Осознание.

Мидория на это заявление скучающе вздохнул, а Каминари спрятал лицо в руках, шепча совсем не ласковые слова, обращённые Шигараки, настроение моментально пошло под откос. Зачем снова рисковать, заранее зная, что это будет очередной провал, ставящий под сомнение их организацию? Денки с самого начала верил в эти вылазки, но, когда вновь Лига вернулась с ни с чем, вера пошатнулась, заставляя настороженно относиться к новым предложениям. Но Каминами прекрасно понимал, что, несмотря на, как ему казалось, бессмысленность, у организации определённо есть причины поступать так, как есть. Но об этом знает крайне небольшой круг людей. И он в него не входит, да и войдёт ли? Человек, сидящий на две стороны, не будет вызывать доверия ни одной, ни другой стороне, а так и останется предателем, пусть и геройская сторона не является родной и любимой. Но так ли важно это сейчас? Самое главное для него — месть, которой Денки живёт уже несколько лет, а остальное переходит на второй план. Злость и обида уже стали его частью, намертво прилипшей. — И толку от этой миссии? Шигараки удивился такому вопросу, ведь не ожидал, что его очередную, непонятную другим, гениальную идею, само собой, направленную на уничтожение геройского общества, не поймут, но всё же ответил — Нам необходимо подрывать доверие общества к героям. Как всегда. Что за глупый вопрос? Мидория окончательно потерял интерес, погружаясь в терзавшие и больные воспоминания о том, как он здесь оказался. Университет, в который поступил Изуку, славился поразительно чистой, незапятнанной репутацией, словно райское место. Казалось, это заведение слишком идеально. Это, конечно, смутило Мидорию, но, натыкаясь на очередной восторженный отзыв о данном заведении, сомнения растворялись, а разум туманился в мыслях, твердящих о том, что преждняя жизнь будет его личным кошмаром, оставшимся позади, а новая же координально изменится в лучшую сторону. Оказалось всё в точности наоборот. Преподаватель японского показался Изуку очень сомнительным, но, вспоминая то, сколько раз его подводила собственная интуиция, эта мысль быстро оказалась заброшенной. Мидория даже представить не мог, как сильно он ошибся. Именно в этот раз интуиция не подвела… Прошлое перестало быть личным кошмаром, становясь доброй сказкой. Лекция по японскому языку закончилась, Изуку мысленно улыбнулся. Ненавистный предмет, вызывающий трудности, уже позади, но голос преподавателя моментально испортил весь позитивный настрой. — Мидория, останьтесь на пару минут. Надо кое-что обговорить. Сбегать идея глупая, поэтому Изуку ничего не остаётся как, послушаться просьбе. Натягивая маску дружелюбия, он подходит учителю, стараясь не показать того, что ему совершенно не хочется оставаться и на долю секунды. — Что-то хотели? — Да, видите ли, милый Мидория, я, кажется, влюбился. Приподнятые брови выразили удивление от того, зачем его оставили. Серьёзно? Иори-сенсей решил оставить его для того, чтобы посвятить в любовные дела, на которые ему, откровенно говоря, похер? — Я всё ещё не понимаю, при чем здесь я? — М, понимаешь… Это не совсем обычная влюблённость. — Сенсей, я рад за вас, но меня это не касается -, Изуку надеялся, что он смог удачно увернуться от предстоящего диалога о любви. Не самая приятная тема. — Очень даже касается. Мне нравишься ты. Первое, что хотелось сделать, так это рассмеяться, пытаясь поддержать шутку преподавателя, но серьёзность, отображенная на лице собеседника, давала понять, что всё происходит не ради смеха. Это понимание побудило прийти к рукоприкладству, но Изуку решил обойтись без физического насилия. Опасно все-таки. — Понимаю, тебя смущает разница в возрасте. Но это не такая большая проблема, как, например, убитая репутация? Ты же не хочешь проблем, милый Изуку? Мечты, основавшиеся на прекрасном будущем, терпят крах. Каминари активно машет руками перед лицом Мидории, стараясь привлечь внимание, но тот продолжает сидеть, смотря в одну точку. — Мидория! А-у? Чрезмерная жестикуляция помогает Денки добиться своего. Изуку возвращается из отвратительных воспоминаний в такой же отвратительный мир. — А? Что такое? -, Мидория непонимающе смотрит на приятеля, упрёк проскакивает во взгляде, но Каминари кажется не замечает, а возможно просто делает вид. — Ну-у, Мидория, мы тут дела важные решаем, а ты сидишь как истукан, молчишь да в одну точку смотришь. У нас, в конце концов, командная работа, участие принимают все, а потому давай включайся -, несмотря на то, что Каминари и в правду был таки дружным человеком, что-то Изуку мешало с ним сблизиться или хотя бы предпринять попытку. Они работают здесь