый позвонок на которой Поттер изучал в течение многих ночей. Тонкие губы прикоснулись к его красивым ушам — о, Джеймс знал форму этих изящных ушных раковин лучше, чем свою собственную, — и прошептали что-то, о чём он мог только догадываться. Без сомнения, это была какая-то пошлость. Наверняка Гавайская Рубашка думал, что он выиграл джекпот, сделав удачную ставку, и по счастливой случайности уведёт домой самого горячего парня на танцполе. Да ни хрена подобного. Сейчас они танцевали, тесно прижавшись друг к другу. И ох, так дело точно не пойдёт. Пора это заканчивать. Джеймс Поттер был хорош во многих вещах: в бизнес-предприятиях, сделках на миллионы долларов, прогнозах фондового рынка. Он мог убедить кого угодно в чём угодно, отлично управлял своими финансами и никогда не опаздывал, даже если выходил из дома не вовремя. Но ему никогда не давался самоконтроль. И когда Джеймс, встретив взгляд тёмных глаз из-под полуопущенных ресниц, заметил, как красивые губы слегка изогнулись в нахальной улыбке, вся его решимость держать себя в руках улетучилась, как дым. Поттер залпом допил остатки виски. Он оттолкнулся от перил и, повернувшись, увидел, что Ремус возвратился к их столику. В руке у Люпина был телефон, а сам он выглядел немного взъерошенным, как будто его совсем недавно целовали до потери сознания. Ремус посмотрел на Джеймса, когда тот со стуком поставил свой стакан на стол. Люпин выгнул бровь и поджал губы. — Серьёзно, Джеймс? Давай не будем разбивать ещё один. Сегодня только понедельник. — Я иду вниз. Ремус понимающе кивнул. — Только не бей никого сегодня, ладно? В прошлый раз был полный бардак. Я бы не хотел платить за дополнительный детейлинг, чтобы избавиться от кровавых пятен на задних сиденьях. — Я заплачу, если что. Чёрт, да я даже куплю тебе новую машину. — Это дело принципа, — парировал Люпин. Джеймс фыркнул. — Присмотришь за пиджаком? — Как и всегда. Люди расступались перед Джеймсом, когда он шёл сквозь толпу; он был уверен, что на его лице отчётливо читалось желание убивать. Он всё ещё не мог перестать думать об этих ужасных коротких маленьких ручках на такой красивой и нежной коже. Коже, которую он только вчера ночью ласкал своими собственными руками. Поэтому с каждым шагом, приближающим его к танцполу, слепая ярость в нём разгоралась всё сильнее. На первом этаже было не меньше сотни людей. Джеймс тяжело вздохнул. Ему не хотелось оказаться в этой гуще народа, но перед глазами всё ещё стояла неприятная картина: мерзкие ручонки под чёрным пиджаком, спускающиеся по такому желанному телу. Это зашло слишком далеко. Джеймс не мог оставаться на балконе и ждать в стороне. Он засучил рукава и начал проталкиваться сквозь танцующих, ощущая исходящий от них жар. Действие алкоголя тоже сказывалось — по венам бежало пьянящее тепло, от которого Поттеру даже стало не по себе. Спустя несколько минут давки он наконец увидел впереди это ужасное сочетание синего и жёлтого. Сложно было не заметить такую уродливую рубашку. Полное оскорбление моды. На мгновение Джеймсу показалось, что он уже возможно танцует с другим, приняв мудрое решение оставить этого мудака позади. Но тут Гавайская Рубашка развернулся, вновь открывая Поттеру обзор на изящную спину в дорогом чёрном пиджаке, обнажённую поясницу и эти мерзкие, короткие грёбаные пальцы, которые находились в опасной близости от пояса его джинсов. Джеймс не колебался ни секунды. Даже не раздумывал. К этому моменту он был уже слишком взбешён, чтобы действовать разумно. Поттер протиснулся между разделяющими их людьми и, протянув руку, запустил пальцы в мягкие чёрные кудри, обхватывая ладонью чужой затылок. Он делал так уже тысячу раз и наизусть знал эти ощущения. Джеймс сжал в руке пряди волос и потянул на себя, зная, что причиняет лишь определённый дискомфорт, но не боль. Улыбка Джеймса была больше похожа на оскал. Он с удовольствием наблюдал, как триумф на физиономии Гавайской Рубашки сменяется смятением, потому что парень, которого тот уже считал своим призом, неожиданно прильнул к груди другого. Джеймс положил свободную руку на подтянутый живот и притянул его ещё ближе к себе. Раздражение вспыхнуло в слишком маленьких водянистых глазах Гавайской Рубашки, как только он понял, что произошло. — Какого чёрта ты творишь? — Исчезни. — Джеймсу пришлось повысить голос, чтобы перекричать музыку. — Здесь тебе ничего не светит. — Он танцевал со мной. А ты, блядь, кто такой? — Его грёбаный жених. Так что проваливай. На долю секунды Джеймс действительно подумал, что ему всё-таки придётся сегодня помахать кулаками. Уж слишком изучающий взгляд был у Гавайской Рубашки, который явно прикидывал, стоит ли ввязываться в драку. Но, видимо оценив высокий рост и широкие плечи оппонента, он решил отступить, поэтому лишь покачал головой и растворился в толпе. Поттер чуть опустил голову и низким голосом произнёс: — Правда, любовь моя? Сколько ещё раз ты будешь меня злить и провоцировать? Мы не можем продолжать в том же духе. Я уже устал решать проблему силой, а потом откупаться от пострадавших деньгами. Регулус откинул голову на плечо Джеймса. На его губах играла улыбка. — Я же сказал тебе спуститься. Ты не захотел. Мне пришлось применить творческий подход. Джеймс хмыкнул и, высвободив руку из густых кудрей, провёл тыльной стороной ладони вокруг тонкой шеи. Чтобы Регулус не посмел поднять голову с его плеча, он прижал большой палец к пульсирующей венке прямо под его подбородком. — Или ты мог бы просто подождать. Блэк тихо выдохнул; Джеймс почувствовал ладонью лёгкую вибрацию. — Мне не хотелось ждать. — Ты так избалован, — произнёс Джеймс, покусывая