Нечисть

***

– Ты чего насобирала-то, блин?       Девушка потрясла в руке пучок вялых трав, осуждающе посмотрев на подругу. – Что нашла, то и собрала, – Шухуа невинно похлопала глазками, на секунду приостановив плетение кос. – Ты прядь пропустила, – бросила она.       Покачав головой, Соëн приступила к сортировке – годное в одну сторону, негодное в другую. Тяжело вздохнула. Негодного оказалось намного больше. Шухуа только за смертью посылать. И то по дороге потеряется. Ладно, она почти не злилась. Сама же завербовала. А Миëн ведь предупреждала, что от неё никакого толку не будет. Нет, потянулась за возможностью расширить ковен. По правде говоря, не зря потянулась. После того, как Суджин решила оставить дело, им пришлось несладко. А в Шухуа она верила. Был в ней потенциал. Подумаешь, тупила иногда, все новенькие такие, наделают делов и хлопают глазами, мол, а мы не при делах. Вот, как Шухуа сегодня. – Соëни-и-и, – громкий ураган налетел на неё, едва не снеся с ног. – Шухуа-а! – возмущëнно спародировала Соëн. – Я красивая, Соëни? – она начала крутиться.       Белое свободное платье разлетелось, обнажая стройные ноги. Девушка раскинула руки в стороны, заливисто засмеявшись. Соëн даже завидовала её непосредственности. Иногда. Вот в такие моменты. – Конечно, красивая, Шу, – она мягко улыбнулась. – Я знаю, – довольно улыбнулась и убежала в хижину, чëрт знает чего опять делать собралась.       Соëн покачала головой. Такой ребёнок. Ну вот и за что ей это счастье лохматое на голову свалилось? Самой теперь за травами идти. Попросит Миëн потом с ребëнком этим сходить, может у неё доходчивее ей донести получится, что надо брать, а что не надо. Главное Минни не просить. Уж больно она нервничает, когда кто-то тупит. А нервы её поберечь надо, и так беспокойная с этой своей учëбой.       Привязав на пояс тряпичную сумочку, девушка посмотрела на небо. Вечерело. До темноты успеть надо бы. А то потом повыползают всякие нечистые, под ногами путаться будут. – Шухуа, – девушка заглянула в окно, подзывая ковыряющуюся в цветочном горшке подругу. – Я ушла, придëт Миëн, идите к берегу, готовьте площадку. – Будь осторожна! – Ты тоже.       В лесу Соëн чувствовала силу. Многовековые деревья раскинулись во все стороны, бережно скрывая от чужих глаз. Невысокие травы покрывали всё вокруг, пестря небольшими цветочками. Стрекотание раздавалось со всех сторон. Тут и там пробегали муравьи, перетаскивая палочки и маленькие камешки к своими жилищам. Пробивающиеся сквозь листву лучи заходящего солнца освещали небольшие участки, создавая волшебную атмосферу. Соëн любила лес. Набрав побольше всего, что попадалось на пути, она свернула к дому. Поднялся ветер. Чем ближе было к заходу, тем больше сигнализировала природа, предупреждала. Ещё бы люди эти сигналы понимали, а то не чувствуют опасность, а потом травят байки про водяных, которые их утопить пытались, как будто кто-то их всерьёз воспримет. Эти тоже хороши, дураки водоплавающие, не доделывают дело, а суеты наводят. – Привет, Миëн, – она сразу передала подруге мешок с травами. – А чего не Шушика нашего отправила? – девушка раскрыла ткань, изучая содержимое. – Шушик страдает склерозом. – Ничего не принесла путного? – Эй, я вообще-то тут! – обиженно бросила девушка. – А надо уже быть не тут, я вас на берег отправляла. – И не сказала ничего мне, – Миëн склонила голову, одарив недоброжелательным взглядом. – Ой… – Вот тебе и ой, – Соëн зевнула. – Идите уже, пока не стемнело.       Детский сад, а не ковен. Разобрав травы и отложив те, что будут нужны им этой ночью, Соëн устало рухнула в кресло. В этом году они толком не подготовились к этому дню, делали всё в последний момент. Ещё и Минни со своей практикой университетской задерживалась. Чон посмотрела на часы. Мда, до темноты не успеют.       