Завтра будет легче

К счастью, моя боязнь сцены не сказалась на качестве игры, ведь подбадривающий взгляд Смирновой заставлял напрочь забыть о всем, что могло бы меня волновать. Мы выступили идеально, даже никто из малолетних школьников не сострил, что видел Деда Мороза или Снегурочку в школе, да и это фальшивки, что только и напялили на себя костюмы. На весь зал раздалась моя последняя реплика, неумело сказанная слабым басом, на который я был способен: - Раз, два, три! Ёлочка, гори! Загорелась в огоньках искусственная ёлка, освещая весь темный актовый зал, послышались удивлённые возгласы детишек, а за тем и аплодисменты. Взрослые начали раздавать детям сладкие подарки, а мы с Катей под шумок прошмыгнули в ту самую комнатушку, чтобы переодеться. Уходя я лишь заметил в щели двери актового зала чей-то оборванный силуэт, который смотрел прямо в мои глаза, прожигая их. Я конечно не смог не обратить на них внимания, но рука Кати дернула меня в сторону комнатки, после чего я благополучно забыл о существовании необоснованной угрозы Пришлось все так же помочь Кате расстегнуть молнию на спине, но это уже прошло намного быстрее и легче. Скинув с себя оковы новогодних персонажей мы двинулись на улицу, подышать свежим воздухом, а то угорели немного за все время в тесной комнате. Всего пара шагов и металлическая дверь с засовом до полного облегчения, и вот оно. Рот потягивал морозный воздух, наслаждаясь каждым атомом кислорода. Взявшись за руку, мы с Катей направились ко мне домой, там я хотел переодеться. За всю дорогу мы перекинулись парой слов, и в полной тишине, нарушаемой хрустом снега, мы дошли до двухэтажного строения с деревянной пристройкой. Катю на улице я оставить не мог, поэтому волей не волей сейчас придется пройти через весьма неловкую процедуру знакомства. Поворот ключа в замочной скважине, и меня обвило тепло, доносящиеся из моего дома, протянув руку Кате я пригласил ее в дом, на пороге которого уже собралась вся семья. Повисло неловкое молчание, которое пришлось оборвать самому: - Мам, пап, Оль, знакомьтесь, это Катя, она подождёт немного, пока я переоденусь на дискотеку, вы же не против? - Конечно не против, что за вопросы ещё такие - попрекнула меня мама. Я, можно сказать только что оставили Катю на растерзание Оле, к чему я довольно мнимо относился. С одной стороны я обещал сестре познакомить, а с другой она не дай бог спросит чего лишнего и оттолкнет ее. Хотя... это вряд ли, надо перестать загоняться. Я сосредоточился на поиске моих вещей на выход. Распотрошив все внутренности шифоньера я отыскал те самые джинсы и поглаженную рубашку. В спешке накинув одежду, я вышел из комнаты, заправляя рубашку в джинсы, и направился вниз по лестнице, где меня ожидала очень занимательная картина: Отец пил свежесваренный кофе, прочитывая газету, время от времени кидал на меня пытливый взгляд, и светил ухмылкой. Мама занималась чем-то на кухне, громыхала посудой, пока Оля допрашивала Катю. Она словно проводила рубрику вопрос ответ, где ответы не успевали за вопросами. Катя увидела, что я готов к дискотеке, оценила меня взглядом и нежно сказала Оле - Олечка, прости, но нам уже пора, давай я приду к вам в гости в другой раз, а пока мы пойдем - Хорошо! Я буду очень сильно тебя ждать, приходи поскорее. Мы уже собирались уходить, как отец окликнул меня и Катю - Катя, можно Антона на секунду? На долго это не затянется, обещаю... - Конечно, можно, я не против... - застенчиво сказала Катя, видимо она ещё не привыкла находиться в обществе моих родителей, но это можно понять. Катя выходя из дома лишь напоследок сказала: - Давай, Тош, жду на улице, долго не задерживайся, опоздаем. Я молча кивнул, и проводил взглядом Катю за дверь. Мы остались с отцом один на один - Ну что, Боец. Хотел бы сказать одно. Я понимаю, что мало провожу времени с семьёй, не могу подавать тебе нормальный пример мужчины, но других вариантов нет, так что извиняй. Но на самом деле я искренне рад, что застал тот момент, когда дело доходит до общения с девушками, и хотел бы дать тебе пару советов... Прежде всего, наверное, отдам тебе пару вещей, что наверняка придадут тебе уверенности, посиди тут, сейчас приду. - сказал отец и пошел в свою спальню. Вернулся он с теплой ветровкой Адидас, и присел на стул рядом со мной. - Смотри, что принес, Тох, от сердца отрываю. Эта ветровка многое для меня значит, в ней я впервые встретил твою маму, после чего мы очень хорошо общались долгое время. Хочу передать ее тебе, носи с удовольствием. Я округлил глаза, даже не знал, что у папы есть такая ветровка, так ещё и оригинальная. Если мы все таки с Ромкой остались друзьями, то он бы точно оценил эту ветровку. Я не знал как выразить отцу свою благодарность, да и если честно не успел, потому что папа добавил - И ещё кое-что, у меня остался с хороших времён мой любимый аромат одеколона. Я думаю не обеднею, если ты пойдешь на дискотеку так. Отец обдал меня ароматной жидкостью. Голову одурманил запах табака и цитруса. Этот аромат для меня пах именно отцом, всю жизнь именно он ассоциировался у меня с совместными походами в парк. Именно этот запах источала машина отца. Я влюбился в этот флакон, мне хотелось пахнуть так каждый день. - А теперь, ты готов, можешь