Натуральная принцесса

Джеймс крепко держал его, и Скорпиус почувствовал на щеке горячее дыхание, словно обещающее жаркое продолжение. — Курить иду. Хочешь составить мне компанию? — так же тихо ответил он, стараясь унять дрожь. — Пошли, — выдохнул Джеймс, чуть ослабив хватку. Они вышли в коридор. Скорпиус старался не спешить, хотя это было сложно: ноги словно несли его в сторону спасительной прохлады лондонского вечера. Небольшой балкон встретил их интимной полутьмой и тихими шорохами, доносившимися из сквера напротив. Скорпиус подошел к перилам и вдохнул ночной воздух. Джеймс устроился рядом, облокачиваясь спиной о резную балконную решетку. Ощутив рядом какое-то движение, Скорпиус с удивлением заметил, что Джеймс уже достал из кармана пачку сигарет. Отработанным движением тот прикурил от обычной маггловской зажигалки, вдыхая ароматный дым. — Не знал, что ты куришь, — инстинктивно проговорил Скорпиус, задержав взгляд на тонкой сигарете, которая тлела ярким огоньком в по-мужски красивой руке Джеймса. Длинные пальцы в сочетании с широкой ладонью вопили о мужественности, обещая уверенные ласки и горячие прикосновения. — Да, представляешь, принцесса и курит, — усмехнулся Джеймс. Скорпиус от этой реплики чуть не выронил свою сигарету, которую выудил перед этим из пачки. Джеймс протянул огонек и ему, и тот прикурил, посматривая поверх огонька ему в глаза. Прекрасно отдавая себе отчет, как интимно это выглядит, Скорпиус чуть задержался, вглядываясь в их глубину. Карие, они мерцали в такт играющему на ветру пламени. — Прости, я не должен был… — начал было Скорпиус, когда Джеймс перебил его и серьезно спросил: — Вот только я не понимаю, почему ты придумал мне это забавное прозвище, — он повернулся лицом к скверу, вынуждая Скорпиуса всматриваться теперь в его профиль, озаренный редкими уличными фонарями. Внезапно ему было нечего сказать в ответ. Кое-как уняв бешеный стук сердца, Скорпиус молча затянулся, пытаясь подобрать слова. — Я сначала подумал, что это как-то связано с Алом, — сказал Джеймс, выдохнув. — Потом подумал, что каким-то образом задел тебя. Но я никогда не обращался с тобой плохо, — он опять затянулся, — И тогда я стал внимательно наблюдать за тобой. Скорпиус перевел взгляд и начал ошарашено пялится на решетку, ощущая, как от страха быть разоблаченным, холодеют пальцы. — Это ведь ты прислал тот подарок на день Святого Валентина, да? — Джеймс грустно усмехнулся, выбрасывая окурок и испепеляя его в полете палочкой — Я долго не мог понять, но потом догадался. — Это не то, что ты… — начал было Скорпиус, но Джеймс резко повернулся к нему лицом и не дал договорить. — Скажи, ты так ухаживаешь за мной или это просто неудачный стеб? — Джеймс внимательно смотрел на него, не сводя глаз, словно пытаясь что-то рассмотреть в полутьме. Скорпиус неглядя выкинул окурок. — А если и так, какая тебе разница? — спросил он с вызовом, наконец решившись посмотреть ему в глаза. Сосредоточенный взгляд, обрушенный на него, выдавал волнение Джеймса. Неужели этот разговор также тяжело дается и ему? — Большая, знаешь ли. Если это просто стеб, я могу и шею намылить, — ответил он, горько усмехнувшись. — А если ты так неудачно пытаешься обратить на себя мое внимание, то это точно не лучший вариант пригласить меня на свидание, — добавил он, нахмурившись. — Только не говори, что пришел бы, — не выдержал Скорпиус, наплевав, что выдал себя сголовой. В уголках глаз собрались злые слезы. Сейчас он был зол на самого себя: на свою глупую влюбленность, бесконечную нерешительность и слабость, которую испытывал рядом с этим человеком. — Пришел бы, — бархатный голос звучал многообещающе и Скорпиус почувствовал, как, покалывая, по руке бегут мурашки. Джеймс шагнул еще ближе, жарко прижимая его к балконной решетке. Скорпиус почувствовал, как снова быстро застучало сердце, разгоняя по венам и артериям опьяняющее колдовство возбуждения. Он чувствовал, как «кроличья нора» сужается прямо на его глазах, все его внимание концентрировалось сейчас на затвердевшем члене Джеймса, потирающемся о его каменный стояк. Скорпиус был близок до позорного шага — готов, словно подросток, кончить от одной мысли, что может последовать затем. Едва удерживая сносящее все барьеры желание прижаться к нему еще сильнее, Скорпиус посмотрел на красивые полноватые губы, о которых он неоднократно мечтал, находящиеся сейчас в непосредственной близости от него. Джеймс вероятно заметил этот взгляд, когда осторожно коснулся его губ, вовлекая в медленный поцелуй. Скорпиус плавился, словно горячий воск, ощущая горячий язык с тонким привкусом виски и табака, нежно проникающий внутрь, обводящий губы и вступающий в известную игру с его языком. Джеймс с трудом оторвался от его губ, когда у Скорпиуса от переизбытка ощущений или все-таки из-за недостатка кислорода уже начинала кружиться голова. Прижавшись к его щеке, тот переводил дыхание, прежде чем сказать с хрипотцой в голосе: — Мерлин, я не знал, какой ты горячий. Скорпиус прикрыл на