Контроль эмоций

      Дань Хэн ему нравился с самого начала, с того самого момента, когда он осознал себя собой. Келус очнулся, просто появившись в этом мире в один миг. Он сам не знал, кто он, он не помнил, просто именно в тот момент, когда он открыл глаза, он увидел его – Дань Хэна. Его серо-зелёные глаза с лазурными искрами, вздёрнутый нос, золотистая кожа, весь его вид тогда показался Келусу волшебным, и с того самого дня, он так и не смог относится к нему, как ко всем остальным. Келус до сих пор иногда задавал себе вопрос, а кто он сам – человек, искусственный биоорганизм, просто сосуд для Стелларона? Он не знал. Однако, то чувство, которое он испытывал к этому спокойному, сдержанному архивариусу, стражу Звёздного экспресса – разве искусственный организм может испытывать чувства? Определённо нет.       Келус цеплялся за эти ощущения – громко стучащего сердца, лёгкого румянца, который всегда появлялся на его лице неожиданно, стоило только парню словить этот безмятежный, спокойный взгляд Дань Хэна на себе. Когда они встречались глазами, внутри Келуса что-то на миг замирало, даря какое-то тоскливое, но такое родное и тёплое ощущение...чего? Он сам не понимал, чего именно. Однако, позволял себе наслаждаться этими чувствами каждый раз, когда оказывался рядом с Дань Хэном. Келус помогал ему с работой в архиве, иногда перебрасывался в переписке глупыми шутками, они вместе часто обсуждали, как решить возникшую проблему, он дорожил каждым мгновением, проведённым с тем, к кому тянулась его душа, если она была у него. Парень часто ловил себя на мысли, что хочет прижаться к Дань Хэну, заключить его в объятия, и глядя в его безмятежные, но такие бездонные глаза, словно в них были скрыты все тайны мира, целовать, целовать, целовать... Он определённо влюблён, и что теперь с этим делать?       Келус и Дань Хэн часто засиживались в архиве допоздна, что и не удивительно, потому что их смежные комнаты находились за тонкой стеной этого помещения. Небольшой санузел был у них один на двоих, крошечный, но, по крайней мере, им не приходилось выходить из этого огромного купе, состоявшего из архива и их комнат, в общий коридор для того, чтобы почистить зубы и принять душ. Они были соседями и в то же время практически не мешали друг другу.       Сегодня, они снова засиделись. Дань Хэн ушёл спать чуть раньше, а Келус решил закончить просмотр той информации, которую изучал уже несколько часов. В вагоне было тихо. Глаза парня уже, практически, слипались, он еле удерживал их открытыми, как вдруг за стеной из комнаты Дань Хэна, раздался стон. Келус дёрнулся, уже почти завладевший им сон, резко испарился, заставив парня напрячь слух. Снова стон. Келус резко вскочил, тем не менее, он аккуратно отодвинул стул, чтобы не шуметь. С гулко бьющимся сердцем он направился на половину Дань Хэна. Пространство комнаты освещали аварийные лампы, стандартные для любых поездов. Взгляд Келуса прикипел к бледному лицу. Дань Хэн метался по кровати, бисеринки пота блеснули на его коже, снова стон. Келус стремительно направился к нему, Дань Хэну снился кошмар, кроме того, парень дрожал, словно ему было холодно. Келус нерешительно остановился, что он мог сделать? Поразмышляв немного, он медленно сел на край кровати и притянул к Дань Хэну руку, чтобы поправить сбившееся одеяло. В это же время дрожащий и всё ещё не проснувшийся Дань Хэн повернулся на бок и словно почувствовав тепло рядом, поддался Келусу навстречу. Парень замер, в ушах загудело, а кровь хлынула к лицу, заставив его покраснеть, внизу живота дёрнулось.       