ушную раковину Регулуса. — Так чертовски, блядь, избалован, до мозга костей. — Мы просто танцевали. Рука Джеймса немного сжалась — всего лишь лёгкое давление, — но Регулус резко выдохнул, закрыв глаза. — С тем парнем? Господи, любимый. Где твой вкус? Джеймс познакомился с Регулусом два года назад именно в этом клубе. Сперва он наблюдал за Блэком издалека, прислонившись к перилам со стаканом виски в руке, пока не набрался смелости и не подошёл. Это был первый раз, когда Поттер встретил младшего брата Сириуса, но даже тогда Регулус был прекрасен — двадцатидвухлетний выпускник университета, наконец-то вернувшийся из Франции после четырёх лет за границей. В ту ночь Джеймс впервые привёл Регулуса к себе домой. — Для тебя в порядке вещей уезжать с парнями из клуба к ним домой? — спросил тогда Джеймс. Вопрос был невинным. Простое любопытство. Он и раньше слышал о Регулусе, но, кроме имени, ничего о нём не знал; до того вечера их пути никогда не пересекались. Всё произошло внезапно — эта непреодолимая тяга, невероятное желание им обладать. — Что, если мой ответ «да»? Тебя это смутит? — Нет. Но в этом случае мне придётся сделать остановку, чтобы купить презервативы. Не думаю, что они у меня есть дома в запасе. И Регулус, уже тогда отличавшийся дерзкой манерой поведения, ухмыльнулся и ответил: — Очень смело с твоей стороны предполагать, что я позволю тебе себя трахнуть. — Разве не поэтому ты в моей машине? — Я могу передумать. Может, у тебя в квартире полный бардак. Джеймс усмехнулся. — Это не так. — Или у тебя плохо с прелюдией. Джеймс снова усмехнулся. — Нет. Это моя любимая часть. — Или у тебя маленький член. Джеймс сверкнул на него глазами. — Он определённо не маленький. — О. Да у тебя большое эго, — произнёс Регулус со смехом в голосе. — Можешь сам убедиться, — надменно и уверенно ответил Джеймс. На губах Регулуса появилась едва заметная, но пока ещё слишком робкая улыбка. — Обычно я ни с кем не уезжаю из клуба, — наконец сказал он. — Я просто хожу потанцевать с друзьями. — Хорошо. — И ты мне веришь? Вот так просто? — Я знаю, когда люди лгут. Ты не лжёшь. — Глупо с твоей стороны делать такие выводы. Я могу быть просто очень хорошим лжецом. — Возможно, но я в этом сомневаюсь. Ты либо вообще игнорируешь мои вопросы, либо отвечаешь на них встречными. И когда ты всё же отвечаешь, я знаю, что это искренне. Ты не похож на человека, который будет лгать без причины. Кажется, Регулусу это понравилось — то, что Джеймс уже его понимал; проявлял внимание к тому, что и как он говорил. Поэтому он позволил Поттеру отвести себя в пентхаус с невероятно высокими потолками и панорамными окнами, из которых открывался вид на Лондон, и дал ему трахнуть себя на стольких поверхностях, на скольких это было возможно за одну ночь. Джеймс не собирался начинать что-либо с Регулусом. Осознание того, с кем именно он переспал, когда они проснулись в его постели на следующее утро, лишь всё усложнило. Сириус убил бы его за это. А Поттер на самом деле просто хотел весело провести время, одну-единственную ночь. Только вот на следующей неделе он снова увидел Регулуса и снова отвёз его к себе домой. И снова на следующей неделе. И снова, и снова, и снова, пока, наконец, не сдался и не пригласил Регулуса на свидание. Эти хитрые игры начались почти сразу. Регулус был чертовски умён; ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что Джеймс ужасно ревнив. У Блэка отлично получалось добиваться от Поттера того, чего он хотел. Регулус знал все способы, как поставить Джеймса на колени; выяснил, что заставляет его улыбаться, а что — выходить из себя. И Джеймсу это очень не нравилось. Иногда он просто ненавидел игры Регулуса. Но он любил Блэка больше, чем кого-либо в своей жизни, поэтому спускал ему всё это с рук. Он позволял Регулусу веселиться, потому что, что бы ни происходило и как бы ни накалялась обстановка, они всегда возвращались домой вместе. Именно Джеймсу удалось разгадать Регулуса, заглянуть за его фасад холодности и высокомерия, заставить его умолять о близости. Вся дерзость и нахальство Блэка, которые он носил, словно броню, терялись в жарких объятиях Джеймса на смятых простынях. Мир сузился до них двоих, когда Джеймс развернул Регулуса, положив обе руки на его обнаженную талию. — Я скучал по тебе, — произнёс он, прижимаясь лбом ко лбу Блэка. — Это мой день рождения. Можешь хотя бы раз вести себя нормально и не играть со мной в свои игры? Регулус усмехнулся ему, серые глаза мерцали в меняющемся освещении. — Ну я был бы не я, если бы вёл себя нормально. Да и ты был бы не ты, если бы хотел, чтобы я вёл себя нормально, я прав? Вздохнув, Джеймс провёл рукой по животу Регулуса вверх, коснулся выступающих рёбер и большим пальцем задел сосок. Ответная дрожь Блэка заставила его довольно улыбнуться. — Это мой любимый наряд, — произнёс Поттер рассеянно, притягивая Регулуса ближе к себе. — И меня бесит, что Гавайская Рубашка трогал своими мерзкими руками тебя и одежду, которую я купил. Блэк откинул голову назад и рассмеялся. Этот смех, такой красивый и открытый, он берёг только для Джеймса. — Ты прозвал его Гавайской Рубашкой? — Да. Я имею в виду, какой мудак наденет такую уродливую рубашку в клуб? — Ты невыносим. — А ты — колючий ублюдок, которому нравится выводить меня из себя. Регулус прижался губами к чувствительному месту под подбородком Джеймса. — Я просто хотел потанцевать с тобой. Ведь это твой день рождения. — Ты мог бы и подождать, — возразил Поттер. — Я допивал свой виски. У того парня были пальцы как маленькие грёбаные сосиски. И он положил их на тебя. Ёбаный наглец. — И что