Пульсация

***

Пока Рыжий петлял между столпотворениями учеников в коридорах, было нехолодно. Ходьба согревала, да и нервы подбавляли электричества. Навязчивое «токо-так», единственное, что он слышал во время драки, всё еще пульсировало в голове. Холод одолел позднее, когда он уже затесался в щель между подсобкой и одним из зданий: традиционное место для перекура. Поджечь сигарету удалось не сразу — Мо трясло от обиды, от ярости и от того, что всё, в лайфе настал полный финиш. Не помогала даже относительная тишина: слуховой аппарат был отключен уже после драки. Но лучше бы Рыжий выключил его ещё в конце урока. Блядские сигареты. Синий винстон, тонкие, как зубочистка, то ещё говно собачье. Других в круглосутке в их районе не было. Смириться с доступным и наслаждаться лишней свободной минутой, проведенной наедине с собой, не получалось. Мысли мешали. И пульс. Обычно Рыжий в стенах школы не курил: шпыняли за это сильно, а у него и так репутация была испорчена хуже некуда. Хотя запрещенного он делал столько же, сколько и остальные. Вот только контроль за суперами был сильнее. Мало ли как они решат использовать свои способности. Взгляд невольно переметнулся на частично перекрытый стекающей кровью номер, выбитый на запястье правой руки, в пальцах которой медленно тлел окурок. Метят, как бешенных собак, больных животных. Или хуже того, как заведомо неправильных, заведомо опасных людей. Тех, которые могут больше остальных. Которые управляют электричеством, ветром, огнем. Звуком. Рыжий выжег бы эту хуйню — только штраф придется платить. Всё ради безопасности общества и никак, блядь, иначе. Сверхспособности, супергерои, власть, сила, уважение — всё это пиздеж. Красивый, но пиздеж. Мо знает это лучше многих, испытал всё на себе. Вообще, каждому человеку стоит хоть раз испытать на себе тот взгляд, которым на тебя смотрят, после того, как увидят номер на запястье. Увидят в тебе потенциальную опасность. Способность даёт и отнимает. Это знали все. Этакая новая Божья Заповедь. Если пробудились сверхсилы — готовься отдать что-то взамен. Кто-то начинал видеть сквозь стены, а потом терял зрение. Другой умел летать, но ездил на инвалидных колясках. Третий управлял металлами, стихиями, материалами — а потом ломал руки. А кто-то чувствовал звуки, но переставал слышать их. Люди боялись тебя, если видели номер. Обходили стороной, игнорировали, отказывали в рабочем месте. Всё-таки, ты потенциально опасен. Люди относились к тебе с открытой настороженностью, старались держать «на дистанции». Люди не помогали, если станет плохо, а то вдруг ты потерял контроль над способностью и случайно ранишь их? Люди были настоящими говнюками по отношению к тем, кто имел сверхсилы. Общественность клеймила суперов с самого их появления. И хотя сейчас минимум треть населения имела какие-то сверхсилы, порой объяснимые лишь мутациями на генетическом фоне, их всё равно продолжали отслеживать, контролировать и относится к ним с предвзятой осторожностью. Будто бы любой человек, имеющий суперсилу, обязательно воспользуется ей, чтобы сделать другому какое-либо говно. А если ты еще и славился родней, пребывающей в местах лишения свободы, то шансов стать нормальным в глазах учителей и сокурсников не оставалось никаких. – Блядская несправедливость всея жизни – Произнес Мо, кажется, вслух, затушив бычок о стену, когда-то бывшую серой, теперь же покрытой множеством таких же чернильных пятен от потушенных сигарет. В плечо впечатался чей-то прожигающий взгляд. Рыжий тяжело вздохнул: у него после недавней драки до сих пор костяшки кровят, а сейчас опять какое-то чмо нарываться станет. – Что надо? — Оборачиваясь и механическим движением кисти включая слуховой аппарат, сквозь зубы произнес Рыжий. Желание коммуницировать у него и так появлялось редко, а сейчас, в прокуренной подворотне с разбитыми руками и синяками по всему телу, пропало вовсе. – Лично мне ничего – Высокий темноволосый парень, стоящий напротив, пожал плечами. Затем неторопливо, можно сказать, вальяжно шагая к нему, достал