Заткнись уже.

Очередная моя бескрайне удушающая ночь. Тяжелая голова уже совсем потеряла способность найти упокоение даже на мягкой подушке. Бирюзовые, взъерошенные волосы безобразно устремились вниз, под тяжестью любимой теплой зеленой шапочки. Возможно, это одно из единственного, что вообще осталось теплого в моей никчемной жизни. Но я никогда не признаюсь что она никчемна. Лишь хрупкое сердце под стальной броней знает это, глубоко-глубоко. Далеко-далеко. Моя боль лишь моя боль. За веселыми лицами безумных масок никто никогда не разглядит. Верно ведь? Молчание. Тишина. Постоянная тишина. Иддилия, должно быть? Нет. Лишь буря перед затишьем, не иначе. «—Да как вообще можно уснуть в этой суматохе убийственной игры.»- Тонкие пальцы устало вжимаются в белую легкую простынь кровати, пытаясь найти тепло в давно безжизненной ткани. Нет, уснуть не получится. Даю себе этот отчёт и устало откидываясь к изголовью кровати, пытаясь сохранить равновесие от усталости. Тихо выдохнув, снова шепчу себе. Сколько дней прошло с тех пор, как я тут? Неделей, быть может, даже месяцев? Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не. Грохот. Черт. Темно-синие зрачки снова с ужасом сужаются, а горло, словно последовав примеру, предательски охватывается воокруг чьими-то холодными пальцами, прикрывая путь к столь желаемому кислороду. «Шин. Шинни, снова не спишь? ~» Язвительно, словно острая стрела с ядом, эти слова встревают мне прямо в разум. Снова. Знакомый, до жути и тошноты родной голос. Твой голос, только твой голос, лишь твой голос, что сниться в самых худших кошмарах , и самых искренних снах. Издаю тихий вздох, пытаясь привыкнуть к очередному нахлыневшему приступу. Тусклый свет прикроватного ночника в моей комнате отбрасывается от темной тени сзади меня. «— Мидори..Мидори..уйди,умоляю,просто оставь наконец в покое.» С ноткой ненависти и стиснув зубы выпаливаю словно на автомате, пытаясь вырваться из крепкой хватки диких рук. Зловещий смешок. Еще. И ещё. Ты снова заливаешься смехом, а затем выходишь из тени, улыбаясь мне так мерзко, мерзко, мерзко… Это не галлюцинация. Страх, нет, быть может оцепенение. Отвращение. Все мысли слились воедино в хороводе. В нашем хороводе, дорогой, но уже не Хиёри. Он, слово заманчивая пена самого чистого океана, снова и снова окутывает меня от ночи к ночи. Хах, твоё гадкое лицо уже и не чувствуется таким гадким. Ты продолжаешь мягко, медленно, словно издеваясь, обвивать меня своими руками. Даже став мастером этажа, даже сейчас. «—Ты всё ещё..Ты всё ещё любишь. Любишь мучать меня.» Абсолютно сухо и безжизненно констатирую я, а не спрашиваю вовсе. Больше нет. мягко впускаю в твои зеленые волосы мои же пальцы. Ты же, лишь ухмыляясь сильнее, переворачиваешь меня лицом от кровати, желая увидеть страх. Ненависть. Любовь, если осмелишься? В ответ услышишь лишь тот же едкий гадкий смех. Я больше не тот, кого ты знал, Мидори. И ты тоже. Голубые глаза пронзают мою тишину и спокойствие. Молчим минут пять, словно наслаждаясь последней гробовой тишиной. Ты наклонишься ближе. Нет, заставишь меня наклониться к тебе, как ты всегда привык. Бледные руки тянут меня за красный шарф. твой шарфик, давно в прошлом, кстати. Гадко, абсолютно пошло, приближаешь свое мертвое кукольное лицо ближе. Ближе ко мне. Но не так, как хотелось бы в далеких, когда-то желанных снах . Шепчешь мне очередные гадости, с придыханием, снова обхватив в свои скользкие объятия, заставляя извиваться у тебя в руках. Это не галлюцинация. Мысль звучит ещё громче, но уже опьяняющее, столь прекрасно. А я беру тебя в ответ. Беру прямо за твой острый подбородок, отдаляя от моего уха. Мои храбрые пальцы тянут нас ближе, и ближе. Ты прошепчишь моё старое, когда-то законное имя, довольно, нет, самодовольно. «Шин.~». Заткнись. Заткнись. Замолчи. Замолчи, пожалуйста. Прекрати приходить каждую ночь и мучать меня. Не важно, настоящий ли ты, живой ли ты, пожалуйста, просто... «мфф..?!» Внезапно поднимусь чуть выше, прижимаясь к твоему черному пиджаку. Уже не важно. Ничего не важно в этот момент. Мои губы лихо касаются твоих. А ты, кажется, и не возражаешь. Я целоваться совсем не умею, и не умел, а не очень и хотелось. Мой гладкий язык без разрешения проникает в твой грязный, полный садизма рот. Наши языки в мгновение ока встречаются в дружелюбном танце, неловко, невинно, будто ничего и не было между нами до этого момента. Ни вражды, ни ненависти , ни манипуляций.. Будто и ничего не будет. Никогда, никогда, никогда не будет. Твои успокаивающие, но знойно отвратные руки отпускают моё тело, заставив содрогнуться от холода. Подлец. Самый настоящий подлец, ты, чертова кукла третьего этажа. Ты, чертов бывший обоятельно-жестокий друг, чьи движения и мысли заняли всю мою пустую голову. Глотая немного воздуха после удушья и поцелуя, наконец довольно закрываю усталые, темно-синие глаза. Шарф.. Любимый ,любимый красный шарф. С тошнотворно прекрасным ароматом. Воокруг моей тонкой шеи. Совсем как твои пальцы.. Как твои губы.. Касающиеся всех самых нужных, странных мест. Но утром я проснусь, подумав, что это снова была лишь галлюцинация. Лишь галлюцинация теперь, мой ненавистино-любимый, старый Соу. Встретимся ли мы вновь..? Но ответа не последует. Явь это или сон, прошу, просто заткнись, и.. Дай мне поспать. С глухим ударом наконец рухну на кровать, даже не удосужившись накрыть себя этим дрянным пледом. «Спокойной ночи, Цукими.» На последок услышат мои уши, а тело почему-то согреется под знакомой тканью, словно кто-то правда был тут. Словно это вовсе и не сон. Бред, бред, бред, да и только. Но мы никогда не вспомним. И никогда не узнаем. А ты ехидно продолжишь терзать мою душу..