ты будешь с этим делать? — насмехаясь, поддразнил Регулус, прижавшись губами к уху Джеймса. Джеймс застонал, пальцами впиваясь в нежную кожу Блэка. Иногда у него создавалось ощущение, что он знал Регулуса лучше, чем даже самого себя. — Нам пора домой, любовь моя. — Я хочу потанцевать. — А я хочу тебя трахнуть. Напомни-ка мне, чей сегодня день рождения? — Джеймс снова запустил руку в волосы Регулуса и потянул на себя, заглядывая ему в глаза. Несмотря на то, что Блэк был ниже ростом и его взгляд упирался Джеймсу в подбородок, то, как он смотрел — пристально, дерзко и высокомерно, — производило неизгладимое впечатление. — Хорошо. Но дай мне предупредить Сириуса о том, что я ухожу. Они переплели пальцы и вместе начали проталкиваться через толпу. От ощущения тёплой ладони в своей руке буря в груди Джеймса улеглась. Они целый день не виделись — большую часть времени оба были слишком заняты и пересекались только вечерами. Поэтому даже такое прикосновение приносило успокоение и немного смягчало накопившееся раздражение. Они обнаружили Сириуса именно там, где и ожидали: на коленях у Ремуса; обхватив Люпина своими бёдрами и сцепив руки у него на шее, Сириус был полностью поглощён поцелуем. Регулус подошёл к ним и легонько щёлкнул брата по виску. Сириус отстранился, раздражённый и готовый разразиться гневной тирадой. — Серьёзно, Реджи? — Я возвращаюсь домой. — На этих словах он жестом указал в сторону Джеймса. — Привет, Джеймс. С днём рождения, — улыбаясь Поттеру, произнёс Сириус. Он был словно другой версией Регулуса — немного мягче и намного добрее. — Ты выглядишь взбешённым. Что натворил Реджи? — Твой брат — заноза в моей заднице. — Разве я не предупреждал тебя, чтобы ты не... Ай. Какого хрена? Регулус снова поставил ему щелбан, на этот раз прямо между глаз. — Никто не спрашивал твоего мнения, Сириус. Ты не будешь против, если я уйду? Сириус бросил взгляд на бар позади них, прищурившись и слегка поджав губы. А затем кивнул. — Я думаю, Питер сегодня прекрасно справится с баром без нас. Ты можешь идти домой. Весь клуб принадлежал братьям Блэк, хотя это был больше проект Сириуса, нежели Регулуса. Регулус же предпочитал работать в компании Джеймса. Младшему Блэку нравилось командовать кем-то просто потому, что у него была такая возможность. А ещё он любил заглядывать в кабинет Поттера в перерывах между совещаниями, чтобы забраться к нему на колени и начать его раздевать, путаясь руками в пуговицах, молниях и галстуках. Джеймс схватил свой пиджак с дивана и сжал шею Сириуса, проходя мимо него. — Веселитесь, детки. Не засиживайтесь допоздна, — сказал он и протянул руку, чтобы взъерошить волосы Ремуса. Люпин шлёпнул его по руке, сверкнув глазами. — Иди на хуй, Джеймс. — Он как раз собирается, — нахально вмешался Регулус. Сириус показал обоим фак и, когда Регулус уже отвернулся, прокричал: — Не то чтобы мы хотели об этом знать, Реджи! Джеймс обхватил пальцами запястье Регулуса и потянул его сквозь толпу. Опьянение уже успело сойти на нет, но ему было плевать. Ему просто хотелось вернуться с Блэком домой и оказаться в их постели. Выпивка была всего лишь средством успокоить нервы и сгладить последствия не очень удачного дня. Но Регулус был гораздо лучшим лекарством. Когда они вышли на улицу, их окутал прохладный весенний воздух. Начался мелкий дождик, и запахло свежестью, непривычной для больших городов. Пока они ждали, когда парковщик подгонит машину Джеймса, Регулус вдруг сказал: — Я купил тебе торт сегодня утром. Он дома в холодильнике. Дома. Джеймсу нравилось, как Регулус произносил это слово. Было ощущение, будто он говорил о чём-то очень для него ценном и невероятно важном. Блэк переехал к нему полгода назад; Джеймс жаловался, что платить безумные суммы за два жилья непрактично, особенно когда Регулус всё равно всё время проводил у него в квартире. Кроме того, очень многое поменялось, когда Блэк официально стал его женихом. После этого переезд стал естественным продолжением развития их отношений. — Мило с твоей стороны, — заметил Джеймс. — Лучше не привыкай. — Даже и не думал, любовь моя. — Джеймс протянул руку, чтобы легонько щёлкнуть Регулуса по кончику носа, но быстро отступил назад, когда тот попытался отмахнуться. Мгновение спустя парковщик подогнал их машину — элегантный, полностью чёрный мазерати, который был способен развивать скорость, непозволительную для лондонских улиц. Но именно поэтому Регулус и любил эту тачку, а Джеймс уже давно смирился с тем, что Блэк всегда получал то, чего хотел. Особенно если Джеймс мог с лёгкостью ему это дать. Они ехали домой в тишине. Одна рука Джеймса покоилась на руле, а вторая — на бедре Регулуса. Блэк был занят тем, что возился с радио, выбирая подходящую песню. Клуб находится недалеко от апартаментов Джеймса: всего десять минут по пробкам — и они были на месте. Джеймс припарковал мазерати на U-образной подъездной дорожке перед высоким многоэтажным зданием. Он бросил ключи служащему на входе и кивнул, когда тот произнёс: — Добрый вечер, мистер Поттер. Джеймс тысячу раз пытался убедить их всех называть его просто по имени, но никто из персонала так этого и не делал. Даже молодой лакей, который видел его каждый день, всегда приветствовал его добродушной улыбкой и мягким «Здравствуйте, мистер Поттер», когда открывал ему дверь, ведущую в здание. Они вошли в лифт в дальнем конце вестибюля, всё так же храня молчание. Поттер нажал на кнопку верхнего этажа и бросил взгляд в сторону Регулуса, который демонстративно смотрел перед собой, пока стальные двери не закрылись. Джеймс физически ощущал, как в таком маленьком помещении