Подвал

Я пристально наблюдаю за тем, как связанный Омен на стуле разлипает свои замечательные глазки. Его зрачки расширены, взгляд мутный и смотрит он в одну точку. — Отлично, — я нашла у Якова эти препапаты и вколола их Омену. Я так и знала, что это он хотел использовать против моей любви. — Не волнуйся, Омен. Может немного болеть, но я отлично ставлю уколы и обрабатываю их. Яков бы не смог как я, — с моего лица не сходит счастливая улыбка. — В его вещах я нашла кое-что интересное, Омен, — я достаю бутылëк и выдавливаю себе на ладонь жидкость. Я прекрасно понимаю что это. В глазах Омена все еще ничего не читается, хоть и дозировка была маленькая. Я сажусь на корточки и растегиваю ширинку, снимаю бельë со своего любимого парня и принимаюсь растирать горячую мазь по его члену. Он почти сразу будоражится и встает. Омен мычит и пытается что-то сказать. Я все больше растираю по всей длине и спустя время ощущаю каменный стояк. — Омен, хороший мальчик, — я снимаю с себя юбку, а за ней и бельë. Я без одежды стою перед парнем, который мне до жути нравится, котрого я люблю. Омен вновь мычит что-то. Я без задней мысли раздвигаю ноги и сажусь на его член. На нëм достаточно смазки, чтобы я осилила это. Мазь приятно жжет внутри меня и я восторженно выдыхаю, а потом встречаюсь с глазами любимого парня. Они трезвы и в полном ужасе. Я не смогу терпеть это, поэтому аккуратно делаю второй укол возлюбленному и массирую это место, чтобы вещество быстрее разлилось по крови. После всех действий я с трудом и наслаждением делаю движение вверх и вниз, трусь об Омена бедрами и вытягиваюсь от наслаждения. Моя грудь находится на его лице, я буквально хочу, чтобы он еë потрогал. — Немо, — я всхлипываю, — мне так жаль, ты не можешь еë потрогать, а я... хочу. Но, — снова всхлипываю и толкаюсь вверх, — развяжи я твои руки, как ты отвергнешь меня... Я продолжаю толкаться и опускаться, ëрзаю в стороны, лишь бы сделать приятно любимому. Я очень огорчена, что Омен не сможет меня потрогать, подержать за бедра и талию, поэтому я буквально жмусь к нему и трусь, чтобы он понял какая я мягкая и приятная, чтобы он почувствовал мой запах. Из глаз Омена лились горячие слезы, я ощущала как они падают на мою грудь и стекают ниже, его тело пыталось вырваться и некоторые веревки ослабли. Я опустила взгляд на его лицо: ему страшно, текут слезы, а главное — взгляд. Трезвый. Я останавливаюсь и наклоняюсь через Омена к новой дозировке. На этот раз я беру больше, не замечая, что использовала уже всю баночку. Склянка падает на пол, а я вкалываю в шею любимого новую порцию препарата. Он истошно кричит, а я насильно ввожу средство. Омен еще пару секунд брыкается, а я обнимаю его до того, как он не успокоится, потом я продолжаю двигаться на нëм. Новые движения после небольшой задержки приносят больше удовольствия и я чувствую, как плоть Омена пульсирует и он кончает прямо в меня. Его голова повисает, я восторженно пищу и произношу: — Ты... Сделал это! Омен, я тебя так люблю, ты лу...чший, — я запинаюсь и смотрю на расслабленное тело любимого парня. Его глаза закрыты, лицо холодное от слез и слюней, но главное — я проверяю пульс и дыхание. Он не дышит. Я не могу найти пульс. По моим щекам ползут слезы и я оглядываюсь на пол. Там я дрожащими руками нащупываю шприц, не слезая с Омена и набираю туда смертельную дозу другого препарата, подставляю к своей шее и закрываю глаза. Я мешкаю, не могу решиться вставить шприц, но освободившаяся рука парня достигает шприца, давит и впускает яд в мою кровь. Я раскрываю глаза, но сразу же закрываю. Омен сделал это из последних сил, он убил меня и умер сам. Я ни о чем не жалею За картиной смерти наблюдал Яков, что только что освободился из закрытой комнаты.