Спектакль.

Бяша позвал Антона на задний двор, со словами «дельце есть» и тут же ушёл. Петров решил, конечно, не медлить и сразу сходить проверить, что же от него нужно. На заднем дворе не было никого. Никого, кроме мрачного Ромки. Он стоял, широко раздвинув ноги, держа правую руку за спиной. Наверняка, это нож – стальная бабочка смерти. Рома плотно сжал сухие губы, стреляя взглядом то на Антона, то по сторонам. Что происходит? Ромка будто прочёл и озвучил мысли Антона: – Что происходит? – Злобным тоном рыкнул тот, обращаясь к Бяше, которого Петров заметил только что. – Ничего, проветриваемся, на. – Словно беззаботно произнёс бурят, но в его тоне явно был какой-то подтекст. – Проветривайся в другом месте. – Голос Пятифана всё был таким же злобным, но теперь Антону удалось подловить в нём каплю фальши. – А мне и здесь нормально, – сказал бурят Роме, а потом уже, кокетливым тоном произнёс, обращаясь к Антону: – да, куколка? Куколка? Это он Антону? От изумления блондин не мог выдавить из себя не звука. Только таращился на этот цирк разыгрываемый его неоднозначными товарищами. – Видишь? Ты её напугал. – Прикрикнул Рома уже совсем фальшивым тоном. Это игра «Кто кого фальшивее?» Если так, то Рома однозначно выиграл. – А тебе какая забота, говнюк? Вали, пока цел, на. – Ответил Бяша, как будто это было для него самым обычным делом и он говорил такие вещи каждый день. Да и... говнюк? Почему он называет так своего лучшего друга? Он свихнулся? – Пацаны... – Только и выдавил из себя Антон. Не обращая внимания на робкий протест Антона, Бяша прошёл к Роме, замахнулся как-то чудно и комично. Последний, не вынимая правой руки, свободной кистью заблокировал удар. Даже актёры в индийских фильмах, что любила мама Антона, дрались куда убедительнее. Бяша заскулил, хоть Петров и не видел, как Рома стукнул его. – Ай-ай-ай, больно как, у меня сострясение мозга! – Рома пнул его куда-то в коленку, отчего бурят упал, охая и ахая. А Антон смотрел, не моргая, как приближается Ромка. Подойдя очень близко, Пятифан прижал его к фонарному столбу, не давая пути к отступлению. Правая его рука дёргалась, вылезая из-за спины, Петров врос в асфальт. Сейчас заблестит лезвие. Вот сейчас! Рома резко выкинул руку, Антон щёлкнул зубами от испуга. Букет подснежников, непонятно, откуда взявшийся в такой мороз, качнулся у лица блондина. Это что, цветы?! – Позволь... Проводить тебя, – запинаясь говорил Ромка, будто вспоминая сюжет какого-то сценария, написанного на коленке. Словно они все — актёры спектакля, о котором не знал лишь один Петров. Рома продолжил речь: – а то сама знаешь: шастают тут всякие... – Парень кинул многозначительный взгляд в сторону Бяши, – маньяки... – Ром, ты чего..? – Тихо спросил Петров. Может, ему и показалось, но Рома вместо Антона видел не его, а кого-то... другого? Но кого тогда? Пятифан еле слышно шепнул, отвечая на немой вопрос Антона: – Полина... Полина? Причём она здесь вообще? Рома приблизился к лицу Антона, складывая губы бантиком. Он что... Собирается его поцеловать? Но Рома же сам ненавидел людей нетрадиционной ориентации. Что здесь, чёрт возьми, творится? Петров ещё сильнее вжался в фонарный столб, желая стать его частью, куском железа, кем угодно. Лишь бы Рома не забрал его первый поцелуй. Пожалуйста. Нет... Рома приблизился к его лицу, обжигая горячим дыханием, смотря сквозь блондина, хотелось верить, что он и правда стал фонарным столбом. Пятифан прильнул к