sunrise eyes

Ньют Сигаретный дым наполнял его лёгкие не один год, он дышал им, кажется, почти всю жизнь. Руки ждали, пока сигарета дойдëт до фильтра, выкидывая окурок и доставая новую. И вот он вновь сидит на лестничном пролёте, выкуривая очередную сигару, его ноги свисают вниз, и он болтает ими в небрежной манере. Мысли витали от одной к другой, ни на чём особо не зацикливаясь. Парень сидел на этаже ниже своего дома, ведь если его отец узнает о том что его милый сын курит, то его скорее всего выставят из дому. Этим утром ничего не предвещало беды. Солнце светило, как обычно, ослепительно ярко, его родные занимались своими делами по дому: мать по своему обыкновению ворчала о том, что дом опять грязный, доставая моющие средства, сестра смотрела по телевизору какую-то ересь про спорт, повторяя то, что делала девчонка с экрана, а его маленькая белокурая сестра Соня бегала по дому босиком, вереща что-то о пропавшей барби. Он вышел из дома около часу назад и уже собирался вернуться, однако краем глаза заметил, что на верхний этаж поднимается группа людей в чëрном, и решил повременить с возвращением, чтобы не столкнуться с этой сомнительной компанией. И он был прав, ведь буквально через пять минут те же самые люди выбили ногами одну из дверей четвёртого этажа. Дверь его дома. Он слышал крики и выстрелы, он слышал, как его маленькая сестра пытается разбудить уже мертвую маму, прежде чем её саму застрелили почти у дверей. На его глаза наворачивались слезы, окутывая мутным омутом зрачки. Но он не мог пошевелиться: страх моментально охватил его тело, приковывает к месту. Кажется он просидел так, пока звуки в квартире окончательно не стихли, и лишь тогда он понял, что сейчас дойдёт очередь до него. Вскочив на ноги, он побежал. Бежал туда, где, как думал, его не найдут, он надеялся, что его впустят в квартиру номер «25». *** Томас Его разбудил грохот из квартиры сверху, эти звуки он спутать не мог: определённо была перестрелка. Он подумал, что кто-то из шайки Вэнса смог всё же отыскать его и что сейчас они идут по квартирам за ним. Уже собираясь зарядить пистолет, Томас услышал приглушëнный шум из-за двери его квартиры: кто - то с явным рвением барабанил в его дверь. Он усмехнулся: «Неужели они думают, что он откроет? Скорее всего нет, они не настолько тупые». Он подошёл к высеченной старинными узорами двери и взглянул в глазок. Там стоял соседский парнишка. Если он не ошибался, то парень жил именно в той квартире, где минуту назад раздавалась стрельба. Он слышал, как парень дрожащим от страха голосом пытается сказать хоть что-то, но его губы предательски дрожат. И всё же через какое-то время у него получается вымолвить: – Пр..ошу.. откройте..они придут за мной. Он не собирался открывать, ведь знал, что, скрыв мальчишку, опять наберётся проблем с мафией. Уже хотел закрыть глазок, когда увидел тёмные силуэты, направляющиеся в сторону парня с дробовиками в руках. Тот видимо услышал их шаги и затрясся ещё сильнее. О снова забил в дверь, как ненормальный, и брюнет увидел, как с щеки мальчика стекает первая слеза. Томас сжал ладони в кулаки и зажмурился, пытаясь отгородиться от чувства вины, которое ноющими ударами пыталось сказать «смерть мальчика будет на твоей совести». Он повернул замок и быстрым движением затянул парня в квартиру. Тот тут же упал на колени, задыхаясь от поступившей истерики. – С.. спасибо, – выдохнул мальчишка, глядя из-под тёмных ресниц в глаза парню. – Почему именно ко мне? – ледяным тоном спросил Томас. – Что? – недоумëнно протянул блондин. – Почему ты постучал именно в мою грëбаную дверь, – не выдержав, рявкнул тот, – Ты хоть знаешь, кто они? Это Мафия, и скоро они узнают кто ты и захотят пришибить меня вместе с твоей тушкой. – Я не знал, что делать. Мне показалось, ты поможешь. – Зря тебе показалось, я не из тех, кто помогает сопливым щенкам вроде тебя. – Но ты помог, – упëрто возразил тот. – Только потому, что ты начал плакать, как девчонка. – Не думаю, что тебе понравилось бы смотреть, как всю твою семью убивают, а потом чётко осознавать, что пришла твоя очередь, – Томас пожалел, что так жестоко обошёлся с пареньком, ведь, когда блондин сказал это, его голос снова дрожал. Но Томас не верил в сожаление, поэтому молча прошёл к столу и отложил заряженный пистолет. – Что будешь делать? Тебе есть, куда пойти? – спустя какое-то время спросил он. – Не знаю, у меня никого нет, – мальчик уже успел подняться и встать рядом с брюнетом, смотря ему прямо в глаза. – Хочешь молока? – блондин