из кармана упаковку каких-то элитных мажорских сигарет. – А вот завуч очень хочет тебя видеть – – Обойдется – Фыркнул Рыжий, замедляясь и вновь останавливаясь у стены. Мотивации объяснять этому заносчивому мудаку, почему он врезал придурку, который назвал его «неполноценным отбросом общества» не было никакой. Рюкзак при себе, расположение дыры в школьном заборе он знает, а на алгебре как-нибудь и без него справятся. – Боюсь отказаться не получится. Иначе прилетит уже мне, чего случится не должно – Брюнет щелкнул зажигалкой, облокачиваясь на стену. Вдохнул первые пары дыма и небрежно посмотрел на него сквозь устало прикрытые веки. Мо узнал его практически сразу из-за татуировки с номером на шее. Дохера богатый чмошник из его же параллели. Вот такие как раз вряд ли знают о всех лишениях, что может принести способность. Когда ты богат, обществу всё равно, опасен ли ты. Они будут любить тебя в любом случае. – Слушай, давай не будем друг другу жизнь портить – В личных конфликтах они никогда до этого не сталкивались, но Шань подозревал, что взгляды на мир у них кардинально отличаются. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как начинает знакомо долбиться в уши «токо-так», разрастающееся каждый раз вместе с любой сильной эмоцией. Злость или раздражение, например. Спорить, а тем более устраивать драку с этим ублюдком совершенно не хотелось. Во-первых, Рыжий и так уже натворил дел, причем даже без использования способности. Просто слегка кулаками помахался. Во-вторых, о специфической силе мажора уже чуть ли не легенды в школе слагали, мол и железо взглядом гнёт, и людей в воздух поднимает. Прям супермен два-ноль. – Тебе что, больно надо перед учителями выебеневаться? — – Нет, поэтому и хочу, чтобы мы без лишних трёпок пошли к завучу – Будто бы заебанно произнес темноволосый, постукивая кончиком сигареты по собственным пальцам в темных перчатках и лениво изучая Шаня взглядом. Номер поди рассмотреть на запястье пытается, мудила. – Нехер было драку устраивать, если не готов за последствия отвечать – – Ты меня жизни не учи – Стена. Стена в чернильных пятен сигарет. Сосредоточиться на стене. Нет никакого мажора, нет вязкой крови на костяшках, которая стекает, пульсируя — хорошо видно, если присмотреться. Нет надоедающего «токо-так», «токо-так», «токо-так» в голове, нет пульса. Сейчас ему нельзя выходить из себя. Рыжий закрывает глаза, руки в кулаки сжимает — прячет дрожащие пальцы внутрь, ногтями впивается в мягкую поверхность ладони. Легкая боль успокаивает, помогает пульсу временно сойти на нет. Разворачивается, пряча руки в карманах. Он не любит убегать от проблем, но и жизнь себе усложнять не любит. А сейчас, чтобы избежать лишнего дерьма, лучше просто уйти. – А то что? Заставишь молить о пощаде своей способностью? — Донеслось из-за спины. Судя по голосу, мажор ехидно ухмыльнулся ему вслед. – Хотя постой, ты же её не контролируешь, иначе бы тебя не стали искать из-за простой драки. Как печально то, да? — – Свалил бы ты, пока можешь – Мо тяжело сглотнул, стараясь ускорить шаг и сдержать «токо-так» в пределах черепушки. Чмошник противно хмыкнул, вызывающе глядя Рыжему в затылок и шагая следом на расстоянии пары метров. Специально выводит его из себя, сука. Последнее высказывание попало ровно в цель — больно, словно ножом залезть в гноящуюся рану. Мо заскрипел зубами, закрывая глаза и стараясь выровнять дыхание. На четыре счета вдохнул, на семь выдохнул. Опять вдохнул, снова выдохнул. Однако пульсации в голове было наплевать: она разрасталась вместе с навязчивой идей поднять мажора в воздух и ловким движением вывернуть руки. А лучше — всего одним словом, слишком громким, чтобы вообще различить его значение, оглушить. Добиться эффекта свиста в ушах или крови из барабанных перепонок — проверим, блядина, как хорошо они срастутся у тебя. Может быть, тоже аппарат слуховой носить придется. То-то славно, правда же? – Решил всё-таки добровольно пойти. Хах, да я угадал про способность – Весело ему, мудаку ебливому. Мо давно бы