губам Петрова, сминая. Казалось, он вложил в этот поцелуй всю жизнь, все эмоции, всю любовь. Протолкнулся языком в полость рта, проводя им по его белоснежным зубам. Губы Ромы имели вкус привкус табака, были шершавыми и солоноватым, и, что можно не сразу заметить и понять – пухлыми. Петров понимал, что если ответит на поцелуй – капут его репутации. Лучше просто стоять. Его первый поцелуй, который Антон так бережно берёг для той самой Полины, сворован. Украден. Парнем. Который в тоже время был его лучшим другом. Наверное, Рома тоже разочаруется, узнав, кому он подарил свой первый поцелуй. Всё, что Антону оставалось – мычать, надеясь, что Бяша его заметит. И он, уже успевший подняться с земли, заметил. Заметил. Бурят быстро подбежал к ним, оттягивая Рому от Антона с выкриком «Ром, это уже не по сценарию, на!», а блондин, в свою очередь, пытался "помочь", мягко отталкивая Пятифана от себя двумя руками. Пиздец. Наконец, Рому получилось оттянуть. В это пришлось вложить немало энергии, ведь Пятифан был достаточно сильным. Бяша упал на пятую точку, а Рома остался стоять, смотря куда-то расфокусированным взглядом, явно ещё не осознавая происходящего. Он пару секунд тупил взгляд, а потом, наконец, сфокусировал его на Антоне. Если его глаза до сих пор не расширились, а сам Рома не убежал, выкрикивая весь свой словарный запас матов, то он ещё ничего не понял. Или не хотел понимать. – Рома, чёрт тебя возьми, что это было, блять? – Петров редко матерился, можно сказать, вообще не матерился. Но в этот раз он не сдержался. Все друзья Антона чётко знали – если он сматерился, то значит, случилось что-то действительно серьёзное. И такое действительно серьёзное было один раз. Когда Антон, забираясь по водосточной трубе домой после ночной прогулки, соскользнул и упал, сломав ногу, а потом ещё 2 месяца лежал дома в кровати, пытаясь придумать для мамы причину, как он там оказался и что вообще произошло. Всё. Рома посмотрел на него вопросительным и ошарашенным взглядом, не ожидая услышать нецензурное выражение из уст Антона. А потом на его лице медленно проступило осознание. Так медленно, как только можно, пожирая каждую клеточку его четырнадцатилетнего организма. – Это что... Я, – Рома указал на себя указательным пальцем, переведя этот палец в сторону Петрова, – тебя..? – Он сказал это с каким-то отвращением, но отвращением явно не к Антону. К себе. Бяша встал с земли и похлопал Рому по плечу, заставив последнего едва заметно вздрогнуть от неожиданности, наверное, Пятифан забыл о его присутствии, как забывают об убитом недавно комаре. Рома впал в ступор смотря ошарашенным взглядом себе под ноги. – Блять... Пиздец... Пятифан всунул злосчастные цветы Антону в руки, настолько неожиданно, что Петров едва успел среагировать и схватить их. Рома закрыл лицо широкой ладонью и скрылся за углом. Ему было стыдно. А невдалеке стояла Полина. Её карие глаза округлились, она тоже впала в ступор. Сколько она здесь стоит? Петров и не заметил её присутствия. Она разочарована? В чём? Или в ком? Или Антону уже всё мерещится... – П-Полина? – Антон посмотрел на неё ошарашенным взглядом, голос дрогнул. Бяша тоже удивился, повернув голову в её сторону, видимо, тоже не заметил её присутствия. Девушка, казалось, разморозилась, отмерла. Антон увидел в ней Рому. Он отреагировал на это точно также, но было лишь одно отличие. Полина была зрителем, а Рома – главным героем. Морозова покрутила головой в разные