Почти (вставлять произвольно).

      Алексу почти тридцать пять лет. А тридцать пять лет – это почти сорок. А сорок – там уже пятый десяток пошёл. То ли дело Крис: еще тридцатника нет. Или Сержи, вообще молодняк. Хотя в его возрасте Алекс носился по Ванкуверу уже детективом, но имеет ли это значение? В те времена Алекс купил байк, устроился в БлэкЛист выходным диджеем, чуть-чуть позже даже женился. О последнем Рэй вспоминать не очень любит, да и последствия жрут его до сих пор. А Алексу, между прочим, уже почти тридцать пять.       Стоя перед зеркалом, Рэй думал, что вот он, вот эта гадина – кризис среднего возраста. Достаточно ли его возраст средний для кризиса? Вполне. Блядские тридцать пять. Ну почти тридцать пять. Почти сорок!       Алекс мысленно взвыл и зачесал волосы ладонью вбок. Потом зачесал в другой бок, потом на прямой пробор, потом завязал в хвост. После минуты вглядывания в своё отражение, Алекс издал мучительное "да блядь" и взъерошил копну волос двумя руками так, что теперь кризис среднего возраста стал проглядываться чётче. Ну нельзя же так в почти сорок лет?       Звонить по телефону Рэй уважал, но только по важным вопросам. Был ли данный вопрос важным, еще стоило проверить, но Рэй уже набирал. Спустя короткий разговор важность вопроса встала ребром и Алекс мгновенно обо всём пожалел. Снова сбегал к зеркалу и минут десять рассматривал увиденное. Так и пребывая в неоднозначном положении, Алекс решил разбираться со всем по мере поступления. Мера ждала своей очереди примерно в следующий вторник. Сегодня воскресенье, а это почти вторник. Ага, а тридцать пять – почти сорок. Заткнись нахрен.       Половина понедельника ушла на беготню за неудачливым вором, который после пробега длиною в километр в итоге решил спрятаться от полиции в холодильнике супермаркета. Если бы Алекс был вором, он бы прятал себя с тысячедолларовыми украшениями из ювелирки где-нибудь заграницей. Или хотя бы в чёрном тонированном мерсе с быстрым водилой.       Вторая половина чем-то выдающимся не гордилась. Криса послали в городскую мэрию, а Алекса как всегда послали на хуй – сортировать архив. Ради справедливости можно заметить, что архив действительно в последнее время сильно зарос и нуждался в разборе. Алекс привык выполнять такую работу скорее машинально, чем вдумчиво, поэтому мозг всегда занимался чем-то не тем, чем занимались руки. Мозг снова обсасывал тему кризиса и тему вторника. Тридцать пять – почти сорок, понедельник – почти вторник. Почти в край заебал, отвечаю.        Вторник прошёл более насыщенно. Весь день Рэй с Крисом мотался по городу и за неимением свободных сотрудником набрал себе новых нудных дел. Мёртвые старшекурсники – передоз чем-то намешанным от руки и на глаз. А дилера хрен теперь найдешь, всё ведь передохли. Как обычно, "сделаем всё возможное". Крис не унывал и энергично расспрашивал родственников о почивших весельчаках, реально делая всё возможное. Алекс в этот раз решил молчать, потому что его внутренний коп настойчиво твердил: "висяк, висяк, вися-я-як". Кризис?.. Хуизис.        Ещё нуднее оказалось дело, случайно подобранное буквально на ходу. Банда бешеных парней лет двадцати устроила потасовку на одной из главных улиц, не чураясь никого вокруг. Алекс быстро распугал всех мигалками и парой глоков в кобуре. Крис оперативно словил сразу двоих, наизнанку выкрутив обоим руки. Всё-таки красиво он это делал, почти как в танце. Завершающее па – мордой в асфальт. Восхитительное зрелище.       Другие дела хоть и заполнили день своим присутствием, "вайба не дали никакого". Так Рассел сказал, вызвав у Алекса приступ размышлений о своём среднем возрасте. Кстати, вторник почти подошел к концу. Почти со-о-орок! Съеби-и-ись!        Выскочив из департамента в семь, Алекс захотел заскочить обратно и сделать все отчёты заново. Несясь по улицам мимо автомобилей, Рэй хотел нестись отсюда прочь, вообще подальше от города, куда-нибудь в глушь. Но вскоре он стоял около красивого павильона в одном из торговых центров и решался войти. На огромных часах около эскалаторов светило "19:28", на наручных часах Алекса показывало "19:29". Хер с ним, Алекс никогда не опаздывает.        Интереснее всего было крутиться в кресле. И сдувать падающие на лицо волосы. Когда сдувать стало нечего, а крутиться стало неприлично, Рэй застрял в петле взгляда на себя-стену-потолок-ноги. Пытка длилась чуть больше часа. Около 20:45 Алекс вышел из павильончика немного обедневшим на кошелёк и на нервные клетки. Вдохнув-выдохнув, он провёл ладонью по голове, зачесав пряди назад. Пальцы непривычно не запутались в волосах и слишком рано их отпустили. А ещё уши мёрзли. Теперь придётся покупать шапку на зиму, чтоб её.       По приезде домой кризис немного отпустил. Шлем сидел необычно свободно, поэтому Алекс мысленно написал себе список дел: купить шапку, подтянуть ремни шлема, осторожнее смотреться в зеркала. Зеркал он тщательно избегал всю дорогу до дома. Однако в своей квартире он первым делом направился в ванную и залип на несколько минут, крутя головой туда-сюда. Из зеркала на него смотрел Алекс примерно двадцати пяти лет на вид. Ну, если не всматриваться, если мельком взглянуть, то прям он. Русые пряди были аккуратно уложены к затылку, а волосы на висках почти отсутствовали. От прежних грязно-белых висюлек ничего не осталось даже напоминанием. Новым собой Рэй напоминал себе Криса, но какого-то более несчастного. Да и более взрослого. Уже не старого? Да нет.        Смотря на нового себя, Рэй невольно вспоминал того старого-молодого себя, а с ним же Агату. Интересно, что с ней сейчас? Или неинтересно? Да, на самом деле глубоко насрать.       Ополоснув лицо водой, Алекс ещё разок взглянул в зеркало, подумал про мнение Криса на этот счёт и почти довольный ушёл лежать на диване и, о боже, читать материалы висяков. Работу свою он всю жизнь любил. Почти.