идти, удачи тебе, как придёшь всё, расскажешь... Ах, да, лимита по времени у тебя нет, я что-нибудь маме скажу, можешь не волноваться. - обнадёжил отец - Пап, огромное тебе спасибо, я правда очень ценю все, что ты для меня сделал, пусть ты не всегда рядом - поддержал я отца - Ладно... Я пошел тогда. - Давай... Всегда стой за нее горой... - сказал отец и я направился к выходу. Я так и не смог сказать, что Катя не моя девушка... Хотя где-то в глубине души я бы хотел ей признаться ей в своих чувствах. Это единственный человек, с которым мне по настоящему приятно находиться, и быть при этом самим собой. Открыв дверь я увидел Катю, одиноко сидящую на заледенелом крыльце. От звука открытия двери, она повернулась, и улыбнулась мне во все тридцать два. - Ого, Антон, какая у тебя классная куртка.... дорогая наверное... Мне очень нравится.... - Приободрённом тоном сказала мне Смирнова. - Пошли до меня, мне тоже надо будет одеться. Надеюсь тебе понравится, я очень долго пыталась найти наряд.. Мы направились к катиному дому, бурно обсуждая приближающееся веселье. Не хватило и пяти минут, как мы оказались перед калиткой. Катя пригласила меня пройти внутрь. Я конечно надеялся, что Лилии Павловны дома нет, но это уже странно, так часто отсутствовать дома. Можно сказать Катя живёт одна. Не снимая с себя ветровку отца я прошел на кухню и уселся за стол. Катя набрала воды в чайник и поставила его на плиту, и под звуки горящего газа прошла на второй этаж. С лестницы послышалось: - Когда закипит, возьми чашки на полке, заварка с сахаром в шкафчике. Мне три ложки. - сказала Катя сверху - Хорошо, налью - крикнул я Предвкушая сегодняшний вечер я задумался, оклемался как только чайник засвистел в полную силу, наполняя однотонным звуком весь дома. Боясь, что вода может выкипеть, подорвался со стула, выключая газ. Я открыл крышку чайника. Увидев, что воды ещё много, спокойно выдохнул и принялся за чай. Достал заварку, кружки и сахар. Кинул три ложки для Кати, а себе заварить крепкий чай без сахара, как по мне сладкий чай, не передаёт всю картину вкуса, что могут дать травы, с листьями черного душистого чая. Но никого за предпочтения в еде осуждать не буду, да и глупо это.... Когда чай был готов я уже хотел было крикнуть Катю, но она сама спустилась по лестнице... От удивления я раскрыл рот... Это было шикарно... Я даже присел на стул. Когда Катя спустилась, от нее было невозможно оторвать взгляд. Чёрное как бездна платье, обсыпанное стразами, стекало по телу Кати, оно было сшито как на нее, подчёркивало ее фигуру, было идеальным по длине. Стразы играли на свету, отблескивая мне в глаза всеми цветами радуги. Рот так и не закрывался, пока Катя не спросила: - Что?.... Неужели настолько плохо?... Так и думала... От такого заявления я даже опешил. Не думал, что Смирнова это тот человек, который поставит свое мнение под сомнение. Все же из моего рта вывалилось: - Ты серьезно?! Да ты прекрасно выглядишь! Никогда в жизни такого красивого платья не видел! Оно как на тебя сшито... - Ты правда так думаешь? Спасибо большое, я так старалась найти самое лучшее... - сказала Катя, засияв в улыбке. - Конечно! Ты... Оно прекрасное - сказал я - Садись, чаю попьем, а потом пойдем в школу, до начала дискотеки часа полтора, не больше. - Хорошо, спасибо, что налил, три ложки же? - спросила Смирнова, усаживаясь за стол - Да, как ты и просила, три ложки - выдал я. Мы принялись за дело, уничтожая глоток за глотком чай, все это время я не мог оторвать свой взгляд от Кати, я не думал о том, что она может подумать, как это выглядит со стороны, я просто наслаждался моментом, горячим напитком, и Катей. Она не могла не заметить это, но комментарий не оставила, только слегка покраснела, пялясь в свою кружку. Допив чай, мы направились к выходу из Катиного дома. Катя накинула куртку поверх платья, закрывая на время для меня эту красоту. Хотя и правильно сделала, я вот, конечно не жалею, что не надел куртку, но холод я на улице испытывал очень даже неслабый. Вот мы и оказались на улице. Солнце уже медленно, но верно уходило за каемку леса, оставляя за собой лишь сумерки. Холодный ветер заставлял Катю прятать лицо под ворот куртки, к сожалению я такой возможности не располагал. Прогулочным темпом мы побрели в сторону школы, мило беседуя о наших одноклассниках. Когда зашли, то осознали, что пришли мы намного раньше чем требовалось, и дабы не стать жертвами организаторов, которым лишь бы бесплатной рабочей силы, да побольше, мы разбрелись по школе, ища укромный уголок, в котором можно скоротать время, до дискотеки. Встретиться мы договорились под лестницей на второй этаж через десять минут. Пока бродил по школе, понял, что забыл умыться с утра, и надо бы это дело исправить. Заскочил в мужской туалет, который, к счастью, оказался пуст, только сильно воняло жженым табаком, будто тут кто-то недавно курил. Обращать внимание на это я так и не стал. Подойдя к умывальнику, я включил воду, которая, как и у меня дома имела стойкий запах хлорки, который ни с чем не спутаешь. Я снял с себя очки и положил на край раковины. Набрав ледяной воды в руки я принялся умываться, пока мое спокойное существование не оборвало резкое, грубое, но до боли знакомое "Эй!"