Бремя Луны

Проносясь сквозь густые ветви деревьев, мальчишка убегал от погони, понимая, что если он запнётся или остановится, то его сразу же поймают и в лучшем случае убьют, но осознание того, что ему придётся возвращаться, если его схватят, заставляло сердце сжиматься, а раны ныть от боли. Царапая кожу, падая и вставая, он бежал так быстро, как никогда этого не делал, и не глядя на трудности, он нёсся до тех пор, пока не наткнулся на гору. Колеблясь около пары секунд, он услышал лай собак и крики мужчин. Чувствуя, как голова гудит, а ноги подкашиваются от усталости, юноша сделал последний рывок, надеясь на лучший исход. Взбираясь на гору, он молил Бога, в которого уже и вовсе не верил, он просил его только об одном: юноша просто хотел жить. Он не хотел снова попадать в тот Ад, не хотел снова чувствовать боль, он всего лишь хочет спокойствия. Даже смерть ему милей, чем жизнь в золотой, но грязной от крови и человеческих трупов клетке. Забираясь на гору, он пару раз чуть не сорвался, но благо ему удалось схватиться за траву и найти в себе силы, чтобы добраться до верха. Адреналин бушевал, в висках давило, а голова разрывалась от боли. Заметив дом, он рванул к нему, чувствуя, как все внутри сжимается, а тошнота вместе с переутомлением дала о себе знать. Чем ближе он подходил к отшибу, тем хуже ему становилось. Добравшись до крыльца дома, мальчишка даже не успел постучать, как в глазах потемнело, а последнее, что он помнит - чужая дверь.

