Jujutsu Kaisen [сборник]

Тоджи Фушигуро — бридинг кинк

      Ты не спала с кем попало, Тоджи быстро это понял — он рассмеялся, увидев, как крепко ты вцепилась в его плечи. — Ты ведешь себя так, будто тебя раньше никогда не трахали, — прошептал он тебе на ухо, и его толстый член скользнул между твоих складочек, еще не проникая внутрь.       В какой-то степени это было правдой — ты ни разу не спала с кем-то, кто был вдвое больше тебя, чьи мозолистые руки сжимают твои бедра. — Расслабься. Или я обрюхачу тебя, если не буду осторожен, — рассмеялся он, и от того, как непринужденно он это сказал, стенки твоего влагалища сильно сжались. Ты и не подозревала, что разговоры о твоей возможной беременности заставят тебя так возбудиться, пока Тоджи не сказал этого вслух (и это прозвучало так непристойно).       Когда он, наконец, трахнул тебя, вдавливая в матрас и бормоча при этом о том, как хорошо ты будешь выглядеть, полная его семенем, ты поняла, что это нравится тебе гораздо больше, чем следовало бы. Он вышел до самого кончика, а затем снова резко вошел в тебя, и из твоего и так мокрого влагалища потекло еще больше смазки, издавая хлюпающий звук. — Ты только послушай это, — простонал он, глубже вдавливаясь бедрами, — маленькая жадная киска принимает мой размер так легко.

Ремен Сукуна — связывание

      Ты проснулась от того, что веревки впились в твои запястья.       Моргая сквозь пелену сна, твоему мозгу потребовалось некоторое время, чтобы осознать — твои руки вытянуты над головой, запястья крепко связаны, грубое волокно впивается в кожу. Широко разведенные бедра болели, лодыжки были привязаны к углам кровати.       Сукуна сидел на краю матраса, не сводя с тебя глаз. — Наконец-то ты проснулась, — произнес он, прищелкнув языком в притворном разочаровании. — Ты ворочалась во сне, знаешь ли. Не давала мне спать. — Его улыбка стала шире, сверкнули острые зубы. — Так что я уладил это.       Ты инстинктивно потянула за веревки, но они только впились глубже, жаля кожу. Он мрачно усмехнулся, наклоняясь ближе, пока его горячее дыхание не обдало твое ухо. — Жалкая малышка, — протянул он, слегка проводя когтями по твоей груди. — Если будешь сопротивляться, сделаешь себе только больнее.       Ты потянула за ремни, сжимая бедра вместе, но он развел их в стороны одной массивной рукой. — Сукуна, пожалуйста…       — Пожалуйста, что? — с дикой ухмылкой он медленно водил большим пальцем по твоему клитору, не обращая внимание на то, как ты вся напряглась. — Уже вся течешь и хнычешь, а я еще даже не трахнул тебя.       Когда он наконец вошел, веревки впились тебе в запястья от того, как сильно ты выгнулась на кровати, пытаясь принять его член. Из твоего влагалища текла смазка, по комнате разносились шлепки ваших тел. Ты испытала оргазм, когда его четыре руки по очереди шлепали тебя по заднице, сжимали горло и дергали за волосы, но Сукуна продолжал, заставляя тебя принимать больше, пока он наполнял тебя своим семенем. — Идеальная маленькая игрушка для бондажа, — промурлыкал он. — В следующий раз я свяжу тебя по-другому.

Нанами Кенто — кинк на похвалу

      Нанами совсем не похож на Тоджи. Он не безрассудный и не любит дразнить. Он точен. Методичен. Профессионален, даже когда заставляет тебя склониться над его столом, задрав юбку и уткнувшись пылающим лицом в стопку папок с делами.       — Не двигайся, — твердо сказал он, положив руку тебе на спину. — Я не люблю повторяться.       — Да, сэр, — слова сами сорвались шепотом. Он одобрительно хмыкнул, введя в тебя два пальца, и от каждого движения его большого пальца по твоему клитору твои стенки сжимались.       — Хорошая девочка, — низко произнес он, все быстрее массируя твою влажную вульву. Смазка сочилась на его пальцы, пропитывая соками дерево под тобой. Он сразу заметил это, и его губы слегка изогнулись. — Ты такая отзывчивая. Только из-за небольшой похвалы?       Ты хотела возразить, но от следующего движения его пальцев у тебя перехватило дыхание, и ты бесстыдно подалась бедрами назад, насаживаясь глубже. — Пожалуйста, Нанами…       — Пожалуйста, что? — его голос был протяжный, побуждающий тебя четко формулировать свои слова.       — Пожалуйста… мне нужно больше.       Он убрал пальцы, и ты чуть не зарыдала от пустоты, пока его член не прижался к твоему входу. С каждым толчком твое влагалище хлюпало все громче.       — Вот так, — прошептал он тебе на ухо, — ты так хорошо меня принимаешь. Идеально.       Когда он снова похвалил тебя, ты испытала сильнейший в своей жизни оргазм. Ты сжалась вокруг него, выкрикивая: — О боже, да! Да!       Когда ты, наконец, без сил упала на его стол, ты поняла, что к этому тебя привел не только его член. Твой кинк? Похвала. И ты отдашь ему полный контроль над процессом, только чтобы снова услышать «Хорошая девочка».