повысилась температура. Напряжение между ними обжигало и, казалось, в любой момент было готово вспыхнуть. И как обычно, Регулус оказался тем, кто первым чиркнул спичкой. — Знаешь, — произнёс он, нарушая тишину, — а мне он показался довольно симпатичным. Джеймс резко выдохнул. — Регулус, — с предупреждением в голосе отозвался он. — Не думаю, что его рубашка была настолько плоха. Просто немного… — Регулус, — крылья носа Джеймса раздувались от частого дыхания, а желваки заметно напряглись на его скулах, — не начинай. Блэк пристально рассматривал свои ногти. В отличие от Поттера, который с каждой секундой становился всё более напряжённым, он стоял в расслабленной, чертовски непринуждённой позе. — Его звали Дейв. Думаю, он был американцем. Судя по его акценту… Джеймс с размаху ударил ладонью по панели лифта, нажав на кнопку аварийной остановки с гораздо большим усилием, чем требовалось. Лифт резко замер, и Блэк, споткнувшись от толчка, попятился назад. Прежде чем он успел нормально выпрямиться, Джеймс прижал его к стене, просунул колено между его ног и обхватил тонкие запястья, удерживая их одной рукой у него над головой. — Блядь, ты так сильно раздражаешь, — процедил Поттер. Он впился губами в нежную шею Регулуса и, запустив свободную руку ему под пиджак, сжал пальцы на узкой талии. Немного отстранившись, Джеймс уставился на своего жениха. В глазах Блэка плясали чёртики, а зрачки расширились настолько, что почти поглотили серую радужку. Регулус вздёрнул подбородок. — Не моя вина, что ты так ревнуешь. — Ты меня провоцируешь, — возразил Поттер. — Ты слишком легко ведёшься. Хватка Джеймса на запястьях Регулуса стала сильнее. Конечно, Блэк был прав. Джеймс каждый раз попадался на его уловки. — Забудь его имя, — потребовал он. — И забери назад свои слова о том, что он симпатичный. — Заставь меня. — Регулус. Блэк наклонился, едва касаясь своими губами губ Джеймса, и прошептал: — Заставь меня. Поттер подался вперёд и впился в рот Регулуса жёстким поцелуем, от которого, вполне вероятно, останутся синяки. Глубоко внутри Джеймс хотел быть нежным и ласковым, но сейчас не мог себя сдерживать. Просто он до сих пор не мог выбросить из головы тот образ Регулуса на танцполе и руки, ласкающие его тело. Чужие руки. Джеймс требовательно провёл языком по сомкнутым губам Регулуса, и Блэк утробно застонал, подчиняясь его напору. Поцелуй был грязным, безумным, отчаянным, потому что Поттер мечтал о нём с той самой минуты, как увидел Регулуса в клубе. Чёрт возьми, да он думал об этом поцелуе весь день. Джеймс одной рукой подхватил Регулуса под колено и закинул его ногу себе на бедро. — Возьми свои слова обратно, — повторил Джеймс, когда Блэк впился зубами в его нижнюю губу — достаточно сильно, чтобы причинить боль. — Нет. Джеймс что-то недовольно прорычал и второй рукой повторил манипуляцию с другим коленом, теснее прижимая Регулуса к стене. Уткнувшись носом в шею Блэка, он вынудил его запрокинуть голову и дать полный доступ к своей нежной коже. — Ты не можешь трахнуть меня здесь, — выдохнул Регулус и с глухим стуком откинул голову назад, позволяя Джеймсу атаковать ласками свою шею. — Я владелец этого чёртова здания. Я могу делать всё что захочу, — прошептал Джеймс, губами едва касаясь бьющейся жилки на шее Регулуса; он чувствовал, как у Блэка учащается пульс. Быстрый, но ровный ритм полностью совпадал с его собственным. — Здесь камеры. — Регулус выгнул спину дугой, когда Джеймс провёл языком по впадинке между ключицами, вырисовывая линию вверх от центра к челюсти. — Я скажу охране всё стереть. Джеймс взял Регулуса за подбородок и повернул его голову так, чтобы их глаза встретились и затем, лукаво улыбнувшись, добавил: — Но прежде я заставлю их прислать мне отснятый материал. Глаза Регулуса слегка расширились. Он поражённо выдохнул. — Ты не посмеешь. — О, даже не сомневайся, любовь моя. Взгляд Регулуса плавно переместился с тёмных ресниц Джеймса на его губы и обратно. — Ладно, — наконец сдался он. — Гавайская Рубашка был мерзким. Самый мерзкий парень, которого я когда-либо встречал. Поттер широко ухмыльнулся. — И? — И что? — Регулус, извиваясь, скрестил лодыжки на пояснице Джеймса и притянул его ещё ближе, жаждая более тесного соприкосновения. — Скажи мне то, что я хочу услышать, любовь моя. Регулус сузил глаза. — Именно ты здесь раздражаешь. Просто чтобы ты знал. Джеймс слегка закусил нижнюю губу, по-прежнему ухмыляясь. Он ждал, наблюдая за тем, как извивается Регулус в его хватке, но не позволяя ему получить желаемое. — Я — твой, — сквозь стиснутые зубы наконец произнёс Блэк, замирая на месте. Его грудь тяжело вздымалась от безуспешных усилий. — Я — твой, хорошо? Ты раздражающий, чрезмерно заботливый, ревнивый… Джеймс снова приник к его губам, продолжая улыбаться. На этот раз — целуя медленнее, тягуче. Сладко. — Я люблю тебя, — тихо прошептал Поттер, ощущая, как в груди разливается тепло от таких приятных слов. Регулус закатил глаза и толкнул его в грудь. — Опусти меня. Я не для того столько сил потратил, выводя тебя на эмоции, чтобы ты сейчас стал мягким и пушистым. — О, я всё равно собираюсь трахнуть тебя, — пообещал Джеймс. — Я просто хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю, прежде чем я это сделаю. — Боже, Джеймс Поттер, ты такой болван. Но когда Джеймс так и остался стоять на месте, даже не пытаясь выполнить его просьбу и продолжая терпеливо ждать, Регулус добавил: — Я тоже тебя люблю. А теперь опусти меня. Поставив Регулуса на пол, Джеймс отступил и не глядя нажал кнопку на панели. Лифт снова пришёл в движение, стремительно поднимаясь к пентхаусу. — Интересно, сколько