мгновение глаза, понимая, что сердце готово остановиться прямо сейчас. — Джеймс, ты хочешь еще? — набравшись смелости спросил спросил он, не узнавая свой хриплый голос. — Да, драккловы пикси, я еле сдерживаюсь, чтобы не нагнуть тебя прямо здесь, — глухо прорычал он. Скорпиус почувствовал, как краснеет, словно юная девица на первом свидании. — Альбус будет искать, — невпопад вспомнил он. — Да, блин, — ответил Джеймс. Скорпиус понял, что тот тоже с трудом сдерживался: даже отодвинувшись от него, он продолжал тяжело дышать. Скорпиус опять посмотрел на него и залюбовался тем, как всегда взлохмаченные пряди сейчас обрамляли покрытое испариной лицо. Глаза Джеймса блестели в свете одиноких фонарей внизу, создавая ощущение будто между ними кем-то было создано электрическое поле, готовое заискриться от любого резкого движения. — Они скоро свалят по домам, если еще не уснули, — тихо сказал Скорпиус, уже почти выравнив свое дыхание. — Приходи ко мне, — предложил Джеймс, выжидающе затаив дыхание и глядя прямо ему в глаза. — Я приду, — только и ответил Скорпиус и, пружинно оттолкнувшись от перил, которые все это время были его единственной опорой. Собственные ноги его едва держали. Голову будто набили ватой, а странное ощущение в животе было похоже на пресловутое «порхание бабочек». Стараясь не допустить падения, он с трудом двинулся в гостиную проверить Ала с ребятами. Никогда еще ступени не были для него настолько непреодолимо тяжелыми, как сейчас, когда Скорпиус сжав волю в кулак поднимался наверх, чтобы оказаться в спальне Джеймса. Сомнения, переживания и страх стягивали кованным ободом грудь, сдавливая легкие и мешая свободно дышать. Сейчас предложение Джеймса казалось глупой шуткой. Еще днем, поднимаясь по этой самой лестнице Скорпиус даже мечтать не мог о каком-нибудь внимании с его стороны, хоть в голове и бродили эротические фантазии, одна ярче другой. Все это было далеким и несбыточным. А теперь он все еще ощущал губами, что совсем недавно отчаянно целовался с предметом своих фантазий. Дубовая дверь выглядела совсем как обычно. Скорпиус вспомнил, как пару часов назад увидел одевающегося Джеймса сквозь щель. Страх быть обманутым, неуверенность, что долгожданная мечта может исполнится, уступали место возбуждающим воспоминаниям, когда он непроизвольно коснулся холодными пальцами своих зацелованных губ. Даже если это был сон или обман, он не мог бы себя простить, если не решится и позорно сбежит. Поэтому, тихо выдохнув, он легко постучал и машинально взялся за ручку. Дверь внезапно распахнулась, как будто его давно ждали, и сильные руки его быстро втащили внутрь. Каково же было удивление Скорпиуса, когда рядом с собой он обнаружил прекрасную блондинку в узком черном платье, неуверенно держащуюся на каблуках. Скорпиус мельком взглянул на длинные ноги и внезапно понял, что уткнулся взглядом в черные кружевные чулки. Быстро переведя взгляд наверх, он увидел нервно улыбающегося Джеймса. — Тебе же нужна была принцесса? Так вот, бери меня, — жеманно подмигнув, он внезапно изменил тактику и прижал Скорпиуса к закрытой двери, накрывая его губы своими. — Только если покажешь, как это делается, — оторвавшись от него спустя некоторое время и массу головокружительных поцелуев, ответил он. — Покажу, не сомневайся. Давай избавимся вот от этого, — успокаивающе сказал Джеймс, будто боясь, что тот передумает. Решительно взмахивая откуда-то взявшейся палочкой, он мгновенно оставил Скорпиуса в одном нижнем белье. Тот машинально потянулся рукой к паху, сталкиваясь с ладонью Джеймса, уверенно накрывшей его член, что гордо выпирал сквозь мягкую ткань единственного оставленного предмета одежды. — Подожди, я должен тебе сказать, — начал торопливо Скорпиус, кусая нервно губы, — я еще ни разу не занимался чем-то серьезнее обоюдного петтинга, ты должен об этом знать. Джеймс нежно положил палец ему на губы, вынуждая замолчать. — Да и я, знаешь, раньше не думал, что мне будет сносить крышу от предвкушения секса с парнем. Ты — первый, — сказал Джеймс и, улыбнувшись, добавил: — если обещаешь в следующий раз сам надеть эти проклятые чулки. Резинка натирает невероятно. — Хочешь отыграться на мне? — не веря самому себе, игриво переспросил Скорпиус. — Хочу поиграть с тобой, — ответил тот. Скорпиус охнул, когда Джеймс убирая палец, глубоко поцеловал его, врываясь горячим языком в рот, заставляя пошире его раскрыть, впуская и откликаясь на возбуждающую ласку. Скорпиус едва успевал отвечать ему, стараясь не отставать от ритма опьяняющих движений, не осознавая, как откровенно тает под напором Джеймса. Бедра уже сами откликались на заданный ритм и он беззастенчиво потирался выглядывающей из-под резинки трусов налитой головкой о ткань платья, так сексуально облегающей каменный стояк Джеймса. На периферии сознания стыд и стеснение из-за первого раза махнули на прощание ручкой, и Скорпиус решил, что он обязан попробовать в этот магический вечер все. Тем более, что его принцесса точно была готова ему все показать.