Ты - намного лучше и роднее.

- Рома, ну пожа-а-алуйста! - уговаривала Оля моего друга, - Тоша же согласился! Правда, если уж я еле-еле позволил накрасить свои ногти, то для такого гопника, как Рома, это вообще было позорищем. Я хотел было попросить Ольку, чтобы она отстала от парня, но та уже начала плакать и канючить. Ох, как иногда бывает сложно с младшими братьями и сёстрами... Мой товарищ в тот же миг поменялся в лице и сказал, как бы делая одолжение: - Ладно, ладно, хорошо! Если ты уж так просишь... - А я теперь уже не хочу ничего красить! - хныкала сестра, утирая глаза и нос. Мне пришлось вмешаться: - И что же тогда? Мои ногти значит накрасила, а Рому оставишь без маникюра? Хулиган видел, что я подтруниваю и недовольно сказал: - Капец ты добрый, Тоха! Я не удержался и прыснул в кулак. Похоже, наши слова развеселили и Олю, потому что она снова улыбалась. - Действительно, ты уже согласился. Теперь точно не отделаешься! - сестрёнка, кажется, была довольна. - Слышишь, а у тебя есть тёмный какой-нибудь цвет? Чёрный, например? - Неа. Мама сама выбирала, какие лаки дать мне, а какие оставить себе. Отдала самые яркие, как я люблю! По взгляду товарища было понятно, что на его языке вертелись лишь матерные слова, которые приходилось сдерживать. - Тогда сделай мне тоже белые, как у Тошика. - Так неинтересно! Я хочу попробовать другой цвет! Рома закатил глаза. Теперь он, видимо, окончательно пожалел, что подписался на всё это и процедил: - Как у тебя всё сложно! Ладно... В таком случае, накрасишь жёлтым? - Хорошо! Сестра амбициозно взяла лак в руки, но не смогла его открыть. После того как я помог ей с этим делом, она начала старательно, высунув язычок, прокрашивать каждый ноготь друга. Мне оставалось только наблюдать и посмеиваться с лица приятеля. Да уж, Оля умеет быть упрямой, когда нужно. Спустя минут пять она закончила одну ладонь и принялась за вторую. - Смотри не задень рукой что-нибудь, пока лак не высох! Ромка скептично рассматривал свои ногти, теперь уж покрытые жёлтым цветом. Для шестилетнего ребёнка Олька довольно хорошо их накрасила. Вскоре и следующая рука Пятифана сверкала, как солнце. Сделав последний штрих, сестрёнка начала пристально разглядывать результат своей работы в поисках каких-нибудь промахов или неаккуратностей, но, похоже, её всё устроило. Она гордо улыбнулась, довольная собой. - Ну как, тебе нравится? - спросила Оля у моего друга с надеждой в глазах. - Да, очень нравится. Спасибо. - ответил Рома, но не думаю, что это было на все сто процентов искренне. - Всегда пожалуйста! - сказала обрадованная сестра. Я тоже улыбнулся. Ведь понимал, что моему приятелю не нравилась идея маникюра, но он всё равно согласился, чтобы не расстраивать малышку. Спустя какое-то время, когда Олька уже укладывалась спать, а мы шли в мою комнату, Ромка взволнованно шепнул мне на ухо: - Эту херню можно прямо сейчас стереть, а? Я не пойду завтра с этим домой! - Можно, можно. - ответил я, хихикая. - Сейчас, я в ванной ацетон возьму. - Фу-ух, от души отлегло прямо. Давай, Тох, жду в комнате. Если не считать этот эпизод с ногтями, который немного подпортил хулигану настроение, наш вечер прошёл отлично. Сначала мы решили пострелять в уток. Конечно, играя с Олей, я и товарищ поддавались ей. Позже, сестра попросила включить Алладина. Хотя она и смотрела его уже в сотый раз, но всё равно погружалась в мир мультика с головой, внимательно слушая и не упуская ни одной детали. А мы с Ромой, если честно, смотрели