людей сейчас ждут лифта? — рассеянно спросил он. Регулус уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но Джеймс обхватил его рукой за талию и, притянув к себе, уткнулся носом ему в шею. Он глубоко вздохнул, чувствуя умиротворение вперемешку с очень сильным возбуждением. Джеймсу казалось, что его нервы были словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Прозвучал сигнал прибытия лифта, и двойные двери разъехались в стороны. Пентхаус Поттера представлял собой просторные апартаменты, отличавшиеся чрезмерной показной роскошью и лоском. Внимание сразу привлекали высокие потолки и панорамные окна с видом на Лондон. Джеймс бросил бумажник и ключ-карту на столик у входа, стянул пиджак и кинул его на спинку дивана. Он услышал, как Регулус снял ботинки и, тихо пройдя на кухню, начал открывать и закрывать ящички и шкафчики. Когда Поттер зашёл, Регулус сидел на островке и болтал ногами, беззаботно улыбаясь. Рядом с его бедром на тарелке лежал кусочек торта. — С днём рождения, Джеймс. Именно в такие моменты, когда Регулус становился мягче и улыбался ему этой особенной открытой улыбкой, Поттер понимал, почему так сильно любит этого человека. Джеймс был готов пойти на всё ради него. Регулусу нужно было только попросить. Приблизившись, Джеймс раздвинул колени Регулуса и встал между ними. Руками он медленно провёл вдоль стройных ног, остановившись на бёдрах. — Споёшь для меня? — Никогда. — Регулус взял тарелку и, удерживая её между ними, наколол на вилку торт. — Я не пою. — Я бы поспорил, любимый, — задумчиво произнёс Джеймс и рассмеялся, когда Блэк бросил на него косой взгляд. — Вот. Ешь. — Регулус поднёс вилку с тортом к губам Джеймса. — Я купил десерт не для того, чтобы он пропадал зря. Джеймс фыркнул, но открыл рот и откусил кусочек. Это был шоколадный — его любимый — и не слишком сладкий торт. Он одобрительно хмыкнул и потянулся за второй вилкой. Но прежде чем он успел её взять, Регулус шлёпнул его по руке. — Я не позволю тебе кормить себя, — пробормотал он, снова вонзая вилку в торт. — Я в состоянии есть сам. — Ну, разочек? — Я тебе не доверяю. Дай тебе волю — и ты измажешь мне всё лицо глазурью. А потом будешь пытаться слизать её, как чёртова собака. Джеймс усмехнулся. — Я бы никогда. — Ты буквально думаешь об этом прямо сейчас. Я вижу это по твоим глазам. — Регулус откусил кусочек, устремляя острый взгляд на Поттера. И Джеймс, поняв, что его поймали с поличным, ответил: — Я сейчас думаю об этом лишь потому, что ты сам мне подал идею. Звучит забавно. Регулус сморщил нос и предложил Джеймсу ещё кусочек. — У тебя странные фетиши. — Абсолютно нет. — Абсолютно да. — Это ты кормишь меня тортом, — возразил Джеймс. Регулус вздохнул. — Только потому, что это твой день рождения. Я хотел сделать что-то милое. — Редкое явление. — Я же говорил тебе не привыкать к этому. — Не волнуйся, не привыкну. Но я определённо воспользуюсь этой ситуацией по максимуму. Регулус фыркнул и без дальнейших комментариев откусил ещё немного торта. Они вдвоём его уже почти доели. Он предложил Джеймсу последний кусочек, поднеся вилку к его рту, и, когда Поттер проглотил десерт, поставил тарелку на столешницу. Движения Регулуса были плавными, выверенными, как будто он внимательно продумывал каждое своё действие. — Что случилось, любимый? — спросил Джеймс, скользя взглядом по гладкой коже обнажённой груди Блэка и по его подтянутому животу. — Ты напряжён. Регулус капризно закусил губу и бросил взгляд на Джеймса из-под густых ресниц. Медленно наклонившись вперёд, он обдал губы Джеймса тёплым дыханием и прошептал: — Я думал, ты собираешься меня трахнуть, Джеймс Поттер. Джеймс сдавленно выдохнул. — Ты принёс торт. — А теперь торта нет. — Господи. Ты такой избалованный и нетерпеливый, — пробормотал Джеймс, качая головой. Он подхватил Регулуса за бёдра и дёрнув его на себя, прижал к груди. — Такое ощущение, что сегодня твой праздник, хотя это мой день рождения. — Секс — это взаимовыгодный подарок. Джеймс открыл рот, чтобы ответить, но Регулус сократил оставшееся между ними расстояние и поцеловал его с такой страстью, что у Поттера сразу вылетело из головы всё, что он собирался сказать. Он притянул Регулуса ближе и обвил рукой его талию. Когда Регулус скрестил ноги на его пояснице, обхватив обеими руками шею, Джеймс поднял его с островка и понёс в сторону спальни. Дорога не заняла много времени. Не отрываясь от поцелуя, Джеймс вслепую передвигался по пентхаусу, одной рукой скользя вдоль стен, а второй впиваясь в нежную кожу Блэка. Джеймс пинком открыл дверь их комнаты и, захлопнув её ногой, громко застонал, когда Регулус всосал его язык. Бесцеремонно бросив Регулуса на кровать, Джеймс забрался на него сверху и с двух сторон плотно обхватил его кудрявую голову. — Больше никаких игр, любовь моя. Регулус в этот момент одной рукой пытался развязать галстук Джеймса, а другой — расстегнуть пуговицы на его рубашке. Но, услышав тон голоса Джеймса, он замер и, нахмурившись, поднял взгляд на Поттера. — Что? — Больше никаких игр. — Джеймс сел на корточки, сорвал с себя галстук и отбросил его в сторону. — Больше не пытайся заставить меня ревновать только для того, чтобы я трахнул тебя погрубее. — Он закончил расстёгивать пуговицы на своей рубашке и, стянув её с плеч, отшвырнул куда-то в темноту. — Просто попроси меня. Я сделаю для тебя всё что угодно. Регулус неотрывно на него смотрел. Его дыхание сбилось, а кожа слегка порозовела от смущения, сделав его в глазах Джеймса ещё более привлекательным. — Но я… — Нет. Уже достаточно. — Джеймс одной рукой потянулся к штанам Регулуса, чтобы