Сугуру Гето — дисциплинарный кинк

      Ты не привыкла к правилам вне работы или учебы. Но с Гето? Дисциплина была обязательной.       — Вытяни руки, — проинструктировал он ровным, почти спокойным голосом. Ты склонилась над его коленями, юбка задрана, трусики уже спущены с бедер. Его ладонь обманчиво нежно погладила твою попку. — Ты знаешь, почему ты здесь?       Ты покачала головой, в горле пересохло. — Н-нет…       — Потому что ты думала, что можешь дерзить мне, — сказал он, прежде чем его ладонь сильным шлепком опустилась тебе на задницу. Ты ахнула, дернувшись вперед. — Считай.       — Один, — захныкала ты. Еще шлепок. — Два.       От боли ты задрожала, однако почувствовала неоспоримый жар, нарастающий в лоне. Гето ухмыльнулся, проводя двумя пальцами по твоим складочкам. — Уже промокла. Все, что нужно, — это немного воспитания, да?       Ты всхлипнула, когда он скользнул пальцами внутрь, сгибая их так, как нужно. Каждый раз, когда ты извивалась или стонала слишком громко, его рука снова опускалась на твою задницу, и это был еще один отсчет. К тому времени, когда он, наконец, вошел в тебя, твои щеки горели, а лоно изнывало от желания. — Ты быстро учишься, — похвалил он, проникая глубже. — Но с этого момента ты кончаешь только тогда, когда я разрешу.

Годжо Сатору — эксгибиционизм

      Годжо превращает секс в удовольствие. Это первый сюрприз. Второй — насколько он безрассуден.       Все начинается с того, что он засовывает руку тебе под юбку в переполненном ресторане и ухмыляется, когда ты пытаешься его оттолкнуть. — Да ладно, никто не смотрит, — дразнит он, задевая пальцами твои трусики.       С колотящимся сердцем ты огляделась вокруг — переполненные столики, снующие мимо официанты, люди, болтающие всего в нескольких метрах от вас. — Годжо…       — Тсс. Не делай это очевидным. — Его пальцы скользнули под твои трусики, нашли клитор и начали поглаживать, медленно и лениво.       Ты прикусила губу, подавляя вздох. — Кто-нибудь заметит.       — В том-то и дело, — поддразнил он, просовывая пальцы внутрь, пока ты не сжала бедра вместе. — Боишься, что кто-нибудь увидит? Спорим, от этого ты становишься еще более влажной. — Он небрежно наклонился и прошептал тебе на ухо: — Если ты кончишь прямо здесь, на глазах у всех, я отвезу тебя домой и трахну до одури.       Твое тело предало тебя. Ты кончила на его пальцы под столом, заглушая свой крик салфеткой. Подмигнув, он дочиста облизал пальцы.       К тому времени, как вы добрались до дома, твои бедра были липкими, а трусики испорчены. Годжо внес тебя внутрь на плече, как будто ты ничего не весила, и бросил на кровать. — Видела бы ты свое лицо за ужином, — поддразнил он, стягивая с тебя трусики зубами. — Изо всех сил старалась не извиваться.       От смущения ты стала еще более влажной. Ты попыталась закрыть лицо, но Годжо отвел твои руки, прижав их к матрасу. — Не-а. Хочу видеть твое лицо, когда я заставлю тебя кончить снова.       Он припал ртом к твоим влажным складкам, застонав, когда ты прижалась к нему. — Вот так, милая. Такая мокрая и громкая. Тебе нравится, когда есть шанс, что кто-то может услышать, не так ли?       И вот оно — ты поняла, что это правда. Каждый оргазм с ним был еще более грязным, когда возникал риск быть пойманной. Годжо понимающе ухмыльнулся, когда ты кончила в очередной раз, пачкая своими соками его подбородок. — Да, — прошептал он тебе в клитор. — Ты моя маленькая эксгибиционистка.

Чосо — садомазохизм

      Чосо всегда был нежен с тобой — нежные поцелуи, медленные поглаживания, осторожные прикосновения. Вот почему, когда он в первый раз схватил тебя за горло и заставил застонать, это потрясло тебя.       — Тебе это нравится? — немного неуверенно спросил он. Тебе следовало сказать «нет». Но то, как сжалось твое влагалище, выдало тебя еще до того, как ты прошептала: «Д-да…»       Его рука скользнула вниз, пальцы нежно коснулись твоего входа. — Черт, ты такая влажная, — прошипел он, проводя пальцами по нежной коже, прежде чем засунуть их тебе в рот. — Тебе нравится, когда больно, да? Моя маленькая мазохистка.       Ты стонала, облизывая его пальцы, слезы застилали тебе глаза, пока он трахал тебя, сжимая руку на твоем горле. — Милая, — выдохнул он, — ты в порядке? — он провел большим пальцем по синяку на твоем ребре.       — Да. — Твой голос прозвучал тихо. Чосо прижал тебя лицом к подушке и вошел, ты вскрикнула застонав. Его ладонь опустилась на твое бедро, затем на задницу — каждый удар, от которого у тебя перехватывало дыхание, был рассчитан. Он не останавливался на одном месте — шлепки и удары сыпались на твою спину, поясницу, бока, задницу, а когда ты попыталась вывернуться, он придавил твое плечо тыльной стороной ладони. — Нет, — прошипел он. — Я еще не закончил.       — Пожалуйста… — ты запустила руку в его волосы, перебирая пряди пальцами, дергая их. Ты отвечала ему тем же, царапая ногтями нежную поверхность его плеча, пока не почувствовала, как из царапин начинает сочиться кровь, и не раздался стон Чосо. Он кончил следом за тобой, его бедра двигались, пока его сперма заполняла тебя, хлюпая в твоем лоне.       Чосо был садистом, и он нашел себе пару.