Тем временем Дань Хэн подполз к нему ближе, уткнувшись носом Келусу в грудь, как раз там, где гулко билось его сердце и едва просвечивал сквозь кожу стелларон. Парень аккуратно просунул руку под голову Дань Хэна, при этом сам удобнее устраиваясь на краю кровати. Спящий архивариус глубоко вздохнул и придвинулся ещё ближе к тёплому телу, его рука легла поперёк живота Келуса. Тот судорожно задержал дыхание, кожа Дань Хэна была прохладной и влажной, на контрасте с собственной горячей кожей Келуса, ему показалось, словно он окунулся в освежающее горное озеро, это было приятно и возбуждающе.       Парень в его объятиях затих, несколько минут Келус боялся пошевелиться, чтобы не потревожить архивариуса. Дыхание Дань Хэна успокоилось, он перестал метаться и лишь оплёл Келуса руками и ногами, словно маленький дракончик, пригревшийся на солнышке. Келус не мог отвести от него взгляд. Ночные лампы давали достаточно освещения, чтобы насладиться видом золотистой кожи, длинных ресниц, слегка курносого носа и пухлых губ. Именно от губ Келус не мог оторвать взгляд, они манили, привлекали и парню очень захотелось испробовать их на вкус. Мог ли он позволить это себе? Парень в его объятиях вздохнул и, потёршись о его плечо щекой, улёгся поудобнее.       Келус не смог удержаться. Дань Хэн был такой нежный, милый и сейчас он был в его руках. Первопроходец медленно наклонил своё лицо к манящим губам и накрыл их своими нежным поцелуем, он едва касался их – раз, другой, третий, боясь потревожить, и не в силах остановиться. Он был так близко, его взгляд блуждал по любимому лицу, внезапно он увидел, как распахнулись глаза Дань Хэна, поначалу непонимающие, не отошедшие от сна, а потом в них мелькнуло ошеломление, появилось что-то огромное, необъятное, бесконечное и Келус почувствовал, что его утягивает куда-то в космос.       Воздух вокруг них словно наэлектризовался, непонятно откуда взметнулась воздушная волна, принеся с собой россыпь холодных огней. Пространство исказилось, вспышка, поток ветра, сжатие, а в следующее мгновение Келуса выбросило ...куда? Где он?       Холодный туман, кое-где пронизанный слабыми разрядами молний, серость и лазурь. Келус заметил, что вокруг него остаётся пространство без тумана, стелларон в его груди был подобен яркому фонарю, отгоняющему призраков. Взгляд Келуса зацепился за появившуюся в воздухе движущуюся картину, похожую на те, которые он видел в музее.       Первопроходец присмотрелся – перед ним разворачивалась история чьей-то жизни – Дань Хэн! У Келуса возникло ощущение, что он видит именно его жизнь. Келус шёл вперёд, не понимая, что происходит. На этот раз перед ним возникла другая история, герой которой выглядел иначе, но эти серо-зелёные глаза с искрами лазури он узнает где угодно, это тоже Дань Хэн. Он видит все его предыдущие воплощения?       Он двигался вперёд, стелларон в его груди своим ярким светом растворял туман, а Келус всё смотрел и смотрел эти живые истории. Он не знал, как долго он шёл, здесь, в этом пространстве, ощущение времени стиралось, он мог быть здесь минуту, а мог – вечность. Чуть вдали Келус увидел какую-то фигуру, он поспешил в том направлении, может это Дань Хэн, он же должен быть где-то здесь? Подойдя поближе, когда уже можно было рассмотреть детали, парень понял, что это, действительно, архивариус, только вот тот стоял с закрытыми глазами и словно не реагировал ни на что вокруг, его кожа блестела ледяным блеском, он как будто был покрыт коркой льда, а вокруг него разворачивалась очередная живая картина.       