расстегнуть сначала пуговицу на поясе, а затем и молнию. — Я буду танцевать с тобой, когда ты захочешь. Буду укладывать тебя на эту кровать каждую ночь, если это то, что тебе нужно. — Он присел на колени, чтобы стянуть джинсы с бёдер Блэка. — Но однажды, в один прекрасный день, кто-то зайдёт слишком далеко. Или прикоснётся к тебе слишком интимно. Поттер расстегнул свои штаны. Он был до невозможного мучительно возбуждён и отчаянно хотел продолжения, но ему необходимо было решить эту проблему. Он уже давно собирался это сделать. — Я люблю тебя слишком сильно, чтобы делить с кем-то ещё, — мягко закончил Джеймс. Регулус сжал челюсть и полуприкрыл глаза, продолжая наблюдать за Джеймсом. Он ненадолго опустил взгляд, когда Поттер снял с себя брюки, но потом вновь посмотрел ему в лицо. — Я не знаю, как любить так, как ты, Джеймс. — Что ты имеешь в виду? — Вот так... вот так легко. У меня столько тараканов в голове. Я не заслуживаю этого. Джеймс снова навис над Блэком. Тесно прижавшись к нему всем телом, он несколько раз качнул бёдрами и глухо застонал, когда лёгкое трение принесло ему временное облегчение. На мгновение он потерялся в этих ощущениях — пальцы Регулуса впивались в спину, оставляя на коже царапины, комнату наполняли протяжные стоны, которые Джеймс с удовольствием выпивал до дна. Он отстранился, пытаясь собраться с мыслями. Регулус уже сам потянулся за поцелуем, но Джеймс не позволил ему продолжить. — Ты — само совершенство. И действительно заслуживаешь любви, — произнёс он. — Я бы ни черта в тебе не изменил. Но теперь мы обручены, Реджи. Мы не можем играть в эти игры вечно. Я устал использовать других людей в качестве прелюдии. Регулус обхватил лицо Джеймса руками. Его кольца холодом обожгли разгорячённую кожу. Он посмотрел Джеймсу прямо в глаза и произнёс: — Тогда покажи мне, что нам это не нужно. Сначала это был невинный поцелуй, просто едва заметное касание губ. Джеймс ждал, замерев на месте и позволяя огню в своих венах разгораться всё сильнее и сильнее, пока больше не осталось сил терпеть. Струна лопнула. Джеймс запутался пальцами в густых волосах Регулуса и опустил бёдра между его ног, сдерживая отчаянное желание. Он нежно провёл языком по нижней губе Блэка, будто спрашивая разрешения, и тот не стал медлить. Регулус, уже сгорая от нетерпения, приоткрыл рот, затягивая Джеймса в глубокий, жаркий, беспорядочный поцелуй, от которого у обоих перехватило дыхание. Джеймсу было так легко потеряться во вкусе этих мягких губ. Он даже забыл собственное имя, когда Регулус вскинул бёдра ему навстречу, прижавшись к его паху. Руки Блэка безостановочно блуждали по его спине, то и дело сжимая твёрдые мышцы и ногтями отчаянно впиваясь ему в кожу. В какой-то момент они поменялись местами. Регулус толкнул Джеймса в грудь и, ловко потянув его за лодыжку, перевернул, оказавшись сверху. Он оседлал бёдра Джеймса. Не теряя больше ни минуты, Регулус подался вперёд и языком провёл по челюсти Поттера, спускаясь вниз по его шее. Они оба тяжело дышали, их пульс зашкаливал. У Джеймса уже кружилась голова, когда Регулус сполз ниже, оставляя влажные поцелуи на его груди. Джеймс весь сгорал изнутри. Он застонал от ледяного прикосновения колец к своей коже и выгнул спину, когда Блэк подцепил своими длинными пальцами край его боксеров и начал медленно их снимать. Иногда Регулус затягивал эту часть прелюдии, с наслаждением добиваясь от Джеймса максимального количества соблазнительных стонов. Однако сегодня ему было не до этого. И Джеймсу тоже. Он хотел Регулуса так сильно, что уже был готов кончить. Настолько нестерпимым оказалось желание. Пока Блэк выцеловывал нежную кожу на внутренней стороне бёдер Джеймса, тот уже был близок к тому, чтобы начать умолять. Внезапно Регулус без лишних церемоний и ласк взял его в рот на всю длину. — Блядь, — прошипел Джеймс, цепляясь пальцами за простыни и отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Он положил одну руку на затылок Регулуса, зарывшись в мягкие локоны, а второй сжал свою подушку. Регулус всегда преуспевал во всём, за что бы ни брался. По его словам, это было семейное: врождённая потребность быть лучшим, выкладываться на все сто процентов, ни больше ни меньше. Однако Джеймс был уверен, что предки Регулуса никак не предвидели, что он применит своё мастерство в подобной ситуации. Но когда Блэк до упора заглотил его член, когда от вибрации его низких стонов у Джеймса поджались пальцы на ногах, он стал безумно благодарен Регулусу за то, что тот так стремился к совершенству. У Джеймса в голове словно произошло короткое замыкание. Он настолько потерялся в прикосновениях губ Регулуса, что даже не заметил приближение оргазма. Осознание обрушилось на него внезапно. Волна удовольствия накатывала слишком быстро и резко, по телу уже растекалось приятное тепло. Джеймс крепче вцепился в смоляные кудри и, с силой потянув назад, зашипел, когда Регулус наконец отстранился. — Я слишком близко, Реджи, — выдавил он, тяжело дыша и заставляя себя вернуться на землю. Регулус проложил дорожку поцелуев от живота к груди и вверх к подбородку, пока не оказался прямо перед лицом Джеймса, ухмыляющийся и такой чертовски самодовольный. — Обычно тебя хватает на дольше, — ехидно прокомментировал он. Джеймс посмотрел на его припухшие губы, красные и блестящие. — Я провёл весь день, думая об этом. — Отговорки. Глаза Джеймса сузились. Это был вызов. Регулус снова провоцировал, вызывая в нём раздражение, из-за которого он становился более грубым и резким. — И ты думаешь, что сможешь продержаться дольше? Регулус усмехнулся. Он протянул руку между их телами и