стороны, словно у неё были галлюцинации и она увидела единорога. Скрипачка подошла к Антону и похлопала по плечу блондина. – Совсем уже с ума этот Ромка сошёл! – Прикрикнула она, отводя взгляд в сторону. – Ещё и педиков презирал. – Усмехнулась она. – Да я сам в шоке, на! – Бяша подошёл к ним, также сочувственно похлопав по плечу Антона. – Это же какую надо иметь фантазию... – Петров сделал паузу, переместив взгляд с Бяши на Полину, – Чтобы вместо одного человека другого видеть! Зато, Полина, теперь ты знаешь, как бы целовал тебя Рома. Скажу, тебе повезло, что это была не ты. – Да тебе неприятно, потому что ты парень, на. – Бросил Бяша, – думаю, девчонки бы заценили. – Игорь усмехнулся со своей же шутки, Полина и Антон залились хохотом. – Я просто мимо шла, – начала Полина, и Петров мысленно её поблагодарил, что не пришлось спрашивать о том, как она тут оказалась, напрямую. – А тут, вижу, Бяша падает. Думала, серьёзное что-то, он ещё так вопил, – она улыбнулась самой лучезарной улыбкой, и Антон прекрасно знал и любил эту улыбку. Как и саму Полину. – А потом вижу: Ромка тебя к этому столбу прижимает, думала: зарежет! – Как будто удивлённым голосом рассказывала Полина, точно как про какой-нибудь боевик. И Антон, услышав фразу про столб, тут же от него отошёл, будто боясь повторения истории. – Я тоже так думал, если честно. – Вставил Антон свои пять копеек, Полина улыбнулась. – Я, значит, перевожу взгляд на его правую руку, ну, которую он за спиной держал. Вижу: цветы. Тут уж мне захотелось остаться и понаблюдать, что будет дальше. Ну а дальше... – Она сглотнула, – вы и сами знаете. Нет, если поначалу я ещё в нём сомневалась, то теперь заявлю с уверенностью, – он совсем придурок! – Морозова свела брови к переносице, отчего парни, до этого внимательно слушающие рассказ от её лица, залились громким хохотом, и Полина, не удержавшись, тоже. Вдоволь отсмеявшись, девушка спросила о том, о чём нужно было спрашивать с самого начала: – Ты в порядке? – Если честно нет. Этот, – Антон думал, как можно назвать Рому, решаясь остановится на варианте Полины: – придурок забрал мой первый поцелуй! Я, вообще-то, хотел на девушку его потратить. – Антон невольно перевёл взгляд на Морозову при слове «девушку», а потом, закончив реплику, скрестил руки на груди и отвернулся, смахивая одной рукой невидимую слезу, кое-как сдерживая улыбку. – А хоть понравилось, на? – Бяшина фраза заставила Петрова и Морозову, кое-как удерживающих свой смех, расхохотаться, а бурят расхотался просто за компанию. – Как бы смешно это ни было, мне тебя действительно жаль. – Полина вновь сочувственно на него посмотрела. – Теперь он будет тебя избегать, на. – Сказал Бяша, – уж я-то знаю его, на. – Скорее не он, а я. – Буркнул Петров себе под нос. – Хотя, есть небольшая вероятность, – продолжил Бяша, словно не услышал реплики Антона вовсе, – что он извинится. Если Катька сёдня пораньше домой сдрыснула, то всё чики-пуки будет, на. – Хотелось бы в это верить. – Вздохнув, ответил блондин. – Ладно, я пойду, задержалась что-то. У меня занятия на скрипке будут, пока. – Полина улыбнулась, и, помахав рукой, ушла восвояси. Антон, стоило Полине скрыться за углом, как Роме, вонзил в Бяшу свой взгляд. – Что это вообще было? До этого? И забери эти цветы уже. – Антон отдал подснежники Бяше, и тот спешно осмотрел их, проверяя состояние букета. – Да тут история такая... – Бяша вдохнул побольше кислорода. – Ромка в Полинку