Искупление для Падшего

      Когда Люцифер оглядывал грязную, прокуренную комнату со своего места в баре, он не мог избавиться от мстительного чувства, что он был прав насчет людей все это время. Тупые, похотливые, глупые безволосые обезьяны, их много. Конечно, он мог бы выбрать более уединенное место, чтобы остаться на вечер, но было что-то в идее прятаться на виду, что его забавляло.       Хотя, может быть, не все они были такими скучными. Девушка, сидевшая в углу комнаты, продолжала бросать на него взгляды, но в языке ее тела не было ничего, что указывало бы на влечение. На самом деле, она казалась… встревоженной? Раздражённой?       Несмотря на то, что она сливалась с темным углом, её внешность сильно выделялась. Единственной открытой кожей, которую она обнажила, были ее лицо и шея. Всё остальное было закрыто одеждой, и она не снимала перчатки, даже потягивая свой напиток. Это было странно, особенно учитывая, что была середина лета. Ее темно-каштановые волосы были подстрижены до плеч, а в карих глазах было больше смысла, чем должно быть у девушки ее возраста. Потребовалось только присмотреться повнимательнее, чтобы увидеть оружие, которое она носила, и Люцифер понял — она охотник.       Охотники были для него никем. Он, вероятно, оставил бы это в покое, если бы не заметил необычное мерцание в ее душе. Это было ярче, чем должно было быть. Ни у одного другого человека, которого он видел, не было такой души, и это его заинтриговало. В Клетке было так мало новинок, и он не собирался упускать эту.       Взяв свой напиток, он подошел и сел за стол напротив девушки. Уловив её едва заметное изменение позы, которое указывало на ее настороженность. Ее глаза были жёсткими, но в них был легкий проблеск озорства, который удивил его.       — За что бы ты ни агитировал, ангел, я не куплюсь, — решительно заявила она, застав его врасплох. Мгновенно его первоначальная идея — притвориться человеком — вылетела в окно.       — Что заставляет вас думать, что я что-то пропагандирую? — он спросил легко. Небрежный тон, казалось, был лучшим подходом к этому, и он был прав.       — Разве вы не всегда такие? — она не дала ему возможности ответить, прежде чем продолжить. — Слушай, с меня хватит всего этого дерьма. Апокалипсис, Люцифер, Михаил, Небеса, Ад, предназначение, судьба, все это. Все, о чем я прошу, это одна ночь отдыха. А завтра я вернусь к борьбе с концом света.       Небольшая ухмылка пересекла лицо Падшего. Он должен был отдать ей должное; она была намного смелее, чем ожидалось. Когда он посетил Сэма во сне, тот была в ужасе от него, но она вела себя так, как будто он был простым неудобством. Конечно, она понятия не имела, каким ангелом он был, но это все равно было респектабельно. По крайней мере, это потребовало большой храбрости.       — Что бы ты подумала, если бы я сказал тебе, что тоже хочу отдохнуть?       Ее брови изогнулись от его слов.       — Ты серьезно?       — Как сердечный приступ.       — И ты предлагаешь нам провести эту ночь вместе?       — Почему нет?       — Я думал, что ваш вид презирает нас, грязных обезьян, — она фыркнула       — Ты другая.       — И как именно мы проведём время? — возразила она с легким раздражением в голосе. Она не собиралась сдаться так легко. Она была слишком умна, чтобы простая лесть или обаяние сработали.       — В тебе есть искра. Очень маленькая, очень яркая, внутри твоей души. Я никогда раньше не видел такого в человеке, — сказал он, наблюдая за ее реакцией. — Я не часто бываю заинтригован такими, как ты, но все когда-нибудь случается в первый раз.       Она долго молчала. Выражение ее лица было напряженным, когда она смотрела на него, взвешивая его слова. Он почувствовал, что его слова задели ее за живое — что она знала, что она другая, но, возможно, не знала причины. Конечно, он мог просто заглянуть в ее разум, но неизвестность была довольно захватывающей.       — Нам нужно договориться о некоторых основных правилах, — заявила она, делая глоток своего напитка. Ее слова заставили его улыбнуться.       — Назови свои условия.       — Независимо от того, на чьей мы стороне, мы оба уходим живыми. Никакой охоты или причинения вреда другому каким-либо образом за все, что обсуждается сегодня вечером.       — Продолжай, — значит, она все-таки не была глупой. Это звучало достаточно безобидно, поэтому он кивнул.       — Никаких вопросов о наших друзьях или союзниках, — она, казалось, что-то поняла и исправилась. — Вопросы о прошлых событиях приемлемы, но ничего недавнего. Ни локаций, ни планов, ничего. Понял?       Интересно. Она дружила с Винчестерами? С этой идеей можно проигнорировать сделку и использовать ее в качестве приманки, но если и было что-то, чему он научился за годы, проведенные в Клетке, так это терпение. В конце концов Сэм сказал бы ему «да».       — Приемлемо. Ещё?       — На все остальное мы можем отвечать более полно и честно. Если ты не знаешь ответа, то скажи об этом.       — Что-нибудь еще? — о, это становилось все лучше и лучше.       — Ты выше по рангу, — она встретила его пристальный взгляд, ее карие глаза были пронзительными.       — Что заставляет тебя так думать? — это был не вопрос. Он удивленно поднял брови.       — Бойцы не могут позволить себе такую роскошь как отдых, — ухмылка появилась на ее лице, когда она потягивала свой напиток. Что ж, он не мог винить ее за здравый смысл. — Итак, я предполагаю, что анонимность — это сделка на вечер, поскольку я уверена, что у вас есть репутация, которую нужно поддерживать. Не может же быть, что вы слоняетесь по трущобам с людьми, верно?       — Вполне, — он хихикал от восторга внутри. Это было идеально — вечер с одним из друзей Винчестеров? Полное раскрытие? Возбуждающую смесь острого интеллекта, яростной независимости и опасности, которую она воплощала, невозможно было игнорировать.       — Ну что ж, — она слегка наклонилась вперед с дразнящей улыбкой на лице. — Кто же ты сегодня?       — Очень милый вдовец по имени Ник, — он тихо усмехнулся и протянул руку через стол. — Так как тебя зовут?       — Ты будешь соблюдать мои условия? — её глаза слегка сузились.       Умная девочка. Она заметила, что он на самом деле ни на что не соглашался.       — Обещаю, я подчинюсь твоим условиям.       Улыбка, появившаяся на ее лице, была почти… дьявольской.       — Кира, — она потянулась через стол и пожала ему руку, ее глаза сверлили его.       — Итак, Кира, сначала дамы. Первый вопрос? — спросил Люцифер, его руки лениво покачивали пивную бутылку.       — За какую команду ты играешь? Ангелы Ада или Отряд Бога?       Он слегка наклонил голову, слабая улыбка тронула его губы от ее выбора слов.       — Это имеет значение?       Она подняла руки, показывая свою невиновность.       — Сегодня перемирие, Ник… просто не хочу быть удивленной, когда это всплывет в разговоре.       — Справедливо, — согласился он. — Команда ада.       К его удивлению, Кира не дрогнула от его ответа. На самом деле, она казалась такой же расслабленной, как и тогда, когда он впервые подошел к ней; настороженной, но никоим образом не встревоженной. Она просто пожала плечами и сделала еще один глоток.       — И я полагаю, ты выступаешь за команду Бога? — его тон был полон сарказма и презрения, но она просто покачала головой.       — Нет. Команда свободной воли, — заявила она, поставив свой напиток.       — Не слышал об этом, — его слова заставили её улыбнуться.       — Мы новая команда. Мы говорим, к черту Апокалипсис. Если Люцифер и Михаил хотят устроить свой смертельный поединок знаменитостей, хорошо, но они могут сделать это на улице. Черт возьми, у них есть вся вселенная, чтобы разобраться в этом. Им не нужна Земля. Бог знает, что у нас, людей, достаточно проблем и без конца света.       Было трудно сказать, богохульствует она или говорит серьезно. В интересах сохранения хрупкого мира нетронутым, он решил пустить все на самотек.       — Моя очередь. Как ты узнал, что я ангел?       По какой-то причине вопрос заставил ее закатить глаза.       — Знаешь, у меня есть глаза. Я вижу тебя.       Он поперхнулся своим напитком от ее слов, заставив Киру посмеяться над его реакцией. Как только жжение от жидкости в его дыхательных путях ослабло, он уставился на нее.       — Объясни.       — Я вижу истинные лица всех нелюдей. Это как видеть две картинки, накладывающиеся друг на друга. Не имеет значения, насколько хорошо они могут вести себя по-человечески. Я все равно знаю.       Вау. Это было… неожиданно. Одно дело, когда человек мог воспринимать истинный облик ангела вне сосуда — немалый подвиг, чтобы быть уверенным — но видеть их внутри своих сосудов? Эта способность была неслыханной.       — И что ты видишь, когда смотришь на меня?       Вопрос заставил ее задуматься. Может быть, она подбирает слова?       — Я вижу, что ты сильнее других ангелов, которых я встречала. Твоя аура ярче, твои крылья больше и толще, — она замолчала, игнорируя его грязную ухмылку на его воображаемый намек, — прекраснее.       Ее последнее слово было таким тихим, таким потрясённым, таким почтительным, что он почти не расслышал его из-за шума в баре. Этого было достаточно, чтобы по его телу пробежал возбужденный трепет. Называй ее как хочешь, но она не лгала. Это была первая брешь в броне, которую он планировал преодолеть.       — Что ещё ты можешь сделать? — чёрт, теперь ему действительно было любопытно.       — Я узнаю ложь, когда слышу её, — хм… ему придется это проверить. — И я могу читать человека или объект через прикосновение. История их жизни, все за секунду.       Так вот почему почти всё тело было прикрыто?       — Ты можешь это контролировать? — вежливо спросил Люцифер.       — В некоторой степени, — небрежно ответила она. — Требуется больше концентрации, чтобы блокировать это в течение долгого времени, поэтому легче предотвратить контакт с кожей.       — Что, если бы ты тоже могла отдохнуть от этого? — и на него снизошло внезапное вдохновение. Кира с любопытством посмотрела на него. — Это наша ночь отдыха, верно? Что может быть лучшим способом расслабиться, чем не блокировать то, что ты не хочешь видеть?       — Ты мог бы это сделать? — спросила она с оттенком удивления в голосе. Когда он кивнул, ее глаза слегка сузились. — В чем подвох?       — Никакого подвоха, — вот она, его первая ложь за вечер. И она тоже это знала; не было никаких сомнений во взгляде, который она бросила на него. Ее лицо практически кричало, что он был полон дерьма. — Ладно, ты меня поняла. Как я уже сказал, ты мне любопытна. Это все равно, что дать ребенку игрушку и смотреть, что он с ней сделает.       — Угу, — невозмутимо ответила она, явно скептически. — Как это даст тебе то, чего ты хочешь?       — Я хочу посмотреть, какая ты расслабленная. Ты так напряжена из-за того, что всё блокируешь, и ты даже не осознаешь этого.       Это была не совсем вся правда, но это была правда. Действительно, он начал представлять некоторые действительно восхитительные возможности, и эти мысли взволновали его гораздо больше, чем он ожидал. Ее расслабление было только началом.       — И я ничего тебе не должна? — спросила девушка, её сомнительный тон начал уступать место любопытству.       — Абсолютно ничего, кроме нашей нынешней договоренности, — подтвердил Люцифер.       — И это будет только временно? — он улыбнулся. О да, она умела задать нужные вопросы.       — Я буду щедрым. Как тебе двадцать четыре часа? — ее брови слегка приподнялись.       — Это щедро, — признала она. Мгновение спустя ее глаза сузились, — тем не менее, я сохраню свое зрение и детектор лжи. Нельзя быть слишком беспечной.       — Конечно, — он потянулся через стол, его пальцы дразняще остановились в нескольких дюймах от ее лба. — Ты примешь этот подарок?       