Взяв всё необходимое, девушка пошла к озеру. В уголке Миëн раскладывала атрибуты, Шухуа бегала по берегу, болтая, как ей показалось, с водой. Подойдя ближе, Соëн увидела торчащие из воды глаза. – Онни, поздоровайся с Юци! – Шухуа подзывала её рукой. – Шу, займись делом! – Но… – Шухуа! – повысила голос девушка. – Ла-а-адно, – протянула младшая, махнула кому-то в воде и вялой походкой пошла к Миëн.       Вновь посмотрев на воду, Соëн никого не увидела. Уплыла глазастая. Ну ничего, всё равно впервые это имя слышала. Хвостатые ей обычно не показываются. Одна только, по договорëнности нужностей всяких со дна преподносит в обмен на новую одежду и вкусности, а то им особо не загуляешь, дальше берега не отойти. А к воде за век свой длинный привыкают, так и на берег выходить не любят. – Минни! – вновь отвлëкшись от работы, Шухуа побежала встречать подругу. – Мне иногда кажется, что, взяв её, ты решила просто наказать нас всех… – проговорила Миëн, смотря вслед убегающей девушке. – Иногда мне тоже так кажется, – согласилась Соëн, возвращаясь к работе.       Всегда стандартная процедура, очертить защитный купол, разжечь костëр, сварить отвар, прочесть заговор и выпить. И до следующего года можно сидеть спокойно в своих городских квартирках. Всем, кроме Соëн.       Темнело. Они почти закончили приготовления. Вода в озере булькала, рановато. До полуночи всё равно не вылезти. Ну, пусть бултыхаются, рыбëшки, главное, чтоб не мешались. – Скучаю по тебе, – Минни опустила голову на плечо Соëн, обхватив её руку. – Долго ещё? – Соëн прижалась к ней. – До конца июля, – вздохнула она. – Ты завтра доедешь вообще туда? – Нет вариантов.       Соëн кивнула. Она понимала, сама только отучилась. Бесполезное занятие, всё равно квартиру скоро продавать планировала и в хижину перебираться. Должен кто-то за лесом следить, а из города не наездишься. Один бензин целое состояние стоит. А в лесу ей спокойно, родилась там, выросла. По Минни скучать будет. Она к городу приросла корнями, хотя там и прирастать-то негде – сплошной асфальт.       Время подходило к полуночи. Соëн пошла переодеваться. В этом не было необходимости, но им нравилось. Атмосфера сразу другая, сразу ведьмы так ведьмы, а не сатанисты недоделанные, которые палками звëздочки карябают и делают вид, что всё в этой жизни понимают. Смешные. Гоняла их, гоняла, никакого толку. Пока водяного не попросила припугнуть, так и отирались там, спокойствие нарушали, на нервы всем действовали. – Шухуа, ты платье запачкала, – Минни ткнула на пятно непонятного происхождения на белой ткани. – А я говорила ей не надевать до шабаша. – Непослушный ребëнок, – бросила Миëн, когда она отошла оттирать пятно к берегу. – О, Юци! – выкрикнула девушка, увидев что-то в воде. – Второй раз слышу, кто такая Юци? – Соëн обратилась к девочкам, Минни пожала плечами. – Свежая утопленница, – пояснила Миëн, она всегда была в хороших отношениях с водоплавающими. – Когда успела-то… – Соëн покачала головой.       Глупости делали всякие. Любовь эта, одни неприятности от неё. То привороты им сделай, то отвороты, а потом топятся и воду веками баламутят. Как будто голова для красоты на плечах болтается, а не чтобы думать. – Пора, – Минни кивнула на шевеление в лесу – нечисть вылезла.       У костра тепло. Травы вкусно пахнут. Атмосферненько. Нет, Соëн ни за что не променяла бы всё это на городскую суету. Не нравятся ей люди, а в лесу хорошо. В лесу тихо. – Силы дала земля, воздух по свету разнëс, – девушки держались за руки с закрытыми глазами, в один голос проговаривая отскакивающие от зубов слова. – Огонь подпитай, вода успокой, будет равновесие, будет покой.       