Лазурный дракон, кружащийся в полёте над огромным Деревом, листья и ветви которого словно были сделаны из драгоценных камней и источали огромную силу. Дракон-хранитель, тысячи лет охраняющий Великое Древо, которое является источником сущего, из Дерева рождается всё в этом мире и в него же возвращается обратно после смерти.       Следующая картина – толпа людей, их несколько тысяч, подходят к дереву, грязные, оборванные, с отчаянием в глазах. Древняя война не пощадила никого. Один из мужчин, возможно, правитель, или просто лидер, пытается подойти к Дереву, но перед ним, ограждая его от людей, возникает Лазурный дракон. Келусу не слышно, о чём они говорят, но мужчина указывает на дерево и что-то говорит дракону. Дракон рычит, бьёт хвостом, в руках людей появляется оружие и начинается битва.       Среди людей появляются вихри чёрно-жёлтого тумана, из которого возникают чудовища, они на стороне пришедших людей, Дракон же один против всех. Битва длится и длится, множество людей и чудовищ гибнет, множество ран появляется на теле Дракона.       Он не справляется, противников слишком много, дракон теряет силы. Неизвестно сколько проходит времени, но вот защитник Древа уже без сил, а люди, наконец, сумевшие добраться до дерева, ломают ветви, срывают листья, забирая себе силу Великого Древа. Древо гибнет, остаётся лишь голый остов, сломанный почти полностью, и корни в земле.       Картина меняется – пожары, бедствия, чудовища наводняют мир, ветви и листья священного дерева не помогают людям, в мире наступает Хаос. Лазурный дракон, сейчас почти потерявший всю свою силу и блеск, с тусклой кожей, обломанными рожками, покрытый ранами, почти везде, но всё ещё живой, слабо дышит, вытекающая из него кровь питает корни загубленного Древа.       Вспышка. С небес спускается Богиня, она смотрит на поверженного дракона, на остатки Священного Дерева, она говорит что-то Дракону, тот слушает, но слышит ли, а потом священное существо с усилием встаёт на лапы, склоняет перед Богиней голову, и рассыпается тысячью искрами, оставляя после себя лишь лазурную жемчужину, пульсирующую мягким золотым светом. Богиня поднимает жемчужину и исчезает тоже, а вместе с ней исчезает и живая картина перед Келусом, оставляя после себя серо-голубой туман и замёрзшую фигуру Дань Хэна.       Парень бросился вперёд, он не позволит своему любимому замёрзнуть. Туман с шипением растворяется, едва коснувшись света стелларона в его груди, и Келус заключает в объятия замёрзшего парня. – Дань Хэн, Дань Хэн, я здесь, я с тобой!       Лёд начинает потихоньку таять, плавясь от тепла стелларона.       Келус не выпускает парня из объятий, согревая дыханием, своей горячей кожей и жаром сердца. Спустя некоторое время Келус слышит тихий вздох, глаза Дань Хэна открываются, он смотрит прямо на парня. – Келус? Что произошло? – его взгляд растерянный и всё ещё мутный.       Однако, на губах первопроходца расцветает улыбка, – живой, он живой!       Не выпуская Дань Хэна из своих объятий, продолжая его согревать, Келус начинает рассказывать то, что произошло до этого.       Дань Хэн внимательно слушает, его лицо хмурится, но он не перебивает, и не пытается вырваться из тёплых рук. Когда рассказ был закончен, лицо архивариуса становится растерянным и как будто немного виноватым. Он встречается взглядом с Келусом, на его бледных щеках едва заметный румянец, и произносит: – Прости, Келус, это моя вина. Когда ты...поцеловал меня, это оказалось неожиданным, и я был слишком потрясён, поэтому мы оказались здесь, – он осмотрел взглядом окружающее пространство.       Келус покраснел. – Тогда это не твоя вина, а моя, это же я поцеловал тебя. Извини, не хотел тебя пугать. – Почему ты сделал это? – спросил Дань Хэн, ловя его взгляд. – Я...