Между ними возникло странное напряжение, когда ее пронзительный взгляд снова встретился с его. Это была не совсем битва воли или даже ума. Нет, это была игра, захватывающий, сложный танец интеллекта. Ему не нужно было заглядывать в ее разум, чтобы узнать ее мыслительный процесс. Она все еще скептически относилась к его предложению — она была слишком умна, чтобы не подозревать, что у него есть свои планы, — но это была такая блестящая идея — наслаждаться простыми удовольствиями, такими как прикосновения и прикосновения. Плохая идея? Вероятно. Соблазнительно? Абсолютно.       — Я принимаю, — мягко произнесенные слова вызвали улыбку на его губах, когда он погладил ее висок и одним плавным движением прижал большой палец к её лбу, блокируя сверхъестественный поток от ее прикосновения.       Кира удивленно моргнула от короткого, нежного прикосновения. Люцифер уже отдернул руку.       — И это все?       — Да, — подтвердил он, — давай, попробуй.       Она нерешительно сняла одну из своих перчаток и положила руку на стол. Через мгновение ее глаза расширились; чистая, неподдельная, радостная улыбка появилась на ее лице, и Люцифер не мог не улыбнуться. О да… экстатическое облегчение, исходящее от Киры, только подпитывало эти чудесные образы в его сознании. Просто небольшой толчок в правильном направлении.       — Черт возьми, Ник! Спасибо! — выдохнула она, ее искренность и благодарность придавали теплоту ее словам.       — Всегда к твоим услугам, — легко сказал Падший, его улыбка превратилась в веселую ухмылку, когда она сняла вторую перчатку, куртку и фланелевую рубашку. На мгновение он позволил себе насладиться зрелищем. Она осталась в белой майке и светлых джинсах, которые облегали ее стройную фигуру и тонкие изгибы. Ее обнаженная кожа была бледной, кремовой; татуировка против одержимости выглядывала из-под верхней части ее одежды, чуть выше сердца.       Его грехами — по крайней мере, причинами, на которые ссылались его братья, — были непослушание и гордыня, но он также мог видеть привлекательность похоти. В конце концов, он был дьяволом. Почему бы ему не побаловать себя?       — Я полагаю, что твоя очередь, — тихо напомнил он ей.       Без напряжения, которое девушка бессознательно несла, она практически светилась довольством. Мысленно он осмотрел свой сосуд и слегка подправил выработку феромонов, затем откинулся на спинку стула, чтобы насладиться своей работой.       Ах, но ею было не так легко манипулировать. Кира откинулась на спинку стула и посмотрела ему прямо в глаза, улыбнувшись.       — Расскажи мне о падении.       Ладно, это было неожиданно.       — Конечно, все уже знают эту историю.       — Чтение знаний — это одно. Совсем другое дело — услышать рассказ очевидца, особенно со стороны, которая была осуждена.       Что ж, в этом она была права. Ни в одном из сообщений не упоминались причины его восстания. Он не мог ни улыбнуться, когда понял, что она делает. Это была ее слабость? Изучение новых вещей, интересные беседы, словесные шахматные партии; это было то, что ее возбудило? Да, он мог видеть это теперь, когда знал, что искать. Небольшое учащение сердцебиения, ее зрачки чуть более расширены, чем раньше, напряжение в бедрах… о, Папа, да, он мог бы так весело провести время с ней…       — Хорошо, но тебе придется задавать более конкретные вопросы, чем эти, — Кира, казалось, восприняла это как вызов, и она слегка приподнялась, допивая свой напиток, и махнула официанту, чтобы он принёс еще один.       — Почему Люцифер был изгнан? Я так и не смогла найти причину, — когда официантка подошла и поставила свой напиток, Падший молчал. Вот почему она сказала, что вопросы о прошлом были приемлемы. Но это была территория, на которой он мог легко ориентироваться.       — Это было из-за вас, — сказал он ей, когда они снова остались одни.       — Люди? — он кивнул. — Как так?       — Все в его Творении было идеально, пока папа не создал вас. Примитивные, вонючие, жестокие, похотливые, жадные, глупые безволосые обезьяны. Затем Он постановил, что все ангелы должны любить этих грязных существ так же сильно, как мы любили Его. И Люцифер отказался поклониться. Он терпел их раньше, потому что любил все творения своего Отца, но это было выше его сил, чтобы дарить столько любви таким недостойным созданиям. Это то, что на самом деле начало войну на Небесах, почему Люцифер был брошен в клетку.       Было странно говорить о себе в третьем лице. Тем не менее эта игра была слишком увлекательной, чтобы преждевременно заканчивать ее таким неосторожным промахом. Кира была более умной, более проницательной, чем большинство людей. Даже если она не знала, кто он, она должна была подозревать… и все же она решила принять его компанию.       — В некотором смысле, я думаю, ты не можешь винить его за это, — задумчиво сказала девушка. — По своей природе люди глубоко испорчены.       Все, что мог сделать Люцифер, это смотреть в ошеломленном молчании. Никогда, с тех пор как люди запятнали Вселенную своим существованием, он и представить себе не мог, что кто-то из них может на самом деле сочувствовать его чувствам к человечеству в то темное время. Если бы не тот факт, что он слышал честность в ее голосе, он мог бы обвинить ее во лжи, чтобы завоевать его расположение.       — Тем не менее, я думаю, что у него был несколько более пессимистичный взгляд на человечество.       — Конечно, ни один человек не идеален, и многие из нас откровенно злые, но он не видел некоторые из лучших сторон людей, которые есть у нас. Люди, которые предпочитают помогать друг другу без всякой мысли о вознаграждении, доброта, которую некоторые люди дарят бесплатно, то, как люди поддерживают друг друга, когда случается трагедия. Да, всегда найдутся люди, которые усугубят плохую ситуацию, и есть много хищников. Но в том-то и дело, что мы, люди, бываем самыми разными.       — Интересное определение, — это никак не изменило его мнение о человечестве, но было приятно услышать реалистичную критику. — Но теперь моя очередь       — Спрашивай.       Ее напиток уже наполовину закончился, и она заметно расслабилась. Люцифер улыбнулся про себя, наполняя ее бутылку на дюйм; она, казалось, не заметила. Ах, наконец-то началось. Ее запреты ослабевали, а алкоголь, смешанный с дополнительными феромонами, начинал творить чудеса с решимостью и либидо Киры. Время для пикантных вопросов.       — Ты девственница?       Вопрос заставил Киру слегка покраснеть, даже когда она усмехнулась.       — И почему моя сексуальная жизнь или её отсутствие должны вас интересовать?       — Почему бы и нет? — Люцифер легко парировал. — Тебе сколько, от двадцати до двадцати пяти. Ты умная, привлекательная. Странно, что ты останешься девственницей после всего этого времени. Итак, я повторяю свой вопрос. Ты девственница?       Она сделала большой глоток своего напитка и улыбнулась ему.       — Это, Ник, отличный вопрос с несколько сложным ответом.       Его губы изогнулись в ухмылке.       — Как на вопрос «да» или «нет» может быть сложный ответ?       Она сделала паузу, чтобы потянуться, по-видимому, наслаждаясь ощущением.       — У меня был муж и ребёнок, прежде чем я стала охотником, так был ли у меня когда-нибудь секс? Да. Но я тоже умерла около года назад, и ангелы воскресили меня одновременно с тем, как спасли Дина из Ада. У Дина есть теория, что, поскольку наши тела были восстановлены до идеального состояния, наша девственность также была восстановлена. Итак, был ли у меня секс с тех пор, как я воскресла? Нет.       Что ж, это все объяснило. Он вернется к этому позже, когда завоюет немного больше доверия.       — Я предполагаю, что ты стал охотником, потому что твоя семья была убита монстром?       Выражение ее лица было не совсем кислым, скорее щемящая грусть, смешанная с небольшим сожалением.       — Ты правильно предполагаешь.       Ладно, щекотливая тема. Тем не менее он был знаком с убеждением, и ему не было стыдно использовать его против Киры.       — Что случилось?       Ее взгляд был сосредоточен на напитке.       Моего мужа укусил вервольф. Когда он обратился, сожрал сердце нашего ребёнка и пришел за мной. Дин был там со мной, но… Я сам его убила, — она допила свой напиток и одарила его слегка вымученной улыбкой, — в ту ночь я выбрал жизнь охотника. И никогда не оглядывалась назад.       Его любимым вкусом боли всегда была эмоциональная травма; такой изысканный источник нужно беречь, смаковать.       — Моя очередь, — ей принесли ещё стакан виски. — Я где-то слышал, что Габриэль придумал утконоса. Это правда?       Смех — искренний смех — вырвался у него при воспоминании, вызванном вопросе.       — Габриэль так гордился собой, — он улыбнулся вспоминая. — Все младшие ангелы были в таком замешательстве; это было так странно. Они были слишком напуганы, чтобы сказать что-нибудь плохое об этом.       — Каково это было на Небесах? Я имею в виду, до того, как были созданы люди?       Тихий, успокаивающий тон ее голоса помог Люциферу погрузиться в воспоминания о лучших временах давным-давно.       — Это было… идеально. Никаких драк, никаких раздоров. Мы все любили друг друга без вопросов. Отец любил нас больше всех, и это было все, чего мы могли когда-либо хотеть или в чем нуждались.       Стряхнув с себя воспоминания, он снова сосредоточился на Кире. Она все еще сохраняла этот невероятный контроль, но, возможно, пришло время еще немного поколебать ее решимость. Имея это в виду, он передвинул свой стул вокруг стола, чтобы сесть рядом с ней. Не слишком близко — он не хотел, чтобы сработали эти охотничьи инстинкты, — но достаточно, чтобы разговор стал более интимным. Ах, теперь она склонялась к нему, по-видимому, не осознавая этого. Просто немного подлив ей выпить, и…       Внезапно раздался пронзительный телефонный звонок, который вывел Киру из транса. Люцифер сохранял невозмутимое выражение лица, когда она доставала свой телефон из кармана куртки, хмурясь и ругаясь себе под нос. Он был так же раздражен, как и она, казалось.       — Извини, я должна ответить, — сказала она, вскочила и ушла, отвечая на звонок, когда уходила.       Все еще раздраженный тем, что его прервали в такой важный момент, он решил подслушать.       — Кира, это Бобби. У нас большая проблема.       — Что случилось? — её тон внезапно стал трезвым, все следы работы Люцифера исчезли. Черт.       — Мальчики пропали неделю назад, и Кас исчез, когда отправился их искать, — короткая пауза, — ты в баре?       — Да, мне нечего было делать, поэтому я взяла немного выпить, — сказала она. — Я могу отправиться в путь утром, но в таком виде я никуда не пойду.       О, она была хороша. Сплетая правду и недомолвки, чтобы создать идеальную историю прикрытия, требуя свободы продолжить свой вечер таким образом, чтобы избежать подозрений или дальнейших перерывов.       — Ладно, иди проспись и позвони мне утром.       — Будет сделано, дядя Бобби.       Дядя? Интересно. Она повесила трубку и вернулась. Когда Кира заняла свое место — придвинув стул немного ближе к Люциферу — язык ее тела снова изменился. Они обменялись улыбкой, но он боролся с желанием самодовольно ухмыльнуться; это было похоже на то, что переключатель снова щелкнул, как будто их никогда не прерывали.       — Извини за это. Охотничьи штучки, — просто сказала она, сделала большой глоток из своего напитка и снова встретилась с ним взглядом.       — Итак… на чем мы остановились?       Эти простые слова, слетевшие с губ Киры, вызвали дрожь предвкушения у Люцифера. О, это было даже красивее, чем он ожидал. В ее глазах начал появляться первый проблеск похоти; ее кожа практически умоляла о прикосновении, но она контролировала эти желания, казалось бы, без усилий. Ну, если бы это было так просто, это было бы невесело.       — Я полагаю, что была моя очередь задать вопрос, — его голос стал низким, соблазнительным, когда его пальцы скользнули по ее предплечью медленным, легким, как перышко, прикосновением.       Вид легкой дрожи удовольствия, которую Кира пыталась подавить при его прикосновении, оказал возбуждающее воздействие на его сосуд. Внезапно его джинсы стали неудобно тесными, его член затвердел от того, как красиво она отреагировала на его прикосновение.       — Что ты хочешь знать? — её голос был хриплым, почти мурлыканьем.       — Когда ты в последний раз занимался сексом?       На этот раз она не выказала никакого смущения от вопроса.       — Примерно… четыре года назад? С моим мужем.       — Почему так долго?       — Сначала я горевал, поэтому секс меня не интересовал. К тому времени, когда я действительно захотел снова, мои способности проявились. Мне пришлось на собственном горьком опыте узнать, что о сексе не может быть и речи.       — Потому что ты узнавала все о своем партнере?       Ее губы скривились в кривой улыбке.       — Оказалось, что если бы я была достаточно увлечена этим, мой партнер начал бы видеть части моей жизни. Поверь мне, это убивает настроение.       Малейший намек на обиду, который прозвучал в ее тоне, рассказал Люциферу о ее чувствах по этому поводу. В ее работе ее способности, вероятно, были очень полезны, вероятно, спасли жизнь, но они также лишили ее многих простых удовольствий. Он мог почувствовать, как её временная свобода повлияла на нее.       Как раз в этот момент к ним, пошатываясь, подошел мужчина с напитком в руке. Полностью игнорируя Люцифера, он посмотрел на Киру.       — Эй, детка, почему бы тебе не бросить этого неудачника и не прокатиться со мной?       — Как насчет того, чтобы ты пошел нахуй? — она сорвалась, прежде чем архангел успел отреагировать. Огонь в ее глазах, когда она смотрела на грубого незнакомца, заставил Люцифера заколебаться; это может быть забавно.       — О, детка, не будь такой, — напевал парень, хватая ее за руку.       В мгновение ока она вскочила и заломила ему руку за спину, впечатав его лицом в стол и пригвоздив его к нему, отправив их напитки в полет. Внезапная боль вызвала у мужчины крик, заставив других посетителей испуганно уставиться на внезапно оборвавшуюся музыку.       — Во-первых, невежливо прерывать разговоры других людей, — сказала она достаточно громко, чтобы все услышали. Мужчина кряхтел от боли и пытался вырваться, но она держала крепко. — Во-вторых, когда женщина говорит тебе идти нахуй, иди нахуй, потому что ей не нужна твоя пьяная задница, — её глаза горели гневом, когда она усилила хватку, оскалив зубы в рычании. — Теперь, если ты когда-нибудь снова прикоснешься ко мне без моего разрешения, я переломаю все кости в твоей грёбаной руке. Ты понимаешь?       — Д-д-да, мэм, — пробормотал он.       Несколько других посетителей хихикали над мгновенной кармой идиота, но бармен и еще несколько человек бросали на них косые взгляды.       — Что ты теперь скажешь?       — Простите, — взвизгнул он.       — Хороший пёсик. А теперь послушай моего совета; иди домой и отоспись, — с этими словами она отпустила его, наблюдая, как он убирается прочь со смесью отвращения и чего-то еще на лице.       Когда она снова повернулась к Люциферу, он понял, что это за другое выражение: возбуждение. Черт, это было великолепное зрелище, и такое чертовски сексуальное, что ей нравилось унижать идиота. Ему потребовалось все, что у него было, чтобы сохранить самообладание, пока Кира лениво подбирала свою сброшенную одежду.       — Уходишь так скоро? — спросил он, вставая, скрывая свой стояк с легким изяществом. Конечно, двух крошечных перерывов было недостаточно, чтобы сорвать всю его работу, не так ли?       — Это маленькое шоу истощило наш вечер, — просто сказала она.       Когда девушка выпрямилась и снова посмотрела на него, ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать от радости. Похоть, озорной блеск, железный контроль, возбуждение в ее глазах и ее улыбка были безошибочны.       — Но ночь еще только началась. Что ты скажешь, если мы уберемся отсюда и продолжим в другом месте?       — Ты читаешь мои мысли.       Люцифер не мог не улыбнуться про себя, когда последовал за ней на улицу. Может быть, у людей все-таки были преимущества, или, по крайней мере, у нее. Зная, на какой стороне Апокалипсиса он был, ее, похоже, не волновало, что она якшается с врагом. На самом деле, Кира, казалось, наслаждалась их игрой так же, как и Падший, и это была игра. Конечно, он мог в любой момент нарушить правила или просто увести их обоих куда-нибудь и навязаться ей, но так было намного приятнее; легкий, но напряженный разговор, соблазнение, предвкушение.       Только когда они подошли к ее машине, она повернулась к нему лицом.       — Итак, куда нам идти?       Он быстро заглянул в ее разум, улыбаясь, когда нашел хорошую обстановку для своих целей, которая существовала исключительно в ее сознании. Достаточно легко сфабриковать.       — У меня есть кое-что на примете, но тебе придется пойти со мной.       Она слегка наклонила голову, все еще улыбаясь.       — Ты вернешь меня к моей машине, когда вечер закончится?       — Конечно.       Он протянул ей руку, и девушка без колебаний взяла ее. Мгновенно они оказались в большой, просторной комнате. Оформление было со вкусом, элегантно, но не слишком роскошно. Вдоль одной стены потрескивал камин, в центре комнаты стояла большая кровать, а вдоль противоположной стены — зеркала. По всей комнате были зажжены свечи, придавая атмосфере теплоту и чувственность. Кроме кровати, присесть было негде.       — Со вкусом, — прокомментировала Кира, легко кладя куртку на ближайший стол и садясь на кровать. Он улыбнулся ей, когда сел рядом с ней.       — Хочешь ещё выпить? — эрекция, которую он демонстрировал, начала пульсировать.       — Да, пожалуйста.       Он взял еще один напиток, идентичный тому, что она заказывала в баре, и продолжал улыбаться, когда девушка сделала большой глоток из бутылки.       — Поскольку ты так интересуешься моей сексуальной жизнью, будет справедливо, если я спрошу о твоей, — она наклонилась немного ближе и чувственно улыбнулась. — У тебя когда-нибудь был секс? Или мысль о том, чтобы сделать что-то настолько человеческое, оскорбляет ваши ангельские чувства?       У Люцифера вырвался смешок, когда он снова небрежно коснулся ее руки, наслаждаясь дрожью желания, пробежавшей по ней.       — Мысль о сексе меня не оскорбляет.       — Ты не ответил на вопрос, — указала она. Черт, это было слишком захватывающе.       — Вопреки распространенному мнению, сексуальные утехи — это не то, чем я когда-либо увлекался. Ложь, коррупция, злодеяния, конечно… но не секс.       Ее брови удивленно приподнялись; очевидно, это был не тот ответ, которого она ожидала. Однако мысль о том, что он был девственником, казалось, подняла ее возбуждение на совершенно новый уровень. Ее кожа гудела от предвкушения, которое он почти ощущал на вкус, посылая пульсацию в его члене до болезненных уровней ноющей потребности. Осталось недолго… Похоть, исходящая от нее, была более заметной, чем когда-либо.       — Значит, ты… девственник?       — Ты тоже, — напомнил он ей, придвигаясь ближе, — но для тебя это намного хуже. Ты помнишь, на что это было похоже, но ты была вынуждена воздерживаться, так твердо сдерживаться из-за своих способностей… но сегодня окно открыто.       Они были так близки, энергия между ними, несомненно, эротична; было так легко наклониться. Его голос был низким, соблазнительным, когда он прошептал ей на ухо:       — Мы оба хотим этого. Почему мы должны больше отказывать себе?       Дрожь желания пробежала по Кире от похотливого шепота Люцифера. Было так трудно сдерживаться, когда она чувствовала его возбуждение, но какой-то инстинкт удерживал её на месте. Может быть, это была сила воли, как у отца, или, может быть, это была просто затяжная нерешительность из-за того, что она так долго имела дело со своими способностями, которые сдерживали ее сейчас. От этих слов ее дыхание внезапно стало тяжелее, сердце бешено заколотилось в груди.       Люцифер чувствовал, как её запреты ослабевают… достаточно малейшего толчка, и эти стены рухнут. На него тоже повлияло то, что он был так близок к получению желаемого; его дыхание стало более грубым, сердце внутри его сосуда бешено билось.       — Как ты захочешь, Кира, — выдохнул он, его губы коснулись её уха — просто скажи мне, как ты меня хочешь.       Вот и всё… её голова слегка дернулась, и он почувствовал, как ее нос коснулся мочки его уха.       — Я хочу, чтобы это было медленно.       Да! Услышав эти слова от нее, он почувствовал трепет триумфа. Его рука поднялась, чтобы обхватить ее лицо, когда он убрал ее напиток, освобождая руки девушки. В следующий момент все, что он мог сделать, это подавить стон удовлетворения, когда ее правая рука скользнула в загривок на его шее. Просто малейший поворот их голов, и его прохладные губы коснулись ее губ, прежде чем заявить на них права.       Поцелуй был медленным, тлеющим, обещающим большее. Ее губы были горячими на его губах, когда она ответила тем же, похоть, исходящая от нее, заставляла его страдать от нужды. Он медленно обнял ее свободной рукой за талию, затем притянул к себе на колени, где она оседлала его, не прерывая поцелуя. Он почувствовал, как женские руки переместились к его груди, исследуя тамошние мышцы, прежде чем они перешли к его плечам, осторожно стягивая расстегнутую рубашку с его рук и полностью снимая, сбрасывая на пол.       О, черт, это было лучше, чем он себе представлял. Его руки снова освободились, он схватил ее за бедра и нежно сжал, его пальцы скользнули под подол ее рубашки. Кира слегка застонала ему в рот — черт возьми, как он должен был продолжать так медленно, когда все, что она делала, сводило его с ума?! Схватив подол ее майки, он начал подтягиваться, прерывая поцелуй ровно настолько, чтобы снять его.       Ощущение ее обнаженной кожи приводило Падшего в бешенство! В этот момент он не чувствовал разделения между собой и своим сосудом. Это был не просто сосуд, это был он, и его чувства горели желанием и потребностью. Уложить Киру на кровать под ним было так же естественно, как дышать. Ее руки жадно притянули его ближе, ее ноги обвились вокруг мужской талии. Черт, он мог чувствовать жар от неё даже через одежду. Им пришлось отстраниться; он расстегнул джинсы и выскользнул из них, снял боксеры. Облегчение от того, что его эрекция освободилась, было замечательным, но этого было недостаточно, не с ожиданием, горящим в его венах.       Его руки сжались вокруг нее, когда он перевернулся, меняя позу, чтобы она снова оказалась на нем. Огонь в ее губах был опьяняющим, но ему нужно было больше, и он почти мог почувствовать ее желание к нему. После всей этой прелюдии он не собирался разочаровывать; его руки нашли пояс ее джинсов и медленно сняли их и бельё, оставив ее в одном лифчике. Потребовалось всего лишь подумать, чтобы это тоже исчезло.       На мгновение он прервал поцелуй и окинул взглядом.       «Клянусь Небом, она была прекрасна!» — пронеслось в голове Архангела.       Её нежное пухлое тело в его руках, немаленькая, но упругая грудь, искра в её душе, которая так привлекала дьявола. Это было похоже на то, что отец создал Киру только для него, и независимо от того, что он чувствовал к Нему, это был тот подарок, который он не собирался отбрасывать.       Ее карие глаза горели, похоть смягчалась молчаливым вопросом, его пульсирующий член выровнялся с ее гладким входом. Потребность сводила его с ума, но он сопротивлялся желанию окунуться в это желанное тепло. Он завел ее так далеко, но он хотел, чтобы она выбрала грех, сладкое развращение, которое он предлагал.       