Соëн сняла котелок с костра и разлила по чашам, раздавая поочерёдно девушкам. Они одновременно проглотили горячую жидкость, совсем не ощущая температуры. – Землянику добавила, – констатировала Шухуа, протерев рот рукавом. – Сама отстирывать будешь, – в темноте не было видно глаз, но все точно знали, Минни закатила их, раздражающая привычка.       Шухуа вдруг замерла, вглядываясь в кусты. – Эй, Юци! – выкрикнула она, Соëн вновь подумала, что надо бы им найти кнопку убавления громкости у этой девицы. – Иди к нам.       Листья зашуршали. Из-за деревьев вышла девушка. Она шла медленно, неуверенно, ступая по земле так, словно делала это впервые. За своим занятием ведьмы не заметили, как она вышла из воды и скрылась из виду. Теперь же предстала перед ними. В свете костра мертвецки бледная кожа отдавала золотом. Соëн покачала головой. Красивая, блин. И чего её так занесло-то, непонятно. Девушка замерла, не подходя ближе. – Иди сюда, иди, – Шухуа призывно махала рукой. – Через черту не перейдёт, – тоном, которым взрослые объясняют детям самые простые вещи, проговорила Миëн. – Давай сотрëм! – Ага, и чертей зазовëм, ну не глупи ты, а, – Минни раздражалась. – А мне можно выйти? – повернулась к Соëн, та вздохнула и кивнула, ну что с этим детëнышем сделать, хочет с трупами дружить, пусть дружит.       Они стояли возле очерченной линии, тихо разговаривая. Чужачка то и дело поглядывала в их сторону. – На тебя пялится, – обратилась Миëн к старшей в ковене. – Пусть пялится, что мне, глаза ей выколоть? – Соëн пожала плечами. – Аккуратничает, – хмыкнула Минни. – Свежие они такие. – Давно она? – Две недели назад, – Миëн сочувствующе посмотрела на девушку. – Они её не приняли, бродит сама по себе, боится. Ты бы поговорила с ней, Соëн, объяснила всё, а то нехорошо получается. А меня боится чего-то, видимо, то что я с теми общаюсь. – Рыбëшки противные, – буркнула Чон. – Шухуа ей сейчас наговорит, забери лучше, вам ещё сосуществовать тут.       Соëн вздохнула. Всё на себе тянула. И никакой вам поддержки, чуть что так Соëн разберись, Соëн поговори, Соëн то, Соëн это. Действительно какой-то детский сад, ясли. Поднявшись, она медленно побрела в сторону границы. – Соëн, наконец-то! – Шухуа радостно схватила её за руку, ластясь, как маленький котëнок. – Иди к костру, милая, – она мягко оттолкнула её, направляя. – Но я… – Иди-иди, – она затолкнула её за границу.       Девушка смотрела на неё испуганными глазами. Кудрявые, кажется, розовые волосы спадали на спину. В темноте цвет не разглядишь особо. – Пойдëм, чаем тебя напою, – она двинулась в сторону хижины, ожидая, что Юци пойдёт за ней.       Какое-то время шагов не было слышно, затем торопливый топот раздался за спиной, и Соëн замедлила шаг. Это она лес как свои пять пальцев знает, а для утопленницы всë новое. Раньше не видела её, значит не местная. Да и не забредали люди обычно к ним, уж больно дурная слава о месте ходила. Войдя в дом, Чон включила свет и сняла обувь. Юци посмотрела на свои босые ноги, вымазанные озëрной глиной, грязные, в траве. – Проходи, я потом помою, – Соëн засунула ноги в тëплые мягкие тапочки, ночи в этом году холодные.       Пройдя на кухню, хозяйка набрала в жестяной чайник воды из-под крана и поставила на плиту, включая газ. – Ну, рассказывай… Юци, да? – копаясь в шкафчике, она на секунду обернулась, чтобы посмотреть на гостью. – Сон Юци, – девушка прочистила горло, словно не болтала до этого, хотя, зная Шухуа, это похоже на правду. Рот у неё закрывался только когда жевал. – Ну, не стой, садись, – она кивнула на плетëное кресло. – И рассказывай. – Что рассказывать? – непонимающе спросила младшая, усаживаясь. – Как в воде оказалась, красивая такая, – Соëн села на соседнее кресло, подогнув под себя одну ногу. – А… – она опустила голову. – Хорошо, можешь не рассказывать, – ведьма