просто ты очень нравишься мне, Дань-гэ, уже давно, а точнее с самой первой нашей встречи, – тихо ответил Келус,– я...влюблён в тебя, Дань-лан.       Глаза Дань Хэна после этих слов расширились, Келус заозирался по сторонам. Пространство вокруг них словно затрещало, меняясь, россыпь молний стала ещё больше, откуда-то словно взметнуло порывистым ветром, а спустя несколько мгновений, всё опять успокоилось, оставив вокруг парней безмятежность тумана и искрящийся лазурными искрами воздух. Келус спросил, повернувшись к Дань Хэну: – Дань-гэ, ты знаешь, что происходит?       Глаза Дань Хэна были закрыты, а вокруг его фигуры появилось лазурное сияние. – Сила моего дракона, она возвращается, – его голос был напряжённым. –Так значит, тот Дракон, это был ты?       Архивариус открыл глаза, зрачок в которых теперь был вертикальным, яркого лазурного цвета, и кивнул головой. – Я расскажу тебе.       С этими словами Дань Хэн махнул рукой, вокруг которой появилось сияние, и парни, в одно мгновение, оказались в другом месте. Туман исчез, и теперь они были в комнате, обставленной в традиционном китайском стиле, с небольшим возвышением на полу, на котором стоял маленький столик и лежало множество подушек. Ещё один взмах и на столе появился чайник с чаем и две чашки.       Келус не мог поверить своим глазам. – Гэгэ, где мы, и как ты это сделал? – Это всего лишь иллюзия, – ответил архивариус, – я могу управлять этим пространством.        Келус с любопытством склонил голову к плечу: – Расскажешь?       Дань Хэн начал рассказ. – Как ты уже понял, все те картины, которые ты здесь видел, это мои прошлые жизни. Я видьядхара, тот, кому дарована реинкарнация, но плата за это − утерянные воспоминания. Когда я был драконом, единственное, что я должен был делать, это защищать Древо Амброзии, или как его ещё называют – Древо жизни, Священное древо. В нём жизнь и смерть нашего мира, листья и ветви этого дерева содержали огромную мощь, именно поэтому, после Древней войны, люди пришли ко мне затем, чтобы сделать из Древа оружие, я не мог позволить им сделать это, поэтому мы начали сражаться, и я мог бы победить, но не хотел убивать невинных. А с людьми в наш мир пришли чудовища, те, кого никогда не было раньше. Я не мог выстоять против их объединённой силы, и я проиграл. Моя смерть должна была стать платой за гибель Священного Древа, но от дерева остались только корни, погребённые глубоко под землёй и которые, как оказалось, можно пробудить только с помощью стелларона. Когда Великая Богиня спустилась в наш мир и нашла меня там, на поле битвы, я знал, что умру. Но она объяснила мне, что Древо можно восстановить, и тогда в наш мир вновь вернётся благополучие и процветание, но для этого нужен особый камень с особой энергией под названием стелларон, и если я готов искупить свою вину, то она может дать мне возможность перерождения в новых жизнях. Моей целью должен стать поиск стелларона, а платой – мои воспоминания и сила дракона.        Дань Хэн замолчал. – Поэтому ты почти ничего не помнишь? – спросил Келус, – но твоя сила, теперь ты чувствуешь её? Это пространство... – Моя сила пробудилась вот буквально только что, – Дань Хэн улыбнулся, – когда ты поцеловал меня сегодня. – Что?! – Келус выглядел изумлённым, – мой поцелуй пробудил её?! – Так и есть, я сам понял это только сейчас, пока ты рассказывал, что с нами произошло. Жемчужина души дракона всегда была во мне, во всех моих прожитых жизнях, это моя суть, не будет её, не будет и меня. Но ни разу за прожитые жизни, я не мог пробудить её, и только сейчас, когда это случилось, я почувствовал её, и даже получил часть своих воспоминаний. Не думал, что смогу когда-либо вернуть их, пусть сейчас их совсем мало, но они есть, а значит, могут вернуться и остальные. – Но при чём здесь поцелуй? – не понимая, продолжал допытываться Келус.       