Jujutsu Kaisen [сборник]

Представьте, что маги из «Магической битвы» так и не овладели проклятыми техниками, не стали колдунами и даже не получили шанса стать людьми. Вместо этого они вылупились из стоячей лужи за каким-то давно сломанным торговым автоматом. Извивающиеся личинки комаров, маленькие предвестники гибели, каждой из которых суждено вырасти в совершенно особый вид засранцев с крыльями. Годжо здесь не сильнейший — он живучий комар. Ты прихлопываешь его тапком, или руками, или свернутой в рулон газетой, а он все равно каким-то образом уворачивается. Он смеется на ультразвуковых комариных частотах, его шесть глаз — пара фасеточных, которые могут отследить движение твоего запястья еще до того, как ты пошевелишься. Бесконечность — это больше не техника, это точное расстояние до кожи, на котором он парит, как раз вне досягаемости твоего шлепка, болтая длинными лапками, словно танцует тикток над твоим лбом. Нанами — комар офисный работник. Он из тех, кто кусает тебя только ровно в шесть вечера, после того как начинается его «сверхурочная работа». Он не жужжит у тебя над ухом ради забавы — он подает заявку на укус в трех экземплярах, аккуратно целится в твою обнаженную лодыжку и улетает. Ты просыпаешься со следом, подозрительно напоминающим узел от галстука. Он ненавидит всю эту экосистему, но все равно появляется каждый вечер, потому что кто-то же должен. Мегуми комар, который всегда прячется, поджидая удобный момент, тихий и предусмотрительный. Его жужжания никогда не слышно. Он рядом, когда ты чистишь зубы, когда закатываешь рукава кофты и когда уверена, что ты одна. Он кусает один раз, сильно и глубоко, а затем исчезает в тени под твоим столом. И да, каждый его шикигами, которого он призывает, тоже комар. Ему не жаль. Тоджи — не комар. Он дикий слепень, который случайно проник в родословную. Невероятно большой и очень жестокий. Он прорывается сквозь рой комаров, как дядя, которого не следовало приглашать на барбекю. Он не сосет кровь — он берет ее, разрезая своими жвалами нежную кожу жертвы и вытягивая порядка 700 мг жидкости за раз. У всех остальных хоботки тонкие, а у него — охотничий нож. Хайбара — добряк среди комаров. Он приземляется, извиняется, кусает и снова извиняется. Ты прощаешь его немедленно, даже когда на твоей руке распухает укус. Ты даже позволила бы ему выпить тебя досуха, только чтобы увидеть его улыбку. Он умирает молодым, размазанный по чьей-то ладони, и остальная часть роя так и не оправится после его смерти. Гето объединяет других комаров в культ. — Люди — это домашний скот, — жужжит он, подергивая крылышками. Он не просто пьет кровь — он перераспределяет ее, утверждая, что это на благо всего комариного рода. Он убеждает более мелких и слабых комаров следовать за ним. Они все равно умирают за него толпами, потому что он такой харизматичный. Сукуна — это древнее ископаемое насекомое, которое должно было оставаться запечатанным в янтаре. Но кто-то вернул к жизни этого засранца из Парка Юрского периода. Четыре крыла, четыре фасеточных глаза и хоботок, способный протыкать сталь. Когда он приземляется на тебя и кусает, ты не испытываешь зуда — ты подхватываешь инфекцию, которая переписывает твою ДНК. Ну а ты? Ты — человек, и пытаешься прихлопнуть их всех. Трагедия в том, что у тебя не было ни единого шанса. Потому что в этой проклятой временной линии средство от комаров не работает. Противомоскитные катушки сгорают без толку. Они все равно кусают тебя, прокусывают твою толстовку и твою душу. Настоящая магическая битва — это не битва между магами и проклятиями, — это ты, в легкой пижаме, в 2 часа ночи, с включенным светом размахиваешь тапком в воздухе, зная, что из тебя уже высосали порядочно крови.