Лес за спиной

Ноябрь - один из самых неприятных месяцев для Антона. Непредсказуемая погода тайги то умывает тебя ледяным дождём, то ставит подножку в виде покрывшихся льдом ступенек. Вот и сегодня она не оставила бедного парня без внимания. Потирая ушибленное плечо, после неудачного приземления у ворот школы, Антон заходит в холодное помещение, сопровождаемый скрипом несмазанных петель. Поздоровавшись с сонным охранником, он стремительно, избегая коридора со злополучной дверью Учительской, пробегает на второй этаж. Звон связки ключей в пустом коридоре особенно резко бьёт по ушам, что заставляет невольно скривиться. Небольшой брелок в виде потрепанного белого зайчика дёргается при повороте и, наконец, дверь в кабинет открыта. Антон не теряя ни секунды заходит в класс. Вот уже почти 2 года он несколько раз в неделю повторяет одни и те же действия, доведенные до автоматизма. После школы многое изменилось. Антон уехал учиться в Москву, что вызвало недовольство у некоторых людей из его окружения. Оля очень не хотела расставаться с братом, поэтому, как узнала, что тот планирует уехать, целую неделю не переставала лить слезы и всеми силами пыталась его удержать. Антон же, в свою очередь, не хотел оставлять сестру. Он знал, что будет скучать по её, иногда нелепым, детским капризам и её ласковому "Тоша"... Как и по грубому громкому "Тоха", в какой-то степени... Ромка ушёл ещё после 9 класса, говоря, что надоели ему эти одинаковые лица и мамкины бредни. Странно, конечно, что и Полинку он в эти одинаковые лица приписал. Вообщем, собрал вещи и уехал... в милицейскую школу, колледж или как его там. "Пишите письма, придурки!" - все, что он сказал на последок из уходящего в даль поезда. Тогда на вокзале плакал только Бяша. Антон задумчивым взглядом провожал Ромкин поезд и пока не понимал, что пройдёт ещё несколько лет, прежде чем они снова соберут свою компашку недовольтрона. Антон не хотел возвращаться в этот посёлок. Слишком много страшных событий произошло в нем. Но черт его знает. Отучившись на учителя изобразительного искусства и получив свой красный диплом, он вернулся. Вернулся туда, где, заедая завтрак сомнительными таблетками он становился то зайчиком из компании местных хулиганов, то "их", лесным зайчиком. О последнем Петров помнил уже смутно, словно это был кошмар, детская фантазия. Но образы давно минувших дней до сих пор изредка мелькали между стволами деревьев темного таежного леса, тихонько посмеиваясь. Даже Оля давно перестала говорить о Сове, что была её главным детским страхом. Встряхнув головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, Антон прошагал к своему привычному рабочему месту. Класс был довольно просторным, что позволяло поделить его на 2 части. В первой, которая находилась ближе к выходу, были расположены парты в 3 ряда, старая коричневая доска, учительский стол со множеством ящиков для всяческой канцелярии. Дальше, во второй части, на которую днём так удачно падал солнечный свет, расположились увесистые деревянные шкафы с различными банками, сухими цветами, чучелами. У стены стояло несколько мольбертов, сделанных по просьбе самого Антона в мастерской трудовика. Та ещё была задачка для последнего. Собственно, по этой причине Петров и избегал учительской. Слишком уж он выделялся среди деревенских учителей. Как они говорят: "Приехал городской, весь из себя такой важный. То ему дай, это сделай. А кому тут в этой глуши рисование нужно?". В какой-то степени они были правы. Ребят, которые действительно интересуются искусством в этом богом забытом месте, можно по пальцам пересчитать. Но даже так, внутренний творец толкал новоиспечённого учителя ИЗО ко всей этой самодеятельности. Только директор одобрительно кивал на все якобы "выходки" Петрова, что являлось некоторой подушкой безопасности. Спасибо и на этом. Так за 2 года преподавания в школе у него и появилась своего рода студия, в которой он проводит уроки для ребят, а в свободное время расслабляется и пишет картины в свое удовольствие. Если только его не дёргают некоторые... Собственно, сегодня, притопав аж к 8 утра, чтобы начать новую картину, Антон, порыскав в одном из ящиков, достал масляные краски, которые ему любезно пожертвовали однокурсники, посчитав, что отправляют бедного Антошу не в посёлок, а в кругосветное путешествие. Вообще, за время учёбы в университете он многое для себя открыл. Прежние черно-белые каракули обрели цвет, мрачные тёмные работы почти исчезли со страниц его тетрадок.. Вот уже кистью он набрал насыщенный синий цвет. Антон никогда не делал эскизов, считал, что так у работы теряется часть души, поэтому даже сейчас он просто, лёгким движением руки, сделал первый мазок, по приготовленному ранее холсту. С этого и начался его день. Увлекшийся рисованием художник даже не заметил как пролетело время. Отвлечься от работы его заставили детские голоса за окном, принадлежащие школьникам. Похоже они играли в прятки и прямо сейчас пытались выбрать ведущего, т.