Мгновение спустя он не был разочарован. Медленно, она опустилась на него, дюйм за дюймом, закусывая губу от удовольствия.       В этот момент у них обоих вырвался стон удовольствия; горячая, плотная влажность, охватившая его член, заставила его голову закружиться. Ее губы снова нашли его, и дьявол наслаждался медленным, дразнящим танцем ее языка, постанывая ей в рот, когда она начала двигаться.       Медленные, глубокие толчки, которыми она им управляла, были такими греховно-восхитительными. Его бедра тоже начали двигаться, подстраиваясь под темп девушки, его сильные руки прижимали ее к своему телу, в то время как его губы исследовали каждый дюйм кожи, до которого он мог дотянуться. Ее темп был пыткой! В них нарастал голод, но он чувствовал, как он поглощает ее. Крошечные подергивания ее внутренних мышц, ее бедра, заикающиеся после особенно приятного толчка, нарастание интенсивности в ее поцелуе, то, как она вращала бедрами, чтобы тереться клитором о его тазовую кость с каждым толчком… она была близка к оргазму, и он хотел почувствовать, как она кончит вокруг него, из-за него.       — Вот и все, Кира, — прошептал он ей в кожу, его язык уже играл с ее сосками, — кончи… для меня.       Несколько толчков спустя ее ногти впились в его кожу, и она кричала в экстазе. Он довел ее до оргазма, но, боже, это было так чертовски приятно, что он почти кончил с ней. Но Падший хотел не этого. Нет, он хотел, чтобы это продолжалось так долго, как он мог выдержать эту сладкую пытку. Она спустилась со своего кайфа, но явно еще не закончив с ним. Схватив его за волосы, она отстранилась достаточно, чтобы он увидел дьявольскую ухмылку на лице Киры, когда она оседлала его для следующего раунда, а затем остановилась, когда он полностью вошел в нее. И — о, Бог! То, как она двигала бедрами, каким-то образом заставляя его чувствовать, что он зашел еще глубже… да, это движение должно было быть из опыта.       Рычание поднялось в его горле, когда он перевернул ее, прижимая ее к себе и снова целуя. Каждая её частичка горела восхитительным жаром, горела для него, и этот жар сводил его с ума. Он снова начал входить в нее длинными, глубокими движениями, наслаждаясь влажным теплом и тем, насколько невероятно тесной она была теперь, когда он однажды довел ее до оргазма. Её бедра идеально двигались вместе с его, женские ноги обвились вокруг его талии. Черт, он долго не протянет. Дьявол почувствовал, как в ней быстро нарастает второй оргазм, и ему захотелось почувствовать это снова. Одной рукой он схватил ее за бедро, а другой запутался в ее волосах. Он слегка изменил угол своих толчков, прижимаясь к ее клитору с каждым ударом. Его губы проложили дорожку вниз по ее шее, посасывая впадинку над ключицей, отмечая ее как свою.       — Ник, пожалуйста, — умоляла она.       О, она отчаянно нуждалась в освобождении, но и он тоже. Его толчки стали более жесткими, более беспорядочными, вызывая у нее крики удовольствия.       Люцифер сразу же почувствовал, как её стенки снова сжимаются вокруг его члена. Услышал, как она кричит в экстазе, когда ее ногти царапают его спину. На этот раз он не пытался сдерживаться, когда волны удовольствия захлестнули его — он кончил глубоко внутри нее, выдыхая её имя, когда её мышцы сжались вокруг него, выжимая из него все до последней капли. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя настолько, чтобы снова быть в состоянии двигаться — черт возьми, это было потрясающе! Ее губы снова нашли его губы, и он застонал ей в рот, когда вышел и устроился рядом с ней. Внезапно у нее вырвался смешок.       — Ты не представляешь, как мне было это нужно.       — Нам обоим, — подтвердил он, посмеиваясь. Дьявол не чувствовал себя так расслабленно целую вечность. Он определенно мог привыкнуть к этому. — Теперь я, наконец, понимаю, в чем смысл.       — Ты должен признать, — он услышал понимающую усмешку в ее голосе, — у человечества есть свои преимущества.       Он на мгновение задумался об этом и усмехнулся про себя. Если бы это был кто-то другой, он, вероятно, никогда бы не стал обращать внимания. Эта искра… он все еще не мог понять, что это было, но она казалась такой знакомой, как будто он должен был её узнать.       — Может быть, нам стоит почаще брать такие выходные, — предложил он, одна из его рук лениво поднялась, чтобы подразнить ее все еще твердые соски. Она усмехнулась, прикусив губу в удовольствия от внимания.       — Наши друзья спрыгнули бы с крыши, если бы узнали. Спать с врагом и все такое.       — Тебе действительно не все равно?       Она рассмеялась и бросила на него взгляд, полный озорства.       — Ты действительно сохранил бы это в секрете? — вопрос заставил его усмехнуться. — Мне нужно защищать репутацию, понимаешь?       Карие глаза пронзили его голубые, взвешивая слова. Наконец, кривая улыбка появилась на ее лице.       — Я бы не возражал против еще одной такой ночи. Просто напомни мне, чтобы мне не было слишком комфортно с тобой, — она отдёрнула руку. — Ой, сурово.       — Нет, просто реалистично. Подумай об этом, Ник. Если бы мы столкнулись друг с другом в драке, и я стоял бы между тобой и тем, чего ты хотел, ты бы убил меня в мгновение ока.       Она не была злой или горькой, или даже грустной от перспективы. Это была просто констатация факта. Впечатляет — она не была настолько глупа, чтобы думать, что он пощадит её. Секс и желание не сделали ее глупо романтичной, как большинство людей.       — Так как бы мы все-таки договорились о другой встрече? — спросила она, ее пальцы призрачно скользили по коже его торса.       — Я всегда могу просто появиться.       — Нет, слишком проблематично, если ты заскочишь, когда я буду не одна. С телефоном тоже были бы проблемы. Если бы мои друзья что-то заподозрили, найти твой номер в моем телефоне было бы слишком просто.       