оторопело посмотрел на Томаса, дезориентированный таким вопросом. – Эм, да , наверное. – Сейчас принесу. *** Завалившись в дом этого странного парня, Ньют особо ничего не ожидал. Он знал, что этот человек мог и не открыть ему вовсе. Блондин видел в нём холодного социопата, и, учитывая, что он никогда не ошибался в людях, сейчас он с открытым ртом наблюдал, как этот самый социопат наливает ему молоко. – Мне некуда идти, – сиплым голосом начал он, – Возможно ты позволишь мне остаться ненадолго? Ты всегда приходишь под конец вечера, а я бы мог помогать по дому. – Моя жизнь не предполагает собой возможности иметь сожителей, – сказал, как отрезал, и Ньют снова увидел в нём того, кого распознал ещё до личного знакомства. – Если бы я видел другой вариант, я бы не попросил. Я знаю, кто ты, и могу помочь – снова попытался блондин, складывая руки замком и вымученно улыбаясь продолжил смотреть на Томаса. -Ну и кто же я? - с вызовом спросил брюнет -Наемный убийца - А ты догадливый – усмехнулся брюнет- и чем же ты поможешь мне? -Я же говорю – снова начал он- я буду помогать по дому:готовить, убирать, делать все что ты захочешь. Взамен прошу лишь научить меня тому что знаешь и приютить на какое то время. -Ты занимался ораторским искусством или что? С чего ты так уверенно говоришь- Идея киллеру не понравилась, он недовольно хмурился и по лицу можно было предположить ь что он уже пожалел что спас его. -Прошу-тихо прошептал мальчишка не выдержав, а по его щекам снова потекли соленые капли- Они убили Соню, мою сестрёнку. Она ни в чем не была виновата, черт да ей было четыре года, в чем виноват четырехлетний ребенок? – обрушился на парня Ньют. - Хорошо, ложись спать , обсудим все завтра – время было около шести вечера но не успев и возразить блондин действительно осознал что веки его сами по себе закрываются.. *** Утро не заставило себя ждать, появляясь с рассветным солнцем. Лицо его нового соседа отливало яркими золотистыми волнами под выглядывающими из окна лучами. Ньют спал, чуть нахмурив брови. Сам не зная причину своего странного поведения, Томас просто смотрел на спящего блондина, пока в его голове незаметно не появился диссонанс противоречий. С одной стороны, ему хотелось разбудить его, ведь во всём нужно было немедленно разобраться, а с другой, смотреть, как Ньют спит, и давать ему возможность отдохнуть от всех его бед – казалось лучшим вариантом. Он хотел понять, почему изменил своим принципам и так легко пустил этого мальчишку в свою жизнь. Лицо этого милого блондина отпечаталось в нём, казалось, навечно. Его золотистые волосы спадали чуть ли не до плеч, непослушно распадаясь по лицу. Глаза напоминали тёмный омут – в нём нельзя было утонуть, однако он точно знал, что погибнет, хоть на минуту попав в него. Кажется он просидел так ещё час, наблюдая за спящим парнишкой, и когда солнце дошло до зенита, парень всё же легонько тронул блондина за плечо. – Вставай, уже почти обед, – нарочито язвительно сказал он. – Ммм, – что-то нечленораздельное промычал тот. Томас выдохнул и поднялся, разминая затёкшие конечности. Он решил, что нужно приготовить завтрак к, как он надеялся, скорому пробуждению Ньюта. И действительно копна светлых, пшеничных волос показалась из-за кухонного проёма спустя всего пол часа. – Доброе утро, – мальчик потянулся, при этом заразительно зевая. – И тебе, – Томас еле удержался, чтобы тоже не зевнуть, и решительно отвернулся, дабы дожарить яичницу. Поставив завтрак прямо перед носом этого засони, он сел напротив на старый, скрипучий стул. – И что ты предлагаешь мне делать? – спросил брюнет, глядя на ничего не понимающего подростка. – Поступить так, как попросил я, – уплетая свой завтрак сказал он. – Ты слишком мал, чтобы научиться этому, – сказал он , и в его голосе Ньют услышал мольбу и жалость, чего совсем не понял и нахмурился пуще прежнего. Взгляд мальчика упал на пистолет, лежавший в том кейсе, что он обнаружил вчера. Не думая ни о чём, он схватил его и, вскочив, бросился к окну. Пистолет на удивление уже был заряжен и полностью готов к стрельбе, чему Ньютон несказанно обрадовался, ведь чёрт его знает, как заряжать эту хрень. Вытащив руку за раму окна, он провёл пистолет полукругом, нажимая на курок каждые три секунды. Суммарно вышло шесть выстрелов, после чего парень закрыл окно и повернулся к раскрывшему рот Томасу. *** Они шли по бетонному тротуару по самой оживленной алее в районе. Томас, не помня о том, что подросток значительно ниже и меньше, из-за чего не мог идти также быстро, как