к. на эту роль никогда не было добровольцев. 10 - 9, зверь лесной разгневан, 8 - 7, съем тебя я, съем! 6 и 5, время вновь играть, 4 да 4, открой глаза пошире, 3, 2, 1, обличье зайца скинь! Новая жуткая считалочка, недавно вошедшая в моду у школьников, дошла ритмичной чеканкой звуков до ушей Антона. Непонятно откуда пришли очередные рифмы, но теперь почти в каждом дворе дети прыгают и веселятся под новый стишок. Он вспомнил, как в том же возрасте услышал похожую считалочку, хотя может нынешняя была продолжением старой? Какие мысли только в голову не лезут... Парень лениво потянулся на стуле, стараясь размять затёкшие мышцы. Время уже близилось к часу дня. В животе предательски заурчало. Радовало то, что сегодня уроки вести ему не надо. Облокотившись на спинку стула блондин окинул взглядом получившийся шедевр, если его таковым можно было назвать: высокие зелёные ели, журчащая Ольшанка, не успевшая впитать в себя долгие летние дожди, хлипкий деревянный мостик, через который он каждое утро проходит по пути в школу, чистое голубое небо. Одним словом - лето. Если не думать о комарах, то именно лета сейчас и не хватало Антону. Вроде бы оно было недавно, но, из-за неожиданно подхваченной простуды, парню пришлось проваляться в постели аж 3 недели, как раз тогда, когда начался сезон купания, походов и просто долгожданного отдыха под жарким солнцем. Тогда-то и приехал Ромка. Антон не знал причины его возвращения. Казалось, что как и Антон, он уехал с концами. Сколько прошло? Пять? Восемь лет? Да, не важно. Антон просто был рад возвращению старого, ммм... друга. В кармане брюк неожиданно завибрировал телефон, уведомляя о наличии нового сообщения. Антон небрежно вытер запачканные маслом руки о рядом лежащую тряпку и полез за объектом современности. Небольшой сенсорный экран засветился, выводя по центру текст: "Тоха, дуй сюда, помощь нужна." Вспомни солнце - вот и лучик. Коротко и ясно, как всегда. В этом весь Ромка - подумал про себя блондин, поправляя тыльной стороной руки сползшие круглые очки. Даже сегодня не отдохнуть. - Эх... - тяжёлый вздох и закатившиеся глаза ясно описывали отношение Антона к просьбе поселкового полицейского. Накинув куртку, брошеную на стул у выхода, он укутался потеплее в шарф и отправился в сторону отделения ми...уже полиции под звуки детских радостных криков. Если название органов и изменилось, то обветшалое здание осталось таким же, каким его помнил Антон ещё со времён школы. Даже УАЗик с мигалками словно не двигался с места, стоял напротив входа. Антон зашёл внутрь. Резкий хлопок двери словно сообщил о его прибытии всем присутствующим, кем был только...Бяша за решеткой?.. - Бяша? - округлив глаза от удивления смотрел на своего друга Антон. - Тоха, на! Скажи ему! - немедленно подскочивший парень повис на прутьях и умоляющим взглядом уставился на только что прибывшего друга. Немного похудевший и вытянувшийся со школьных времён, он жалобно покусывал нижнюю губу, показывая отсутствие одного переднего зуба. Да уж, хоть где-то ничего не меняется. Если в детстве отсутствие двух зубов у бурята можно было списать на "Молочные выпали, на", то сейчас отсутствие одного зуба показывает вопиющую неосторожность или невезение парня, ну... или все сразу. - Ты почему там? - отходя от мыслей спросил Антон. - Да это все Ромка! Тоже мне друг, на! Бяшино возмущение в данной ситуации выглядело немного комично. Если просьба Пятифана состояла в том, чтобы стать сообщником в побеге горе-преступника, то... Антон уже нервно поглядывал на выход. Но словно услышав мысли парня, дверь впереди резко распахнулась, словно её открыли с ноги. А может, так и было, потому что тут же появившийся из-за нее Ромка с кем-то яростно спорил, жестикулируя руками, в которых держал толстенную кипу бумаг. Он, не сразу заметив Антона, продолжая ругаться в сторону собеседника ещё пару минут, после чего что-то пробубнил себе под нос и развернулся. - О, Тоха! Ты-то мне и нужен! - резко повеселевший при виде друга полицейский