понимающе кивнула. – Вопросы-то есть? – Почему я не умерла? – Умерла, – знающе ответила она. – Просто застряла. – Почему? – Из-за любви убилась? – кивнула. – Глупышка. – Я не могла иначе, – Соëн пожала плечами, несогласно хмыкнув, не понимала она этой тенденции убивать себя. – Кто из-за любви в воду прыгает, там и остаëтся, – пояснила Чон, Юци вздохнула. – И что мне теперь делать? – она попыталась прочесать волосы, но рука застряла, сильно спутались. – А что хочешь, – вновь пожала плечами. – Можешь как некоторые топить несчастных. – Юци поморщилась, на что ведьма удовлетворëнно кивнула. – Либо просто в воде бултыхаться, тоже не презирается. – А как… – А никак, – Соëн прекрасно понимала, что та хотела спросить. – Дважды не умрëшь.       Глаза девушки наполнились слезами, отчего сердце старшей сжалось. Маленькая такая, хорошенькая. – Ну эй-эй, не плачь, солнышко, – Соëн поднялась, чтобы снять засвистевший чайник с плиты. – Ты привыкнешь со временем. – Ты не понимаешь, – всхлипнула она. – Ещё как понимаю, – Чон снисходительно улыбнулась. – Знаешь, сколько тут таких, как ты? – Мне нравятся девушки, – призналась вдруг она. – И что в этом такого? – не поняла Соëн. – Из-за этого я.. ну… – Нашла причину, – вздохнула ведьма. – Мне тоже девушки нравятся, и что мне теперь, тоже в воду кидаться? – Нет… – покачала головой. – Я призналась девушке, а она рассказала всем. Родители сказали, что не хотят меня знать, и я.. – Я поняла, – Соëн сочувствующе кивнула, передавая ей кружку с чаем. – Пей, пока можешь, а то скоро организм отталкивать начнëт. – Так вот почему я голода не чувствовала… Мне нельзя больше есть? – Можно, но регулярно тогда, чисто ради вкуса. – Я уходить с берега не могу. – И не сможешь, только в ночь Купала. – Лучше бы я с крыши спрыгнула… – Соëн усмехнулась, придумала тоже.       Они продолжили разговор. Юци задавала вопросы, а Соëн отвечала, вежливо, спокойно, старалась подбодрить, помочь как-то. Юци плакать почти сразу перестала, отвлеклась. – Я видела тебя раньше, ну, из воды смотрела, – призналась Сон. – И как оно? – Вы колдуньи? – Ведьмы, ведуньи, чаровницы, ворошеи, колдуньи, «о Боже, сожгите её», как только нас не называют, – Соëн заметила улыбку на её лице, на душе стало тепло. – Такая красивая. – Не смущай меня! – возмутилась девушка, пряча взгляд. – Ты тоже красивая. – Что-что? – переспросила Соëн, голос был такой тихий, что она с трудом услышала её. – Ты красивая, – смотря в сторону, проговорила девушка. – Так чего ты тогда стену разглядываешь? – Некрасиво пялиться. – Тебя это не останавливало, когда из воды за мной следила. – Ну всё, хватит, – окончательно смутилась девушка. – А мне нравится, ты милая, – Соëн тепло улыбнулась. – А если я влюблюсь в тебя? – Не надо, обе страдать будем.       Юци вздохнула. Не привыкла ещё, что умерла. Как к такому вообще привыкнуть, не понимала. – Ты можешь обнять меня? – Соëн удивлëнно посмотрела на неё. – Я скучаю по этим вещам, очень сильно.       Соëн не тактильная. Ей не нравятся близкие контакты, не нравится, когда её трогают. Только ведьмочкам её можно. Они уже свои.       Юци смотрела на неё печально, Соëн снова стало её жаль. Вздохнула и поднялась с кресла, разминая затëкшую ногу. – Ну, иди сюда, – почему-то ради этой девушки она была готова пожертвовать комфортом.       Юци холодная, кожа сухая, вода в озере солëная. А руки нежные, держат бережно. Прижимается близко-близко, вдыхает запах трав с пропахших ими длинных волос. Юци пахнет илом и печалью. Соëн нравится её обнимать. Волосы гладит, и правда сильно спутались. – Подожди минутку, – Соëн отошла, а Юци резко втянула воздух от потери такого желанного, такого приятного тепла.       