Дань Хэн снова улыбнулся. – Я думаю, причина возврата силы и части воспоминаний, а также то, что мы оказались здесь, это эмоциональный всплеск, и твой...наш поцелуй спровоцировал это, – парень немного засмущался. – Так, хорошо, понятно, – рассмеялся Келус, – поцелуй перенёс нас сюда, ты управляешь этим пространством, значит, мы можем вернутся домой? – Теоретически, можем, но не уверен, что получится.       Келус хитро улыбнулся. – Так может, нам стоит снова попробовать поцеловаться? – Мы можем попробовать, – ответил Дань Хэн, склоняясь ближе к парню.       Келуса не нужно было упрашивать дважды, его любимый сам готов подарить ему поцелуй, так почему бы и... да.       Их головы медленно склонились друг к другу, кончики носов соприкоснулись, их взгляд не отрывался друг от друга и, наконец, их губы соединились. Поцелуй вышел нежным, трепетным и сладким. Они пробовали друг друга на вкус, и обоим это нравилось. Их кожу защекотали маленькие лазурные искорки, которых снова стало слишком много в окружающем их пространстве. Спустя несколько мгновений они оторвались друг от друга, в глазах Дань Хэна, уже имевших привычный вид, зрачок снова стал вертикальным и золотисто- голубым. – Дань-гэ, ты просто оху...ный, – прошептал Келус, не веря в то, что вот только что он целовался с тем, кому принадлежит его сердце.       Дань Хэн, засмущавшись, спрятал своё лицо у него на плече, сдавленно произнеся: – Мне тоже нравится, Келус, но этого... недостаточно, чтобы вернуться домой.       Келус обхватил его за плечи и отстраняя от себя, заглядывая Дань Хэну в глаза, непонимающе спросил: – Ты не можешь вернуть нас домой? Но почему?       Дань Хэн попытался объяснить. – Первый поцелуй, из-за эффекта неожиданности, дал слишком большой всплеск эмоций, этого количества оказалось достаточно, чтобы пробудить суть дракона и перенести нас сюда. Со временем, я думаю, когда сила окончательно пробудится, в этом уже не будет необходимости, я смогу справиться и так. Но именно сейчас, для того чтобы вернуться домой, мне нужен более сильный эмоциональный всплеск, что-то более потрясающее и ошеломляющее, что сработает как катализатор... – Что-то более потрясное, чем поцелуй с тобой? – улыбнулся Келус. – Дань-гэ, у меня в голове только одна идея, на счёт того, что мы можем сделать. Но не уверен, что тебе она понравится, хотя я бы очень хотел.       Дань Хэн твёрдо посмотрел ему прямо в глаза. – Что ты имеешь в виду?       Келус кусал губы, не зная, стоит ли озвучивать то, о чём он подумал. – Келус, скажи мне, если это может помочь... – Дань-лан, нам нужно заняться сексом, – резко бросил первопроходец.       Глаза Дань Хэна расширились, его лицо вспыхнуло. – Дань-лан, прости, это слишком нагло и грубо, я не хотел, мы что-нибудь придумаем, забудь, что я сказал, – принялся извиняться Келус, наблюдая за реакцией парня. – Нет, Келус, не извиняйся, если мы с тобой попробуем сделать это, – лицо и шея парня вновь стали стремительно краснеть, – это, действительно, может помочь.       Келус с ошеломлением в глазах смотрел на Дань Хэна. – Ты уверен, Дань-гэ? Нам не нужно этого делать, если ты не хочешь, в конце концов я готов остаться здесь с тобой на столько, на сколько потребуется. – Я уверен, давай сделаем это, – взгляд Дань Хэна, направленный на Келуса, был твёрдым и непоколебимым, – я хочу заняться сексом с тобой. – Дань-лан...       