жестом пригласил Антона войти внутрь. Ромка облокотился на хлипкий стол возле доски с плакатами розыска, пытаясь что-то выловить из тех самых бумаг, что держал в руках. Тёмная водолазка с закатаными рукавами, слегка отросшие всклокоченные волосы, немного усталый, но такой же озорной взгляд синих глаз из детства - вот нынешний образ Ромки. Именно таким его видит Антон большую часть времени, если не находится в школе на работе. Тут снова раздался писк Бяши. - Ромка, на! Выпусти, не смешно уже! Я же не спецом это, ну бывает, на! Внимание только что роющегося в бумагах Ромки перешло на бурята. - Сиди, сиди, расхититель частного имущества, - Ромка состроил излюбленный оскал, - будешь знать, как тракторы у дедков колхозников тырить! - Так ты же сам говорил, на! Да и они ничего на меня не имеют! Выпусти, по-дружески? - Бяха. Шутка это была. Ну спизданул, а ты и побежал. Как маленький. Как лицо при исполнении я обязан был предъявить обвинения и упечь тебя в тюряжку. Тебе тут ещё до вечера сидеть, расслабься. Ехидное лицо Ромки нужно было видеть. Иногда вообще непонятно, как этого бандюгана взяли в полицию. Хотя, тут ему помог устроиться никто иной как Тихонов, что сильно удивило. Но все ещё не верится, что их Ромка, местная гопота, хулиган района, главный враг мусоров самовыкинулся в... мусора. Петров вспомнил тот день, когда хулиган пришёл к нему со словами: "Тох, это... нужно подготовиться к поступлению. У тебя ж с общагой вроде союз да любовь, поднатаскаешь?" Тогда Антон пожалел, что согласился. Он знал, что Ромка туп как пробка, просто тогда он в этом ещё раз убедился. Сколько сил и терпения он на него тогда потратил. Со временем, спущенным на него, Петров мог бы уже давно сам пойти в полицию. Хотя в ней он теперь все равно часто ошивается, применяя свои художественные навыки для составления фотороботов местной шпаны, алкашей и воров колбасы. Опять же по просьбе Пятифана. - Так зачем позвал? - Антон лениво и уже по привычке начал снимать куртку, вешая её на вешалку у входа, - не Бяше же алиби составлять. На данную шутку бедолага за решеткой немного наигранно всхлипнул и ругнулся вполголоса. Ромка лишь хмыкнул, продолжая копаться в бумажках. - Да не, этот пусть сидит. Заслужил. Я тебя вот по какому поводу позвал... Тут вчера бабка одна, набожная, с церкви прилетела, говорит, Богом клянётся, но дьявола видела. Хотел уже психушку вызывать, но все же на место указанное сходил. Нашёл там только следы звериные. Не понять - волк, медведь?.. Да, черт-те что! Не важно. Так вот. Я б на это и хер забил, если б сегодня утром ко мне уже другая мадам не заглянула. Игоречек у неё пропал, малявка, сын, 6 лет. Причём в том же районе, где бабка молилась. - Рома говорил немного задумчиво, как он обычно это делает, когда находит призрачную связь между происшествиями. - Так... Думаешь, это дьявол его утащил? - недоверчиво и взволнованно поинтересовался Петров. - Ха! Скажешь тоже! - поднял взгляд Рома и изогнул рот в усмешке, - я в дьяволов не верю, Тошик. - Дьявол, не дьявол, а козлы всякие в посёлке уже давно трутся, на... - вставил своё слово Бяша, натягивая капюшон на глаза от испуга. - Оооой! Знаем мы твоих козлов гаражн... - Ромка осёкся на полуслове. Бяшина травма с детства до сих пор не исчезла, поэтому они с Антоном до сих пор фильтруют базар, как выражается бывший хулиган. - Ну так че сказать хотел... - вернулся к теме полицейский, - Тоха, подсоби-ка снова. Знаю, дело гиблое, но нужно со слов той бабки хоть какой фоторобот составить. Хоть с чего-то начать. - Пятифан с некоей надеждой в глазах посмотрел на своего друга, хотя знал, что тот не откажет. Это скорее приобретенный со временем жест, который Ромке привили на обучении, чтобы он не пугал постоянно свидетелей своим звериным оскалом и глазами. - Да...конечно. Только можно я сначала перекушу? С утра ничего не ел...- как по сигналу живот блондина заурчал, напоминая о себе. - Да без б, Тох. Сейчас чаю горячего сварганю, у меня еще бутеры с собой, с колбасой, будешь? - Рома хлопнул стопкой листов, откладывая её в сторону. - Ага. Только в этот раз не делай из нормального чая свой чифир. Эту бурду пить невозможно. - Сам ты бурда. Самое то для пробуждения и голодного желудка. Бяша уже оценил! - Оценил, на... У меня выбора не было. Со вчерашнего не жравши. - Аай. Ну вас. Будет вам ваша травяная гадость. Махнув рукой, Ромка встал со стола, взял все ту же толстую кипу листов и отправился к себе в кабинет, кивая попутно Петрову. - Пошли, Тох.