Грёбаная зима! И Арсений?

Неудачное утро 22хлетнего Антона Андреевича Шастуна берёт своё начало ещё с того момента, как только Антон Андреевич Шастун закрыл глаза, провалившись в царство Морфея. Головная боль и ломота в теле были предопределены кем-то свыше ещё с вечера. По зову и призыву будильника встать Шаст насилу открыл глаза. Всё тело ломило и лихорадило. - Сссукаа, - прошипел парень, почувствовав сильную головную боль, когда перевернулся на бок, чтобы отключить звенящий будильник. Антон кое-как поднялся с постели, что получилось у него не с первого раза, и, шатаясь, подошёл к застеклённому шкафу. Открыл его и взял с полки с лекарствами градусник, закрыв створки обратно. Тем же шагом, тяжело дыша, парень сел на кровать, переводя дыхание и дожидаясь, когда белые мушки пропадут из глаз. Шастун засунул старый долго мерящий электронный градусник в рот, параллельно раздеваясь, кидая одежду на пол рядом с кроватью, – в джинсах и свитере не особо приятно ходить дома, да к тому же жарко. Потом Антон расправил кровать, так как уснул на покрывале, взбил себе подушку и удобно устроился в постели, находя позу поприятнее. Одеяло и подушка казались его разгорячённому телу ледяными, что было до ужаса приятно. Старый прибор оповестил окончание своей работы громким противным писком, и парень, успевший за это время задремать, противно поморщился. - Грёбаный ветер, - прошипел Шаст, увидев 38.5 на экранчике градусника. Парень громко выдохнул, облокотившись головой о стену позади кровати и бросив обе руки на одеяло по разным сторонам от себя, в одной держа градусник. Ситуация херовая, потому что сегодня – вторник. Да, не особо умно было идти с другом в клуб в понедельник вечером в тридцатиградусный мороз, чтобы выпить и высказаться… Видимо, Шаст планировал с Божьей помощью встать и пойти на пары с утра, но болезнь решила всё сама. Похмелье парня не мучило, потому что тот выпил лишь один стакан коньяка, зато мучила адская боль в горле и ни хрена не дышащий нос. Естественно, он не пойдёт сегодня в универ, он физически туда не дойдёт: упадёт в ближайшей канаве. Антону настолько сейчас плохо, что даже встать с кровати выпить какую-нибудь жаропонижающую таблетку он попросту не может: тело не слушается хозяина. - Грёбаная зима, - Шаст тяжко и шумно дышит ртом, будто только что пробежал кросс в пять километров. Ненадолго прикрыв раздражённые светом глаза, парень, сидя, облокотившись спиной о подушку на кровати, проваливается в тяжёлый сон. *** Антону кажется, что он один. Вокруг пустота, холодящая и мрачная. Совершенно ничего не видно, слух улавливает лишь какие-то непонятные душераздирающие звуки, похожие на яростные крики. Шаст невольно прислушивается, и по телу пробегает цепенящая дрожь. Приглушённые звуки проникают в самую душу, и парень в испуге желает сжаться до размеров муравья. Антон не хочет верить, что он один в этой чернеющей мгле. В пяти шагах от места, где он стоит, внезапно загорается яркий свет, заставляя Шастуна зажмуриться, а после смотреть на происходящее через прищур. Неясные со спины очертания сидящей на стуле чёрной, почти сливающейся с пустотой фигуры напоминают кого-то, но Антон тщетно пытается вспомнить кого. Антон знает, что он здесь не один. Это немного придаёт сил, поэтому Шаст делает шаг навстречу силуэту. Звуки тут же становятся громче, а силуэт чётче. Крики глубже проникают в душу Антона, заставляя его поёжиться, как от холода. До боли знакомый профиль разворачивается на стуле. На неясно очерченном силуэте ярко выделяются только голубые глаза-океаны. Антон вскрикивает: эти глаза он не забудет никогда. Вскрик парня оглушающим эхом отзывается во мгле, и кажется, что эта пустота безгранична. Шастун учащённо дышит, глядя в лицо чёрной фигуре. Парень делает ещё один шаг навстречу голубым глазам. Звуки вновь становятся громче, силуэт проясняется. «Арсений», - подтверждает свои догадки Шастун, вглядываясь в родные черты лица. Взгляд голубых глаз будто пронзает парня насквозь. Антон рад, что он не один, а с Арсением. С каждым шагом Шастуна тот приобретает ясные очертания, а душераздирающие звуки будто громыхают над самой головой. Антон шарахается. Ему кажется, что он слышит… их вчерашнюю с Арсением ссору? Да нет, это бред. Но вот гневный голос Арсения, вот отклик раздражённого Антона… Это точно вчерашний вечер, точнее ночь. На расстоянии вытянутой руки Антон останавливается, так как слышать яростные крики становится невозможно. Уши парня начинают болеть. Шастун закрывает их ладонями и в одно мгновение падает на колени от громкого душераздирающего своего же крика, когда после ссоры с Арсением он остался один в пустой комнате. А здесь будто кто-то выкрутил звук на полную мощность. Корчась на полу, Антон готов потерять сознание. Окончательно став чётким, Арсений встаёт со стула, и всё сразу замолкает. Теперь в мозг парня отдаёт только гремящая тишина. - Из-за тебя, - и его голос гремит, - у меня одни проблемы! – На красивом лице появляется оскал. – Ты всегда мешаешься под ногами! – Арсений усмехается. – Думаешь, что я люблю тебя? – Страшный хохот мужчины леденит всего Антона изнутри. Парню хочется плакать, но слёзы застряли где-то в горле, хочется встать и убежать отсюда, но подняться с колен не получается, будто ноги приросли к земле. Хохот не прекращается, отдавая Шастуну в голову сильной болью. Парень смотрит на любимого человека снизу-вверх, с отчаянием отмечая, что тот безусловно прекрасен. Вдруг черты лица мужчины ожесточаются, и грозный яростный крик разрезает тишину, отдаваясь грозным эхом, - ЯЯЯ… ТЕБЯЯЯ… НЕЕ-НАА-ВИИ-ЖУУУ…!!! И он исчез… Антон абсолютно один в чёрной пустоте. Рыдания прорываются, и парень захлёбывается в них, сидя на коленях и обессиленно стуча кулаками по земле. - Аарс, прошу тебя, вернись! Я люблю тебя! Я не смогу без тебя, слышишь? Пожалуйста, Арс! ААРС! – И слёзы катятся по лицу… ***