Между ними повисло задумчивое молчание. Её блуждающие пальцы вдохновляли и его руки на исследования девичьего тела.       — Я мог бы посещать твои сны, — предложил он. Мужские пальцы снова нашли её соски, заставив девушку выгнуть спину и зашипеть от удовольствия, и он почувствовал, как его член снова начал твердеть от ее отзывчивости на прикосновения. — Твои друзья не смогли найти меня там.       Ее бедра сжались от его слов. О, замечательно. Казалось, что идея тайком ходить вокруг да около тоже её возбуждала.       — Это может сработать.       — Сработает, — он перевернулся на спину, подминая её на себя, и одарил ее соблазнительной улыбкой, на которую она ответила, — но ночь ещё не закончилась, Кира.       В сером предрассветном свете Люцифер и Кира снова появились на парковке, стоя рядом с ее машиной. Это была единственная машина, оставленная на стоянке, бар закрылся несколько часов назад, но уединение их вполне устраивало.       Прислонившись к машине, она посмотрела на него и усмехнулась.       — Ну, Ник, это была, — усмехнулась она, — адская ночь.       Двойной смысл в ее словах заставил его ухмыльнуться. Её лицо внезапно стало серьезным, когда она отвела от него взгляд.       — У меня плохое предчувствие.       — О чем? — конечно, она уже не сожалела об их совместной ночи, не так ли?       Она тяжело вздохнула, нервным жестом заправляя волосы за ухо.       — Что я собираюсь делать дальше… У меня просто такое чувство, что в конечном итоге я столкнусь с выбором — выбором с космическими последствиями — и я не думаю, что я готова к этому.       Хорошо, значит, она говорила о чем-то совершенно другом. Искра в её душе была ярче, чем раньше, как будто она была на грани того, чтобы вспыхнуть в полное пламя. Возможно, у нее были какие-то способности к предвидению, о которых она забыла упомянуть; возможно, это была простая интуиция. Возможно, она была совершенно неправа. Однако по какой-то причине у Люцифера было чувство, что она права, и все это сосредоточилось вокруг этой искры.       — Здесь я помочь тебе ни чем не могу, — он наклонился, зажимая ее между машиной и своим телом, — но в любое время, когда тебе понадобится еще одна ночь отдыха, я могу помочь с этим.       Он украл один последний поцелуй, прежде чем отстраниться, позволяя ей открыть дверь машины. Рука Киры ласкала его лицо, когда она ухмылялась ему.       — И просто представь. В следующий раз тебе не придется постоянно подливать мне напитки.       Что за… она это заметила?! Смех вырвался у неё, когда девушка запрыгнула в свою машину и захлопнула дверь. Двигатель взревел, и она опустила окно.       — Увидимся, Ник.       Всю ночь он думал, что это он соблазнял её, манипулировал и развращал охотника с добрым сердцем. Теперь, казалось, что роли поменялись. Улыбка появилась на его лице, когда он понял; она тоже играла с ним. О, да… он собирался присматривать за Кирой. Не каждый день он находил кого-то, кто мог сравниться с ним в обмане. Если она дружила с Винчестерами, это было еще лучше.       Два дня спустя…       Дорога к Апокалипсису вернулась в нужное русло, что касалось Люцифера. Он отдыхал в своей временной штаб-квартире, а орда демонов охраняла периметр от нежелательных гостей. Действительно, всё было спланировано идеально. Все части двигались именно так, как он хотел. Это был только вопрос времени, когда все встанет на свои места.       Внезапно его захлестнула мощная волна небесной энергии, отчего у него сильно закружилась голова — если бы он уже не сидел, он бы упал от головокружения. Момент прошел так же быстро, как и наступил, но это было не то, что он собирался забыть. К счастью, ни один из демонов, назначенных в его личную охрану, не был с ним в комнате, но он не удивился бы, если бы они тоже это почувствовали.       Эта энергия… такая грубая, мощная. Он никогда не чувствовал ничего подобного, но в то же время это было так знакомо, так заманчиво… его разум вернулся к его ночи отдыха, охотнице, которая казалась такой чистой, но сумела манипулировать самим дьяволом. То, как его привлекла эта искра в её душе — та же подпись, что была в энергии, которая выбила из него дух, усиленная до небесных масштабов.       Он улыбнулся про себя, соединяя кусочки головоломки. Последние слова Киры, обращенные к нему, помимо ее небольшой насмешки, были о том, что она столкнётся с выбором. Выбором с космическими последствиями.       Да, какой бы выбор ни стоял перед ней, её решение потрясло космос. Если он — падший архангел, чувствовал это так сильно, он мог только представить, каково это было для Ангелов. Такая сила наверняка привлекла бы их внимание, чтобы найти источник и устранить возможные угрозы их планам.       — Роберт, — ему нужно было только слегка повысить голос, чтобы привлечь внимание демона, стоящего снаружи, и он подскочил, когда услышал свое имя.       — Да, мой господин?       — У меня есть для тебя задание. Я хочу, чтобы ты собрал всю информацию, которую ты можешь мне дать о Винчестерах и их сообщниках… особенно об охотнице по имени Кира.       Демон напрягся, в частности, при последнем имени.       — Вы имеете в виду Киру Сингер, мой господин?       Люцифер слегка наклонил голову.       — Ты знаешь о ней?       Роберт задрожал под пристальным взглядом архангела.       — Наши пути пересекались дважды. В первый раз она сражалась с армией демонов, чтобы спасти Винчестеров от Лилит, а меня отправили обратно в Ад. Когда я увидел её за месяц до вашего освобождения, я наблюдал, как она убила одного ангела, чтобы спасти другого — Кастиэль.       Этот лакомый кусочек информации заинтриговал его. Кастиэль? Малыш уже совсем взрослый, заводит дружбу с охотниками? И Кира знала его… дрожь восторга прошла по его телу от возможностей. О, игра только начиналась…