обхватил пальцами член Джеймса, вывернув запястье именно так, как тому нравилось. Глаза Блэка вспыхнули триумфом, когда Джеймс оттолкнул его ладонь, пытаясь взять свои реакции под контроль. — Да, — ответил Регулус. — Да, я смогу. Джеймс полностью отпустил себя и грубо впился в губы Регулуса. Просунув руки ему под пиджак, он стащил его с хрупких плеч и отбросил прочь. Их зубы сталкивались, когда поцелуй стал совершенно бесконтрольным и безумным. Джеймс вжал Регулуса в матрас, прижимаясь к нему максимально близко. Одной рукой удерживая себя на весу, второй он обхватил горло Блэка. Поттер жадно следил за тем, как выгибается ему навстречу Регулус, обнажая шею, давая ему своё разрешение. — Ты невозможен, — прошептал он, сжимая ладонь ровно настолько, чтобы с губ Регулуса сорвался вздох. — Джеймс, — закрывая глаза, выдохнул Блэк. Он толкнулся бёдрами вперёд, но Джеймс намеренно отстранился и, запустив пальцы под резинку боксеров Регулуса, медленно их снял. Схватив Блэка за лодыжки, Джеймс притянул его на середину кровати. Он расположился между бёдер и, закинув длинные ноги себе на плечи, наклонился вперёд, злорадно ухмыляясь. Не меняя позы, Поттер рывком открыл ящик прикроватной тумбочки и принялся вслепую в нём рыться, пока Регулус, приподнявшись на локтях, покрывал поцелуями его грудь. Джеймс кинул маленькую бутылочку рядом с головой Регулуса и провёл рукой по его обнажённой груди, возвращаясь к шее. — Чего ты хочешь, любовь моя? — спросил он, мягко сжимая шею и большим пальцем поглаживая пульсирующую венку. — Ты должен сказать мне, чего ты хочешь. Регулус распахнул глаза. Он весь кипел от возмущения. — Ты слишком много болтаешь, Поттер. Джеймс сжал ладонь сильнее, и Регулус застонал, снова закрывая глаза. — Скажи мне, иначе так и будешь лежать здесь, возбуждённый и нетронутый. — Не посмеешь, — выдохнул Регулус дрожащим, надтреснутым голосом. — Хочешь проверить? Регулус сжал простыни в кулак; на его щеках появился румянец. — Джеймс. Поттер наклонился и укусил его за мочку уха. — Регулус, — мягко проговорил он. — Сегодня мой день рождения. — О, ты такой… — Но Поттер оборвал его тираду, вновь сжимая пальцы на тонкой шее, и Регулус растаял. Когда Джеймс отстранился, Блэк на выдохе произнёс: — Я хочу тебя, Джеймс. Просто трахни меня уже. Сейчас. — Он вздрогнул и крепко зажмурился. — Пожалуйста. Вот он — любимый момент Джеймса, чёртов святой грааль всего этого вечера. Регулус открылся перед ним. Его броня трещала по швам, и Джеймс мог бы полностью разрушить её, если бы захотел. Мог бы довести Регулуса до предела, заставив его умолять. Но Джеймс и так ждал достаточно долго. Не говоря уже о том, что сегодня был его день рождения. — Неужели это было настолько трудно, любимый? — насмешливо протянул Поттер, ухмыляясь, потому что на этот раз победил он. Джеймс прижал два пальца к губам Регулуса и выжидательно приподнял бровь. Регулус тоже уже был на грани и хотел Джеймса не меньше, поэтому без возражений приоткрыл рот, позволив пальцам Поттера скользнуть внутрь. Не разрывая зрительного контакта, он провёл по ним языком, и Джеймс почувствовал, что весь сгорает изнутри. Джеймс нежно и аккуратно подготавливал Регулуса, целовал его глубоко и жадно, словно изголодавшись по подобным ласкам. Он ловил каждый стон, каждый вздох, которые вырывались из горла Блэка при движении его ловких пальцев. И Джеймс всякий раз радовался, что весь верхний этаж принадлежал только ему, потому что вряд ли соседи были бы в восторге от громких криков кончающего под ним Регулуса. — Джеймс, — жалобно захныкал Блэк, выгибая спину и одновременно толкая Поттера в грудь. — Приступай, блядь, к делу. — Любитель покомандовать. — Хмыкнув, Джеймс взял бутылочку и, откупорив крышку, смазал свои пальцы и член. Тело прострелило мимолётным удовольствием от прикосновения. Но этого было недостаточно. Определённо недостаточно. Ему хотелось большего; он слишком долго сдерживался. Джеймс выпрямился, наблюдая за Регулусом, грудь которого тяжело вздымалась. — Готов? — Да. Джеймс наклонился и внезапно до синяков вонзил зубы в нежную кожу бедра Регулуса, сделав первый толчок. Тишину комнаты пронзил громкий, довольный стон Блэка. Находиться в Регулусе всегда было так невероятно хорошо, как будто он был создан специально для Поттера. Они, словно два кусочка пазла, идеально подходили друг другу. Полностью войдя в Регулуса, Джеймс рухнул на него сверху, слегка придавив своим весом. Оба прерывисто дышали. — Просто… скажи мне, когда я могу… — Джеймс уткнулся лбом в изгиб плеча Блэка, дрожа от напряжения. Внутри Регулус был тугой и горячий, и Джеймс терялся в этих непередаваемых ощущениях. — Я в порядке, — нетерпеливо ответил Блэк, качнув бёдрами навстречу. — Просто двигайся, Джеймс. Джеймс приподнялся и опустил взгляд на Регулуса: влажные кудри прилипли ко лбу, от лёгкой испарины тело немного блестело в темноте; бледная кожа приобрела розоватый оттенок. Он выглядел так, словно находился под кайфом. В груди Джеймса разлилось приятное тепло. Именно он сделал это с ним. Регулус, который обычно вечно вёл себя холодно и грубо, сейчас лежал под ним полностью поверженным. Поттер дотронулся до ладоней Регулуса, в которых тот всё ещё сжимал простыни, и аккуратно положил их на изголовье кровати, для пущей убедительности сжав пальцы Блэка. — Лучше держись крепче, любимый. Зрачки Регулуса почти полностью заполнили радужку. Он резко выдохнул, когда Джеймс практически вышел из него, а потом единым слитным толчком снова вошёл на всю длину. Это было последней каплей — Джеймс полностью потерял контроль, растворившись в ощущениях. Одной рукой