Последняя парта…

Без десяти восемь утра. На улице где-то минус двадцать пять, ну и морозы в поселке! Сегодня Рома пришёл без опозданий, что очень удивительно для него. Сегодня Бяши не было, поэтому он решил сесть с Антоном. Петров привык сидеть на задних партах, потому что там его меньше всего достают. Об их отношениях никто не знал, даже Бяша, лучший друг Ромы, так как они всегда вместе презирали педиков, но вдруг у Ромки в голове что-то перемкнуло, и он втюрился в Антошку по самые не хочу. Он всегда пытался выкинуть его из головы, старался как можно больше и чаще думать о Полинке, но все эти попытки были тщетны. Все эти галимые недо-спектакли он устраивал, чтобы не подавать виду, что ему нравится, блять, мужик. Ромка старался как можно больше контактировать с Антоном: он всегда звал его гулять, звонил каждый день, пытался как можно ближе к нему сесть, но именно с ним не садился, потому что думал, что все сразу поймут, что он в него влюбился. А Антон в свою очередь еще давно заметил неравнодушие Ромки к себе. В конце седьмого класса все свершилось. Рома признался в своих чувствах Антону, и он ответил взаимностью. Они так походили-походили, обдумали эти слова и все таки заключили свой любовный союз. Восемь утра. Звенит звонок на урок. —Дети, все встали! — громко сказала Лилия Павловна — садитесь. Итак, тема нашего сегодняшнего урока… Не успела учительница договорить, все дети сразу же зашумели, загалдели, потому что «сдалась им эта литература». Все болтают о чем-то своем: Катя как всегда сплетничает и украдкой поглядывает в сторону Антона, Полина же не сводит глаз с белокурого мальчика, но как только замечает взаимный взгляд, сразу же отводит глаза, некоторые одноклассники достали тетрис и играют из под парты, думая, что этого не видно. Но вот Рома решил под партой поиграть не в тетрис… Своими холодными руками он коснулся ширинки антоновых штанов и немного расстегнув, начал массировать через трусы его член. Он же в свою очередь начал «отвечать» на действия ловких ручек Ромы: он начал набухать, наливаться кровью, стали видны венки…в общем, стояк. Причем такой мощный. —Ого, это всего лишь от моих рук? — с самодовольной ухмылкой произносит Роман. — что же будет дальше? — Антон же сидит, откровенно говоря, в ахуе. Дальше обжиманий и мокрых поцелуев у них не заходило. — Ром…ты это…с ума что-ли сошел? Мы, блять, на уроке литры сидим, а ты тут развел черт пойми что…—Антон старается отстраниться, пытается убрать руки Ромы со своего паха, но все безрезультатно. —да забей ты, никто не заметит. Ты глянь, на последних партах никого нет, ты на первом варианте сидишь, вон, прикройся кофтой своей и всё заебись будет, хаха. — обжигающим шепотом произносит Пятифан и снова кладет руку на пах беловолосого парня. Он начинает делать нежные поглаживающие движения. Вверх-вниз, вверх-вниз. Антон изо всех сил старается нормально дышать, не стонать от удовольствия, а Ромка же только усиливает движения. Он уже стянул с Петрова школьные брюки и трусы, и, откровенно говоря, мастурбирует ему. А так же подливает масла в огонь: то шепчет какую-нибудь пошлость на ухо, то сделает вид, что что-то упало и делает секундный минет. Этот весь кошмар продолжался недолго. Как только Пятифан почувствовал, что Антон близок к окончанию, остановился. Антон чуть ли уже не скулил ему на ухо. — Пойду покурю. — со злорадной улыбкой говорит Ромка. Не курить он идёт…Не курить…А дрочить в туалете, потому что у самого встал и очень мешает жить жизнь. Отпросившись, Рома вышел в уборную. Зашёл в самую дальнюю кабинку, снял свои чёрные абидасовские спортивки и боксеры, и принялся ублажать себя своей правой. пару быстрых движений и пошлый образ Антона в голове помог справиться с недугом, и Пятифанов вернулся в класс. Антон его чуть ли не испепелял взглядом —че такое, Тох? — спрашивает брюнет. —Рома, я закопаю тебя за школой, нахуй! Меня Лилия Пална к доске вызвала, а у меня тут, понимаешь, хуй колом стоит, блять. Спасибо за двоечку, любимый! — и в заключение своей драматичной фразы скорчил рожу обиженной утки. —Хаха, Тошик, ну ты извини меня, правда фигово вышло. Хочешь отработаю прощение? —Ухмыляясь, Рома кладет левую руку на пах Петрова и снова начинает делать такие же действия, что и до своего «перекура» — вниз - Антон тихо и сладко шипит Роме на ухо, вверх - Антон уже достаточно громко и прерывисто дышит, вниз - Антон чуть ли не стонет от удовольствия, но всех этих охов-вздохов не слышно, потому-что в классе тридцать детей и все они заняты своими делами, еще одно движение вниз - Антон близок к разрядке, вверх —Ром…Ром…я…ой, смотри муха! Как она тут оказалась? На улице минус пятьсот, если не больше! —к чему это сейчас, долбоеб!? У меня сейчас рука отнимется, давай кончай уже! Три…Два…Один…Звенит звонок с урока. И у Петрова в ушах, да и не только в ушах. Кончил. Рома снова делает вид что уронил карандаш и наклоняется, чтобы принять все в свой рот —м-м-м, а мне зашла такая тема, повторим? — Антон в спешке одевается, чтобы эту срамоту никто не заметил — ну уж нет! А хотя…