вполуха, каждый думая о своём. И уже после этого Олька вдруг захотела попрактиковаться красить ногти не только себе, но и другим, то есть, нам двоим. Но вернёмся к тому, что происходило далее. Я взял пузырёк ацетона вместе с ватой и пошёл в свою комнату, где меня уже ждал Пятифан. Он сидел на кровати, смотря в одну точку. Я заметил, как тот немного встрепенулся с моим приходом. Приятель тут же спросил: - Слышь, Тоха, можно я ненадолго окно открою? Курить охота, прям пиздец. Я немного поколебался: вдруг кто-то зайдёт? Или вдруг сигаретный дым просочится в комнату? Но в итоге всё же разрешил, видя какую-то странную подавленность в друге. Ромка поднялся, подошёл к окну и раскрыл шторы. Мы одновременно заметили остатки снега на стекле. Товарищ удивлённо сказал: - Тут следы от снега... Будто кто-то снежками кидался тебе в окно. Но кто? Ты же больше ни с кем особо не общаешься. Я ответил, что не знаю. Но на самом деле подумал, что это вполне могли быть звери. Ведь и правда, никто кроме них не мог попытаться привлечь моё внимание таким странным образом. Они хотели меня выманить. Пленительная Алиса, резвый Волчик, ленивый Медвежутка и добродушная Совушка - всё это лишь образы. Я не то что бы был уверен, я знал это. В комнате, тем временем, почувствовался мороз. Хулиган уже отодрал утеплитель, открыл окно и достал сигарету. Он, как будто вспомнив что-то, тихонько выругался: - Блять.. И пробубнил ещё какие-то слова, которые уже не донеслись до моего уха. Рома достал довольно потрёпанную зажигалку, которая, естественно, не сразу зажглась. Парню пришлось несколько раз чиркнуть, прежде чем появился слабый огонёк. Теперь он полностью повернулся ко мне спиной, смотря на удручающий пейзаж, и закурил. А мне оставалось только смотреть и размышлять, о чём же думает приятель. Он выглядел не таким как обычно. Его что-то явно беспокоило, мучило. Конечно, я сразу же подумал, что это из-за ситуации в Гараже. Но, может быть, не только из-за этого? Что ж, пока что я не могу знать наверняка. После нескольких минут молчания, я всё же решился спросить: - Ром, о чём ты думаешь? Он сначала не ответил. Я думал, что Пятифан либо настолько задумался, что не услышал, либо просто не хотел отвечать. Я было хотел повторить вопрос, но приятель выпалил: - О Полине. Но сказал он это с такой интонацией, как будто хотел назвать имя ещё кого-то, но не сделал этого. В груди неприятно кольнуло. Я ожидал другого ответа, откровенно говоря. - О Полине? Но почему ты тогда такой кислый, раз думаешь о девочке, которая тебе нравится? - Потому что... Наше "типа свидание" прошло максимально хуёво. - Похоже, не стоило спрашивать... Но, если это не секрет, расскажешь? Товарищ последний раз вдохнул и выдохнул дым, перед тем как выкинуть окурок в снег. Подошёл к кровати и уселся рядом со мной: - Если смоешь эту дрянь с моих ногтей, то расскажу. Я улыбнулся, намочил ватку средством для снятия лака и принялся тщательно протирать каждый ноготок друга. Комната наполнилась запахом ацетона. Ромка вдруг спросил: - А чё от него такое странное ощущение на пальцах? - Ну, наверное, из-за чего-то в составе средства. Не знаю. - Ты так говоришь, будто понял, о каком ощущении я говорю. Уже доводилось убирать результаты работы мелкой? - Да, было один раз. Оля увидела, что мама красила ногти и спросила, можно ли ей тоже. Та разрешила, и сестрёнке очень понравилось. После чего она уговорила маму дать несколько лаков, чтобы научиться красить самой. И, конечно же, меня