понять, что в любом конфликте ему лучше снижать до минимума громкость на слуховом аппарате. Если до этого брюнет ходил по тоненькой ниточке его самообладания, то сейчас он её разорвал, причем в клочья. Рыжий пытался уйти. Пытался избежать конфликта. Да он, блять, чуть ли не убегал от этого недальновидного придурка. Если что, он сам нарвался. А о том, как объяснить это остальным, Мо потом подумает. – Я же сказал, отвали! — Шань проиграл. Проиграл битву с самим собой. Потому что дыхательные упражнения и практики успокоения не помогли, потому что «токо-так» вырвалось из головы и пошло будоражащим пульсом по венам к пальцам. Когда он рывком поворачивается к брюнету и видит выставленные вперед, на себя, обе руки, первые пару секунд хочется, чтобы ничего не произошло. Чтобы чужая способность оказалась быстрее, проворнее своей. Чтобы просто не сработало. Вот так по счастливой случайности в этот раз не сработало. Однако, пот отношению к Мо случайности никогда не бывают счастливыми. Токо-так. Мажор взлетает на метр вверх и оказывается прижатым к стене: Шань не всегда делает это осознанно, просто при активации способности возникает ударная волна, небольшая специфика применения. Токо-так. От протянутой вперед, к чужому лицу, руки в обе стороны начинают расходиться лучи света и потоки воздуха, отталкиваемые мощной энергией, в которую преобразуются звуковые волны. Токо-так. Мажора вновь вжимает в стену, отчего по той с разницей в пару секунд расходятся свежие трещины. Мо чувствует, как пульс полностью овладевает телом, раздается везде, даже в кончиках пальцев. Резонировать достаточно просто, особенно, когда в голове бушуют эмоции. – Способность я действительно плохо контролирую – Следующего «токо-так» не случается, его заглушает собственный голос. Что самое забавное, слышит его только мажор. Вокруг создается вакуум из-за того, что Рыжий забирает в себя звуковые волны, чтобы потом выпустить мощной энергетической волной. – Но вот кровь из ушей вызвать могу. Хочешь — устроим – Теперь настала очередь Мо ехидно улыбаться. Рыжий опускает руку, мажор падает на землю. Использовать одновременно резонирующее усиление и голос Шань не может: тело не выдерживает такой нагрузки. Поэтому из двух зол приходится выбирать наиболее подходящее. Как только он складывает ладони рупором, какой-никакой способ направить звук более чётко, тело сковывает со всех сторон, не давая шевельнуться. Даже язык застывает: предусмотрительно, ничего не скажешь. – По школе слушок ходит, что ты звуком управляешь – Темноволосый поднимается с земли, продолжая удерживать Мо в окоченевшем положении, вытянув вперед кисть. Другой ладонью разминает ушибленный затылок и заднюю поверхность шеи. – Давно хотел узнать, как оно в живую выглядит – Он медленным, напряженным движением кисти поднимает застывшего Рыжего на метр над землей. Мо пытается закрыть глаза, но даже это сделать не выходит. Словно из ниоткуда взявшимся давлением сдавило всё тело, и даже некоторые внутренности замерли. Может быть, только прилипчивое «токо-так» так и не перестало стучать. – Я бы мог сломать тебе что-нибудь. Но боюсь тогда из вашего разговора с преподом ничего дельного не выйдет– Говорит медленно, будто бы лениво, разминая свободной рукой затекшие конечности и продолжая пялиться на Рыжего. – Да и отчитываться перед полицией о том, почему так получилось, я не хочу – – Поэтому сейчас ты не дергаешься – Закончив разминку, мажор резко отпустил и руку, и глаза, отчего Мо с высоты полуметра ёбнулся всем телом на асфальт. Затем брюнет наклонился к нему и, не давая опомниться, схватил цепкими пальцами в темной перчатке за подбородок, поднимая лицом на себя. Очерченные темными кругами глаза распахнулись, полностью оголяя цементную радужку и глубокий, темный зрачок-каплю. – И в моей компании отправляешься к завучу. Уяснил? — – Уяснил – Мо не нашел ничего лучше, чем просто отбить чужую руку. Смотреть на него не хотелось ни секундой дольше необходимого. Еще наглядится, когда тот будет стоять над душой в кабинете завуча.