Соëн вернулась с расчëской, усадила её обратно и принялась причëсывать. Это было сложно, но она справилась. Юци тихонько ойкала, старалась не дëргаться лишний раз. Прочесав волосы, Соëн аккуратно уложила их на плечи. – Спасибо, – Сон грустно улыбнулась, захотелось её обнять.       Странное чувство. Соëн не любила объятия. А с Юци нравилось. Хоть и ледяная, как мертвец. Хотя, почему как… мертвец самый настоящий. Соëн вспомнила, как впервые узнала, что не все люди посвящены в это. Для неё всегда было само собой разумеющимся существование всякой нечисти, силы сверхъестественной. А тут оказалось, мир-то остальной от них отрезан. Ей это даже понравилось. – Ты задумалась, – Юци внимательно разглядывала её лицо.       Соëн просто застыла на месте, погрузившись в свои мысли. Она всегда одна, привыкла к такому, а люди пугаются. Чего б существенного боялись лучше. – Пора к берегу возвращаться, – нехотя сообщила Соëн. – Можно ещё немного посидеть? – умоляюще посмотрела на неё Юци. – Давай посидим чуть-чуть. – Соëн, – тихо проговорила она. – Обними меня, пожалуйста. Всего ещё разочек и я отстану. – Бедная ты девочка, – девушка печально вздохнула, подошла ближе и помялась на месте.       Юци сидела на стуле, Соëн на секунду задумалась. А чëрт с ним. Вместо того, чтобы попросить её встать, старшая просто напросто села ей на ноги. Сон вздохнула, прижимаясь ближе, стараясь уловить как можно больше тепла. – Ты такая приятная, – прошептала розововолосая, уткнувшись носом в чужую шею, у Соëн пробежали мурашки. – А ты холодная. – Прости. – Всё в порядке, – она успокаивающе погладила девушку. – Я бы сидела так вечность с тобой. – Ну, вечность не посидим, у ведьм жизнь короткая, а вот чуть-чуть ещё можно, нас скоро хватятся. – Спасибо, ведьма. – Не за что, рыбëшка, – Соëн буквально чувствовала её улыбку. – Да, в сказках про русалочек такое не рассказывают. – В сказках вообще мало чего правдивого рассказывают, не во всех, конечно, но в большинстве.       Соëн было удобно. Бëдра Юци мягкие, а прикосновения нежные. Ей нравилось сидеть с Юци. Больше, чем она могла подумать. – А можно я поцелую тебя? – тихо спросила Сон, вызвав смешок. – Ну мы так и до постели дойдëм, – Юци смутилась. – Я не… никогда не целовалась. – А я тебе не подушка экспериментальная. – Тогда в другой раз, – Юци вновь улыбнулась.       Настало время идти. Соëн встала и подала девушке руку, помогая подняться. Юци была выше. И красивее. Соëн бы легко влюбилась в неё при других обстоятельствах. – Ты приходи ко мне, иногда хотя бы, – попросила Юци. – Я каждый день на озере бываю, когда здесь остаюсь, вылезай сама, в воду я к тебе не полезу. – Хорошо.       Вернувшись к догорающему костру, они остановились у границы. – Ну наконец-то! – Шухуа подскочила с земли. – Украла у меня подругу и ходит довольная. – Тебе нас мало? – возмутилась Миëн. – Вы скучные, а Юци нет! – Сон улыбнулась, наблюдая за их перепалкой. – О, уже улыбается, хороший знак, – Миëн потëрла ладони, согревая. – Да, Соëн постаралась, – поддержала её Минни.       Солнце постепенно начало всходить из-за горизонта. Юци покосилась на него и кашлянула. – Пора в воду, пока захлëбываться не начала, – Соëн подтолкнула её. – Спасибо тебе.       Юци резко сделала шаг в её сторону и быстро чмокнула в щëку, что заставило Шухуа умилиться, Минни и Миëн похихикать, а Соëн потерять дар речи ненадолго. Не, ну наглая девица, наглая. – Прости, очень хотелось, – Юци пожала плечами с виноватой улыбкой и вновь кашлянула. – Беги скорее в воду. – До встречи, ведьма! – До встречи, рыбëшка.       Юци быстро убежала в воду, скрываясь в тëмной глубине. Шухуа возмутилась, что с ней не попрощались. Минни и Миëн загадочно переглянулись. А Соëн ещё долго смотрела на место, где ещё недавно стояла Юци, думая о чëм-то своëм. Нечисть разбредалась. Вот и нашабашили.