Jujutsu Kaisen [сборник]

Или No Nut November

Годжо Сатору

      Поначалу много болтает о том, насколько легким будет челлендж, но быстро понимает, насколько он ошибается, когда на самом деле наступает ноябрь. В конце концов, это естественно: чем дольше ты себе в чем-то отказываешь, тем больше об этом думаешь. И Годжо обнаруживает, что все время думает о сексе и о тебе. Он вспоминает ваши предыдущие интимные сеансы, как приятно было ощущать его член внутри тебя без всяких дурацких правил, которые сдерживают его сейчас.       В итоге он становится чертовски возбужденным, что просто невыносимо, он на пределе и находит любой предлог, чтобы прикоснуться к тебе. — Я хочу тебя… Боже, я так сильно хочу трахнуть тебя, — шепчет он, раздевая вас обоих и обнажая свою эрекцию. Его член уже твердый, сочится предэякулятом. От одного взгляда на него ты тоже заводишься.       Он делает первый толчок, и как только он входит до конца, на всю длину, ты останавливаешь его и дразняще спрашиваешь: — Ты уверен, что хочешь этого? Ты не должен кончать в этом месяце, помнишь? — Но очевидно, что это предел его самообладания. Ты уже можешь сказать, как сильно он нуждается в разрядке, не в силах больше терпеть сексуальное расстройство. — Ты сможешь сдержаться и не кончить?       Годжо скулит, его член дергается внутри тебя. Он так отчаян и так сильно возбужден, и он ни за что теперь не остановится, когда уже внутри. Игнорируя твое предупреждение, он начинает двигаться, постанывая от того, насколько это приятно.       В общем он продержался всего несколько дней, а это значит, что у него нет права хвастаться тем, что он прошел испытание. Но он ни о чем не жалеет, потому что теперь может трахать тебя, когда захочет.

Нанами Кенто

      Ему удается продержаться некоторое время, но к концу первой недели он сдается. Он старается изо всех сил, но он слаб и просто не может устоять перед тобой. По ночам он дрочит себе, потому что ему необходимо хоть какое-то облегчение, но он заставляет себя двигаться медленно, чтобы не кончить. Однако это не помогает, потому что он только еще больше возбуждается, зная, что сам себя он не сможет довести до крышесносного оргазма.       После пары ночей, когда он ложился спать, с твердым и ноющим членом, даже самые невинные твои прикосновения выводили его из себя. Его решимость улетучивается, когда однажды ты надеваешь слишком откровенную одежду, как будто специально испытываешь его — наклоняешься, чтобы показать декольте, надеваешь леггинсы, которые привлекают его внимание к твоим бедрам. Ты понимаешь, что Нанами проиграл, когда он протягивает руку, чтобы коснуться твоих ног, поднимаясь все выше и выше, пока не начинает ласкать тебя через трусики.       Ты прижимаешься бедрами к его руке, замечая выпуклость у него на брюках, сквозь которую виднелось очертание твердого члена.       — Ты собираешься с этим что-нибудь сделать? — спрашиваешь ты, и его глаза темнеют. Он слишком возбужден, сил сдерживаться больше нет, ему нужно взять тебя прямо здесь и сейчас.       — Осторожно, — говоришь ты, когда замечаешь, что он придвинулся ближе, и шепчешь ему на ухо: — Ты же не хочешь случайно кончить сейчас, правда?       Но, конечно, это только больше возбуждает его, ведь он знает, что не должен делать этого.       — Черт, ммм, — стонет он, толкаясь в тебя сильнее, и ты чувствуешь, как он пульсирует внутри, предупреждая о скорой разрядке. — Я н-не могу сдержаться, — он кончает, и ты чувствуешь, как его сперма стекает по твоим ногам, это так горячо и грязно. Но Нанами продолжает двигаться, пока ты тоже не начинаешь дрожать, постанывая, и кончаешь на его член, испытывая оргазм.       Может быть, в следующем году вам повезет и вы закончите челлендж.

Гето Сугуру

      Он не прикасается к тебе совсем. Он слишком хорошо умеет держать свои руки при себе, полный решимости победить в этом челлендже. Раздражает, насколько он спокоен, как будто все происходящее его совершенно не трогает. Но то, что он этого не показывает, вовсе не означает, что это постепенно не начинает сказываться и на нем.       Когда приближается конец месяца, он ведет непрерывную борьбу с самим собой. С одной стороны, он так близок к победе в этом испытании; с другой стороны, он вне себя от сексуального разочарования из-за того, что так долго отказывал себе в сексе.       В тот день, когда его решимость иссякает, ты ешь леденец на палочке. Заметив, что он пялится на твой рот, ты решаешь подразнить его. Ты водишь языком по леденцу, облизывая, посасывая и слегка заглатывая, не сводя с него глаз. К тому времени, как ты доедаешь конфету, он уже твердый и возбужденный, и ты опускаешься на колени, пока он достает свой член.       — Если тебе так сильно хочется что-нибудь пососать, тогда покажи мне, насколько ты хороша.       И ты с радостью делаешь это — облизываешь, посасываешь, заглатываешь его. Кружишь вокруг его чувствительной головки, вычерчивая вены на стволе. Прошло уже несколько недель с тех пор, как его член в последний раз подвергался какой-либо стимуляции, так что не требуется много усилий, чтобы довести его до оргазма. Вскоре он кончает тебе в рот, зарываясь руками в твои волосы, и стонет от того, как это приятно.       — Черт, твой язык… Я кончаю, я…       Его член дергается, изливаясь тебе в глотку. Гето тяжело дышит. Когда его разум проясняется, он решает, что оно того стоило, даже если ему оставалось всего несколько дней до конца испытания.

Тоджи Фушигуро

      Весь месяц ведет грязную игру. Этот мужчина абсолютно беспощаден. Он безжалостно дразнит тебя, делая с твоим телом все, что захочет, ведь ничто не запрещено, пока ты не кончишь. А это значит, что он может прикасаться к тебе, трахать тебя пальцами, доставлять тебе удовольствие своим языком до тех пор, пока кто-нибудь из вас не окажется на грани оргазма. И все это он делает с порочной, сексуальной ухмылкой на лице, точно зная, какой пытке подвергает тебя.       Безусловно, самое жестокое, что он когда-либо делал — это трахал тебя своим членом и останавливался, когда ты уже почти кончила. Затем он вынимал свой член, оставляя тебя опустошенной, отчаянно умоляющей его довести дело до конца. Но Тоджи отказывал. Всегда. И так повторялось каждый день на протяжении месяца — он возбуждал тебя, держа на грани, а затем отказывал в оргазме. Впрочем, и себе тоже.       Даже когда ты стонешь и хнычешь, умоляя его наконец сдаться: — Пожалуйста, ах, пожалуйста, Тоджи… Мне уже плевать на этот челлендж, позволь мне кончить. — Тоджи скажет: — Мне пока и так нормально, малышка.       Между тем, его собственное самообладание сделано из стали; он может быть твердым как скала в штанах, из него может вытекать предэякулят, но одного знания о том, какой эффект это оказывает на тебя, достаточно, чтобы он пока игнорировал свои собственные желания. Тоджи получает удовольствие от того, что все больше возбуждает тебя, давя на твои границы, чтобы увидеть, как ты сломаешься. И если ты сможешь продержаться весь ноябрь, он с нетерпением ждет награды в конце, когда сможет наконец жестко трахнуть тебя, доведя до оргазма, который накапливался в течение месяца.