киллер, шёл так, будто опаздывает на какую-то встречу. Однако уже через десять минут он резко свернул направо, открывая дверь элитного отеля. Ньют, который еле поспевал за брюнетом, быстро шмыгнул внутрь под рукой Томаса, что держала дверь. Зайдя внутрь, блондин ахнул, учитывая то, что денег на среднестатистическое проживание у их семьи никогда не было, Ньют никогда не бывал в таких местах. И взглянув на выражение лица своего «товарища», он понял что тот, наблюдая за обстановкой, испытывал лишь глубокую скуку и ничего более. – Пойдём, – приказным тоном сказал он. Когда они подошли к ресепшен, их встретил на вид добрый и милый мужчина средних лет, он приветливо улыбнулся и сказал: – Добро пожаловать в отель «Леон», чем могу помочь? – Нам один номер, две односпальные кровати, – довольно холодно ответил Том. – Одну минуту, – мужчина наклонился и достал из нижнего шкафа потёртые ключи от их номера. – Спасибо. Зайдя в отведëнный им номер, Томас медлить не стал и начал свою разгневанную тираду о том, что из-за того ,что Ньют начал стрелять, им пришлось съехать с его квартиры в какую то дыру. И выслушав всё, что сказал брюнет, он лишь спокойно ответил: – Ты прав, Томми, прости. И в этот момент в глазах Томаса он смог увидеть лишь неприкрытую растерянность и сожаление, возможно, о своих словах в адрес Ньюта. – Хорошо, – тихо сказал он и отвернулся. Ньют не мог сказать, нравился ему Том или нет, он просто был ему благодарен, исчерпывающее чувство долга перед ним не унималось и заставляло беспрекословно следовать за этим парнем куда угодно. Ньют также не мог объяснить, почему после гневной тирады в свой адрес, казалось бы после которой нужно злиться или обижаться, он просто назвал этого социопата «Томми». Последние два дня его жизнь буквально была похожа на калейдоскоп непонятных эмоций. К обеду Томас ушёл, оставляя Ньюта в безмолвном одиночестве со своими «прекрасными» мыслями. И всё же блондин нашёл в себе силы занять себя чем-то другим, кроме как поеданием себя самого заживо. Он достал небольшой рюкзак, что лежал на кровати: он смог забрать из дома пару вещей после посещения того полицией. Вытащив оттуда небольшую жёлтую книгу, он стал читать, и сам не заметил, как с книгой в руках проводил закат, Через час после этого вернулся Том. – Привет, – бросил он, валясь на постель рядом. – Ты знал что Ахилл* не был богом или бессмертным? – выйдя из раздумий касательно прочитанной книги, спросил он. – Эээ, кто такой Ахилл? – протянул тот в недоумении. – Ахереть, – кинул Ньютон, прежде чем, быстро подскочив на кровати и сев по-турецки, упëрто сказал, – Я тебе сейчас расскажу. По-видимому Томас так устал, что не стал возражать блондину и лишь кивнул. И Ньют думал, что тот его абсолютно не слушает, ведь брюнет лежал с закрытыми глазами и совершенно не подавал признаков жизни. Но когда Ньют дошёл до конца истории, тот вдруг подал голос: – Нет сильнее на свете боли, чем потерять любимого человека. – Ты меня слушал? – удивлённо выпалил он, не подумав, что это прозвучало жалко. – Конечно. Мало того, я успел поразмышлять об отношениях Ахилла и Патрокла* и решил, что именно Ахилл ценил их отношения больше, хоть этого и не видно. – У меня противоположное мнение на этот счёт, – нахмурился Ньютон, – В течение всей книги Ахилл показывал своё пренебрежение по отношению к любимому, и лишь Патрокл всегда пытался сохранить их отношения. – Потому что боль Ахилла при потери Патрокла была беспредельно огромной, а Патрокл, потеряв Ахилла, лишь чувствовал грусть, что не может быть с ним. Однако не это больше всего огорчало Ахилла при смерти любимого, а то, что его человек больше не сможет жить и дышать. Патрокл был эгоистом, жившим лишь ради собственного счастья, а Ахилл просто не умел показывать чувства. – В этом что -то есть, может ты прав, – удивлённо сказал Ньют. – Всё относительно, – зевнув, Томас перевернулся на бок и, размеренно задышав, уснул. Проницательность этого парня его не то столько раздражала, сколько вызывала доверие и симпатию, ему казалось это ничем другим, как «правильным»? Ньют не заметил, как во время рассказа перебрался на чужое спальное место и теперь растерянно смотрел на спящего Томаса в метре от него. Ещё больше он удивился, когда понял, что не может оторваться от этого лица и не в силах противиться этому притяжению. Он лишь лёг рядом, устраиваясь за спиной брюнета. Вдыхая легкий аромат кофе, исходивший от волос Томаса, и прижимаясь к его спине, как к спасательному кругу, Ньют подумал, что всё не так плохо.