***

Проснувшись утром, юноша кое-как открыл глаза, чувствуя усталость и боль во всем теле. Оглядевшись, он не сразу понял, где находится и что происходит. На секунду ему показалось, что он в замке, от чего грудную клетку сдавило, а паника начала медленно окутывать его. Почувствовав чужое присутствие, он резко - пускай и болезненно - повернулся к человеку. Оторопев, он осмотрел незнакомца, что выглядел старше него. Волосы парня были светлыми, а из-за лучей, что падали из приоткрытого окна на него, и вовсе казались жидким золотом. Хотелось прикоснуться к ним, впервые мальчишку так притягивало что-либо. Подняв взгляд чуть выше, он опешил, видя уши, словно у дикого животного. Резко посмотрев вниз, он заметил большой пушистый хвост, что легонько подёргивался. Сам незнакомец был укутан в тонкий плед, который будто был создан для него. Юноше было трудно поверить во всё это, ему чудилось, словно это сон или Смерть позвала кого-то, чтобы забрать его, но сидящий на тумбочке оборотень не был похож на помощника госпожи Смерти. Наоборот, если не считать того, кто он, то мальчик мог и вовсе подумать, что это ангел. Долго рассматривать незнакомца не вышло, так как он открыл свои глаза, глядя на гостя немного сонным и непривычно мягким для мальчишки взглядом. Тепло и нежно улыбаясь, он слез с тумбы и, подойдя к человеку, протянул свою руку. Видя, как юноша дёрнулся и напрягся, он с неким сочувствуем глянул на него, но, ничего не сказав, сел на колени перед кроватью. Став явно ниже мальчика, он посмотрел на гостя своими большими карими глазами. Лучи солнца мягко падали из окна, создавая некую иллюзию спокойствия. Ничего не говоря, оборотень давал рассматривать себя и привыкать. Когда юноша немного расслабился, он улыбнулся чуть шире, покорно опуская уши и давая понять, что он не только не тронет ребенка, но и защитит при надобности. Он прекрасно чувствовал чужой страх, но помимо этого он ощущал, что мальчишка и вовсе не плохой: от него веяло кровью, настороженностью и желанием жить. Было видно, что ребенок многое пережил, и при виде этих шрамов и ран, хотелось прижать его к себе и защитить от всех бед. Решая выйти на контакт, он тепло улыбнулся, навостряя уши и глядя юноше в глаза, представился: — Меня зовут Джереми Нокс, я хозяин этого дома, — видя в глазах ребенка настороженность, недоверие и мольбу о помощи, оборотень добавил. — А ты мой гость, поэтому можешь не переживать ни о чем. Обещаю, в этом доме тебя никто не побеспокоит, — недолго думая, он поднялся, и пока мальчик думал по поводу всей этой ситуации, он быстро отправился на кухню. Вернулся оборотень с подносом еды, не зная, что ест мальчик, он взял всего понемногу, чтобы ребёнок сам выбрал.Подойдя к нему, Джереми оставил обед на тумбе и, поглядывая на младшего, ласково улыбался. Юноша же, видя заботу и тепло со стороны парня, немного недоумевал, ему было трудно понять и принять то, что о нём могут так заботиться. Он не привык к этому, но все же глядя на старшего, что спас его, не мог не принимать всё это. Немного неожиданно, даже для самого себя, он позвал оборотня. Сипло и тихо обращаясь к нему, юноша старался не смотреть на Нокса: — Меня.. Жаном звать. Жан Моро, если быть точным, — неуверенно подвинувшись к тумбе, он взял чашку с супом, пару секунд осматривая еду, но всё же решил попробовать. Жан не мог нормально есть: там, где он жил до этого, это было роскошью, но ему хватало даже чёрствого хлеба, а если он был без плесени, то и вовсе его счастью не было предела. Моро был счастлив только от того, что его не трогают. Он мечтал слиться со стенами замка, лишь бы его не видели и не слышали, но он был личным рабом и единственной "ценной" игрушкой второго принца, а это означало, что тут - без вариантов - ему не жить. В доме Джереми все было наоборот: было настолько спокойно, хорошо, тепло и настолько уютно, что это пугало. Медленно принимаясь за еду, он чувствовал на себе взгляд, но отнюдь не гнетущий и от него не хотелось прятаться, даже наоборот, что-то внутри Моро отдавалось теплом, ему хотелось посмотреть на оборотня, хотелось понять, что он такое и насколько он теплый. Юноша и сам не понимал, почему считал Нокса теплым, но он напоминал солнце, яркое, теплое и в какой-то степени жутко ослепительное. Одна его улыбка отдавалась дрожью глубоко в груди, а на душе и вовсе становилось спокойнее и легче. Съев полпорции супа, Жан посмотрел на другую еду, она казалась ему странной и необычной, он знал только о базовых вещах и блюдах, иногда ему даже удавалось что-либо попробовать, но зачастую после или даже до этого следовали неприятные и порой даже слишком жестокие желания хозяина. Ему нравилось издеваться над мальчиком, нравилось видеть как он страдает, для принца это было очень даже весело. От этих воспоминаний его отвлёк мягкий и в какой-то степени родной голос. Оборотень медленно встал, подходя к Моро и снова садясь перед ним на колени. Младший не понимал, почему он ведет себя так, словно Жан чего-то достоин. Он не понимал, зачем и почему Джереми, такой солнечный и нежный оборотень, стоит вот так у себя дома перед ним на коленях, пытаясь стать для него чем-то, пытаясь так трепетно и нежно сохранить их "связь". Жан прекрасно видит, как старший относится к нему, но ему чертовски сложно это принять и понять. Кусая губы, он смотрел на Нокса, что медленно протягивал к нему руку. В этот раз юноша не отстранился, на что получил мягкие поглаживания по голове, самую ласковую улыбку в его жизни и такое нежное из чужих уст обращение: — Жан.. Как ты себя чувствуешь? Если тебя что-то беспокоит, то ты можешь сказать мне, я помогу, — чувствуя тепло чужих рук, спокойный голос и столько нежности, Моро и сам не замечает, как слезы начали капать. Глядя на оборотня, он тихо выдохнул, чувствуя как с каждой секундой он близился к истерике. Яростно вытирая слезы, мальчишка не мог вымолвить и слова, пока оборотень пытался его успокоить, глядя и мягко обращаясь. Аккуратно останавливая Жана, он обхватил его лицо руками, осторожно и нежно вытирая солёные слезы и без лишних слов улыбаясь. Он одним своим присутствием успокаивал и придавал сил мальчику. Он не знал, как тому будет комфортно, но решив поступить немного опрометчиво, он убрал посуду и, обернувшись в свою истинную форму, лег рядом с Моро, давая трогать и обнимать себя, пока он сам в свою очередь тыкал мокрым и холодным носом в щёку юноши. Джереми заметил, как мальчик успокаивался, начиная потихоньку засыпать. Чувствуя запах Жана, он понимал, что тот ощущает себя в безопасности и медленно привыкает к чужому теплу. Сам Нокс и не заметил, как они мирно уснули на кровати, только иногда чувствуя, как ребенок прижимается к нему, ища тепло.