В следующее мгновение Келусу не дали больше ничего сказать. Словно не позволяя себе передумать, Дань Хэн резко накрыл губы парня жадным, нетерпеливым поцелуем. Всё ещё не верящий в то, что происходит, Келус ответил ему так же жадно, в омут, значит, в омут.       Поцелуи были резкими, кусачими и даже несколько жестокими. Дань Хэн обхватил парня за шею, притягивая ближе к себе, а Келус заключил его в крепкие объятия, сжимая его настолько сильно, что, казалось, могут сломаться кости. Одежда полетела в сторону, температура вокруг повысилась, палящий жар стелларона в груди Келуса и магия дракона, искрами пронзившая пространство, закрутили дикий круговорот энергий вокруг них. Келус опрокинул Дань Хэна на спину и прижал его к подушкам своим весом. Его губы жадно исследовали каждый сантиметр любимого тела, о котором он так часто мечтал. Шея, плечи, ключицы, нежные и чувствительные соски, плоский живот, бёдра – всё подверглось тщательному исследованию, покусыванию и вылизыванию. Протяжные стоны Дань Хэна только ещё сильнее разжигали желание Келуса, его член был ужасно твёрдым и начинал причинять боль. Келус развёл бёдра Дань Хэна в стороны, раскрывая его перед ним всем великолепием его возбуждения и пульсирующего желания.       Полюбовавшись такой прекрасной картиной, Келус аккуратно коснулся кончиком языка головки члена Дань Хэна, словно пробуя на вкус. Дань Хэн застонал, его руки ещё сильнее вцепились в плечи парня, а язык Келуса уже широко и размашисто исследовал длину его члена, делая нестерпимым и так уже накрывшее его желание. Келус спустился языком к мошонке, а затем ещё ниже, касаясь колечка тугих мышц. Спустя мгновение к языку присоединились и его пальцы. Увлажняя и разминая пульсирующую чувствительную точку, он вытянул из Дань Хэна ещё один стон. – Келус..пожалуйста..я больше не могу.. пожалуйста..я хочу тебя.. хочу твой член в себе...       От этого горячего шёпота Келус почувствовал, что его бросило в жар. Не смея отказывать любимому, он резко приподнялся и накрыл его своим телом. Головка его члена мягко коснулась чувствительного входа, вызвав у обоих волну мурашек. Он неспешно толкнулся, медленно, с нажимом продвигаясь вперёд.       Дань Хэн выгнулся и сжался от неожиданного ощущения наполненности внутри себя. – Расслабься, Дань-лан, я буду осторожен, – успокаивающе прошептал Келус, вновь принимаясь целовать своего любимого, отвлекая его от боли.       Дань Хэн расслабился, а Келус толкнулся глубже, входя почти на всю длину. Его движения поначалу медленные и неспешные, становились всё быстрее и резче. Его член, проезжаясь по простате Дань Хэна, выбивал из парня всё более громкие и страстные стоны.       Воздух вокруг шипел и искрил, жар становился нестерпимым, громкие хлюпы, глубокие толчки, влажные поцелуи, перемешанные с укусами и засосами, создавали дикий коктейль желания и возбуждения. Когда наслаждение, став нестерпимым, горячей волной практически одновременно затопило обоих, их сознание словно отделилось от тела и, закрутившись в звёздном пространстве среди лазурных искр и оранжевого жара, подхватило их бурной волной и выбросило на постель в их комнате в Звездном экспрессе. Мокрые от пота и спермы, они переводили дыхание.       В дверь постучали. Парни замерли, из коридора раздался голос Март 7: − Мальчики, просыпайтесь. Пом-Пом сказала, что мы готовимся к гиперпрыжку к Лофу Сяньчжоу, госпожа Химеко ждёт всех в кают-компании для разговора. Поторопитесь!       Дождавшись, пока шаги за дверью стихли, парни посмотрели друг на друга и рассмеялись. – Дань-лан, всё-таки ты оху....ный, но с контролем эмоций нам надо поработать получше. – Обязательно поработаем, – улыбнулся Дань Хэн.