втюрился, на. И решил устроить весь этот спектакль. Типо я маньяк. – А он защитник? – Перебил Бяшу Антон. – Тип того, на. – А я кто? – А, так ты Полинку заменял, на. – Если бы он и Полину так поцеловал, мне было бы искренне её жаль. – Да не, Ромка бы сразу в поцелуи не полез бы, на. Просто зафантазировался. И ты это... Не избегай его, хорошо? – Бяша положил руку на его плечо. – Я понимаю, что ты злишься, и что на это есть причины, но если он начнёт избегать тебя, то рано или поздно перестанет. Я поговорю с ним. Антон кивнул, и, натянуто улыбнувшись, быстрым шагом направился в сторону своего дома. Все мысли были заняты Ромой и абсурдностью ситуации. Кстати о Роме... Стоило ему скрыться за углом, как он тут же быстрым шагом, почти переходя на бег, направился в школу. Пройдя по пустому коридору, Рома побежал в сторону ближайшей уборной. В школе было тихо, ведь, как Рома думал, в ней сейчас была Полина, на своих занятиях, младшеклассники, оставшиеся на продлёнку и... Рома. Он умыл красное от стыда лицо ледяной водой, дав себе несколько нехилых пощёчин. Следы ведь останутся. Рома вышел из уборной и сел на скамейку напротив окна ведущего на задний двор. Он увидел Антона, Бяшу и... Полину. Бурят и Морозова поочерёдно похлопали его по плечу с печальным выражением лица, что-то сказав. Роме стало ещё более стыдно. Как долго Полина там находится? И как много успела увидеть? Рома прокрутился на скамейке, разворачиваясь в другую сторону. И, закрыв лицо широкими ладонями, повторял в голове одно и тоже слово, как заевшая пластинка, – «Пиздец.» Спустя минут 5 Пятифан набрался смелости посмотреть в окно. Но, не увидев Полины, облегчённо выдохнул. Антон отдавал Бяше цветы, а тот, в свою очередь, что-то ему говорил, положив руку на плечо. Он даже не хотел вдумываться в их диалог. Может, они уже давно сменили тему, и сейчас разговаривали, например, о том, почему борщ красный, а не синий. От таких мыслей Рома усмехнулся. Антон кивает и быстрым шагом удаляется из поля зрения, а бурят, кажется, замечает его. Бяша показал Роме жест, мол, «давай сюда», и Пятифан, оторвавшись от окна, побежал в сторону выхода. Стоило Роме подойти, как Бяша сразу спросил: – Успокоился? – Да вроде. Игорь тут же отдал ему букет, и Рома обрадовался, что нашёл хоть что-то, на чём можно сфокусировать взгляд. Бяша тяжёлым движением, со всем весом, хлопнул ладонью по его плечу. Прямо как по плечу Антона. – Ты это... Не избегай его, хорошо? Он не злится на тебя. – Но я ведь... – Роме не дали договорить. – Забрал его первый поцелуй. – Продолжил за него Бяша, закатив глаза, и сказал это таким тоном, будто слышал эту фразу порядком пятидесяти раз. – Да-да-да. Он правда на тебя не злится. Если вы, ну... – Бурят проглотил слово «Поцеловались», чтобы не пробуждать в Роме воспоминания, ведь он, вроде как, уже успокоился, и, на что Бяша почти не рассчитывал — забыл об этом. Такое забудешь. – То это не прекращает делать вас друзьями. На Пятифана снизошло озарение. Он поднял взгляд с букета на Бяшу и искренне, тепло и по-доброму улыбнулся. А ведь он и правда думал, что они перестанут быть друзьями. – Спасибо. Бяша всегда умел находить нужные слова в любой момент, и это качество в нём нравилось всем. Он всегда умел поддержать. – Ладно, я пойду, мне проветриться надо. – До завтра. – Бяша улыбнулся. Рома пожал ему руку на прощание и быстрым шагом направился в сторону своего дома, думая об Антоне и об этой ситуации. Пиздец.