продолжительное время, но всё ещё не больше чем напарники, но видимо этого недостаточно. Шигараки молча пьёт, не язвит, не пытается натворить какую-либо мелкую пакость, что смущает Мидорию, привыкшему именно к такому поведению. Возможно, он взрослеет? — Шигараки, подозрительно молчишь. Неужто ждёшь кого-то, м? Жаль не меня -, Каминари тетрально вздыхает, убирая невидимую слезу. — Тц. Мелких это волновать не должно. В помещение заходит ещё один член Лиги Злодеев, вызывая у Шигараки улыбку, которую моментально скрывает рукой, боясь того, что его маленькая слабость выйдет наружу, становясь известной, пусть и в таком узком круге. — Привет, детвора. Каминари вскипает, начиная крайне эмоциональную речь о том, как он ненавидит этих двух дедов-придурков, считающих их малышней. Изуку же просто закатывает глаза и принимает факт того, что в ближайшие минут так 15 он будет слушать невероятно увлекательный спор. И вот, когда всё более менее разрешилось, вновь поднимается тема нападения на академию. — Я повторяю ещё раз: ну зачем нам рисковать? Шигараки, стоявший на своём до конца в любой ситуации, даже если он несёт полный бред, также повторяет — А я тебе говорю… Даби ехидно смотрит на босса, смущая того и останавливая его речь. Изуку ненароком думает, что между ними что-то есть, но, осмыслив своё предположение, сразу же решает то, что это не его дело. Воцарилось тягостное молчание, но, смотря на лица товарищей, кажется, что их это совершенно не касается или, по крайней мере, не смущает. Новый день встречает плачущей погодой и серостью. Смотря в окно, Бакуго усмехается тем, как погода передаёт его настроение, правда, это кажется забавным лишь несколько секунд, после настрой сменяется на задумчивость и грусть. Оказавшись в ЮЭЙ создаётся ощущение, что жизнь сменилась на «до» и «после». Кацуки удивляется, останавливаясь около двери нужного кабинета, задаваясь вопросом: А точно ли мне это нужно? Спешащий Каминари также останавливается у двери. Моментально появилось напряжение. — О, Бакуго, привет -, фальшивая улыбка украшает лицо прибывшего, старающегося отогнать неприятную обстановку. Кацуки не отвечает на приветствие, открывая дверь и захлопывая перед лицом одноклассника, вызывая у того небольшой испуг, наскоро сменившийся на непринужденную улыбку, говорящую о том, что всё в порядке. Наверное. Киришима, наблюдавший за этой сценой, приветственно помахал рукой, решая не доставать Бакуго своими вопросами, на которые, к слову, он бы и так не ответил. Первый урок тянется вечность, доводя до такого состояния, что, даже выспавшись, желание укутаться в одеяло, лечь на кровать и уснуть становится невыносимо максимальным. Бакуго осматривает кабинет, задерживая взгляд на Каминари, быстро строчащем что-то в телефоне. Он резко останавливается, словно почувствовав чужой взгляд, не обещающий ничего хорошего. Едва слышно хмыкает, а после смотрит на Кацуки. Ни одна эмоция не мелькает на лице, делая из Денки статую. — Каминари Денки! -, голос учителя звучит строго, очень. — Да, Айзава-сенсей? — Телефон. Каминари сначала не понимает, что от него хотят, но через пару секунд слышится — А-а-а, телефон. — Он самый. У вас есть перемена, чтобы потратить время на это безделье. На уроке уж постарайтесь учиться. — Я понял. Приношу свои извинения -, телефон убирается в карман рюкзака. Звонок. Класс, дослушав учителя, начинает собираться на следующий урок. Кажется, сейчас будет практика. У Денки звонит телефон, Бакуго, стараясь быть менее заметным, прислушивается, цепляясь хоть за какую-то информацию, которая может относиться к Деку. — Да-да, привет. Мне неудобно говорить, совсем. Что-то срочное? — Су… Ой. Капец, кароче. И что теперь делать? — А этот не совсем старик не может помочь? Кацуки не понимает ничего, собеседника не слышно, информация кажется просто набором слов. Но ещё не всё потеряно. — Я не знаю, когда буду свободен. Учёба. — В смысле наплевать? — Я постараюсь найти время. — Всё, пока. Мидория, умеешь же загрузить так, что голова вскипать начинает. Услышав то, ради чего он подслушивал, что-то больно отозвалось в сердце, призывая к активным действиям. Бакуго решает прямо сейчас поговорить с Денки, но, оглядываясь, не видит его. Когда он успел сбежать? Весь учебный день был игрой в прятки с Каминари, постоянно пропадавший непонятно где. Спрашивая у одноклассников, никто не мог ответить куда тот уходит. Бакуго пытается не злиться, но с каждой минутой это всё сложнее сделать. — Да где этого желтка носит?! В класс входит Денки, вопросительно смотря на Кацуки. — А вот и ты. — Я не знал, что ты так нуждался во мне весь день. Стул летит в сторону Каминари.