он впился в матрас над головой Регулуса, а второй безжалостно сжимал чувствительную кожу, вдавливая Блэка в кровать и в бешеном ритме врываясь в его податливое тело. Их поцелуи были страстными, влажными, беспорядочными и чаще всего не достигали цели. Через некоторое время Джеймс просто прижался лбом ко лбу Регулуса и полностью сосредоточился на нём, наблюдая, как от удовольствия тот закатывает глаза и приоткрывает губы в беззвучном стоне. Джеймс иногда даже менял угол проникновения, просто чтобы увидеть реакцию Блэка. Почувствовав, что давление у основания позвоночника стало совсем невыносимым, Джеймс протянул руку между их телами и взял в ладонь член Регулуса. Потребовалась всего пара движений, чтобы довести его до края. Блэк выгнул спину и громко, прерывисто застонал. Джеймс кончил следом, рухнув на Регулуса и обдав его шею горячим дыханием. Некоторое время оба не шевелились. Регулус дрожал, пальцами всё ещё сжимая изголовье кровати, а Джеймс по-прежнему оставался неподвижным, изо всех сил стараясь выровнять дыхание. — С днём рождения, — неожиданно прохрипел Блэк. И Джеймс разразился смехом от непринуждённости его тона. Он вышел из Регулуса и перевернулся на спину, уставившись широко раскрытыми глазами в высокий потолок. — Это был мой лучший день рождения. Регулус вложил свою ладонь в ладонь Джеймса и повернулся на бок, чтобы полностью его видеть. — Больше никаких игр, — произнёс он, повторяя предыдущие слова Поттера. — Я больше не буду. Обещаю. Джеймс бросил на него испытующий взгляд в поисках любых признаков обмана или неискренности, но на лице Регулуса читались открытость и честность. Его щёки украшал лёгкий румянец, и было видно, что он ещё находится в эйфории от полученного оргазма. — Хорошо, — просто сказал Джеймс. — Больше никаких. — Только я и ты, — добавил Регулус, соединяя их мизинцы. — Только я и ты, любовь моя. Они полежали так ещё немного, пока ощущение испарины на коже не начало приносить дискомфорт. В душ Регулус пошёл вместе с Джеймсом. Они целовались под тёплыми струями воды, пальцы скользили по влажной, покрытой пеной коже. У них не было конкретной цели — оба просто наслаждались друг другом, довольствуясь ласковыми прикосновениями. После душа Джеймс надел спортивные штаны и направился прямиком на кухню, думая только об одном: о мороженом. Захватив упаковку из морозилки и две ложки из ящичка, он прошёл в гостиную. Дождь превратился в ливень. Тяжёлые капли громко барабанили по окнам. Для Джеймса самым большим преимуществом этого пентхауса являлся потрясающий вид на город, которым можно было любоваться в любую погоду. Он устроился на диванных подушках и вытянул ноги, полностью расслабившись. Через мгновение с другого края дивана показался Регулус в одной из оверсайзных толстовок Джеймса. Она и на Джеймсе-то сидела свободно, а на худеньком, изящном Регулусе и вовсе болталась. Даже рукава были слишком длинными. — Привет, любовь моя, — улыбаясь, протянул Джеймс. — Будешь мороженое? — Мы уже съели торт. — Обычно люди едят и торт, и мороженое, разве не так? Регулус пренебрежительно фыркнул и, обойдя диван, шлёпнул Джеймса по бедру. — Подвинься. — Попроси вежливо. Это мой день рождения. — Едва ли. Уже почти полночь. — Значит, это всё ещё мой день рождения. Регулус тяжело вздохнул. — Не мог бы ты, пожалуйста, подвинуть свои ужасно острые коленки, пока я их не сломал? — Так-то лучше. — Джеймс раздвинул ноги, похлопывая по свободному месту между ними. Регулус, удобно устроившись, прижался к Джеймсу спиной. Он взял предложенную ложку и снял крышку с упаковки. Джеймс крепко держал банку, пока Регулус доставал себе ложкой изрядную порцию шоколадного мороженого с хрустящей крошкой. — Я думал, мы уже ели торт? — поддразнил Джеймс, зачерпывая себе порцию десерта. — Ели. Но я не говорил, что мороженное под запретом. Некоторое время они просто сидели, поочерёдно погружая ложки в банку, и иногда перекидывались парой слов, наблюдая за дождём за окном. Гостиная была погружена в темноту, и лишь лунный свет проникал в комнату через панорамные окна. — Я не пойду завтра на работу, — небрежно произнёс Джеймс. — Мы можем поспать подольше. — М-м. — Послышался стук металла о зубы, когда Регулус запихнул в рот полную ложку шоколадного мороженого. — Или мы можем заняться сексом. Джеймс прижал свою холодную ложку к шее Регулуса, усмехнувшись, когда тот слегка заехал ему локтём по рёбрам. — Или так, — согласился он, покашливая от смеха. Наконец, мороженое почти закончилось. Регулус соскрёб ложкой со дна остатки, не желая оставлять ни капли. Джеймс убрал пустую банку на кофейный столик, а затем, взяв пульт, включил телевизор. Сперва на дисплее высветились часы — было пять минут первого. — Мой день рождения закончился, — разочарованно произнёс он. Регулус сполз по дивану вниз, увлекая за собой Джеймса. Они улеглись на бок лицом к экрану. Поттер лениво перекинул руку через талию своего парня и начал бездумно переключать каналы, зарывшись носом в ещё влажные волосы, которые пахли цитрусом. — Спасибо, ты мой самый лучший подарок на день рождения. Регулус фыркнул. — Не могу поверить, что ты хотел трахнуть меня в лифте. — Я всё ещё думаю, что это отличная идея. — Нет. Джеймс спрятал смех в мягких локонах Регулуса. С его лица не сходила улыбка, а всё тело окутало приятное тепло. В конечном счёте они остановились на фильме, который оба уже видели; звук телевизора был приглушён, позволяя им наслаждаться шумом дождя, беспрерывно барабанящего по окнам. Они заснули, держа друг друга за руки, и переплетя пальцы. Ладонь Джеймса оставалась крепко прижатой к груди любимого человека.