не обошло стороной её "обучение". Позже я втихаря спросил у матери, чем можно стереть лак, и она, посмеиваясь, дала мне этот ацетон. - Ясно всё с тобой, - ухмыляясь, ответил хулиган. Вскоре я закончил и вопросительно посмотрел на приятеля. Тот, заметив мой взгляд, вздохнул и нервно начал свой рассказ: - Помнишь, когда я вышел с дома Полины "типа довольный"? Тогда мне пришлось специально лыбу давить, лишь бы вы с Бяшей не начали расспрашивать о том, как всё прошло. В памяти тут же всплыла улыбка приятеля, в которой был еле заметный фальш. Я сначала думал, что мне показалось. Но, как оказалось, вовсе нет. - В общем-то, всё пошло по пизде. Сначала мы шли с ней , практически не разговаривая. Это уже херово, правильно? Могли только задать какой-нибудь вопрос друг другу, ответить и снова идти молча. "Действительно, начало прогулки уже не очень". А Рома, между тем, продолжал: - Я хотел было её за руку взять, все дела... Но она просто не дала мне этого сделать. Потом говорю, мол: "Давай я понесу твой футляр? Тяжёлый же, наверное". А она такая: "Не надо, спасибо". Парень передразнил Полину нарочно очень писклявым голосом. - М-да-а. А я, хоть и чувствовал себя, как идиот, но не терял надежды. Так вот. Подошли мы, значится, к её дому. А дальше - ещё хуже! Во-первых, у неё есть дед-инвалид: припизднутый какой-то немного, с приветом. Всё говорил про имена, историю мне какую-то рассказывал. Я еле от него отделался. "Ну, про дедушку Полина, помню, и мне говорила", - подумал я, - "но неужели он действительно такой странный?" - Потом мы пошли в её комнату, и я попросил Полину сыграть мне чутка на скрипке. Наверное, это было единственное, что мне понравилось за всё это время. Она так играла... Даже не знаю, как описать. В общем, после этого мы решили посмотреть "Бременских Музыкантов" (по её просьбе). Сидели, смотрели. И тут мне захотелось сделать что-то этакое... Ну, руки легонько коснуться или просто прижаться поближе, типа... Хотел посмотреть на Полинкину реакцию. В итоге я, типа невзначай, положил руку на её ногу, а она как вскочила, как начала истерить! Кричит, мол: "Не трогай меня! Неужели тебе интересно только моё тело?" Товарищ остановился, переводя дыхание. А я, в то же время, немного удивился поведению Полины. Она всегда казалась мне спокойной девочкой, а тут такая взвинченная и импульсивная... Возможно, присутствие Ромки её сильно нервировало и она не выдержала. Ну, посмотрим, что скажет хулиган дальше. - Я ни оправдаться, ни слова сказать не успел. Она начала рыдать, всё говоря: " Ты меня не понимаешь и никогда не поймёшь! Я не могу быть вместе с таким человеком, которому плевать на мои желания, просьбы, интересы... На моё личное пространство, в конце концов!" Вот именно так и сказала. Оказывается, если Полинку разозлить, то она тупо затопчет тебя словами, упрёками, аргументами... Хотя бы не матом, и на том спасибо. А то я бы вообще под землю провалился. В общем, она вежливо, но твёрдо попросила уйти. Ну а я что, ослушаюсь? Вот и ушёл. А когда увидел вас, улыбочку натянул, мол, всё отлично. Короче говоря, ситуация - полное дерьмо. Я переваривал всё, только что сказанное Пятифаном. Да уж, теперь он даже и подумать о взаимности со стороны скрипачки не мог. И я не очень мог понять: это Рома слишком поспешил, или это Полина настолько не хотела давать другу второй шанс? "Ну и правильно", - мелькнуло в моей голове. О Боже. Почему мои мысли иногда такие злые и неуправляемые? После этого я начал размышлять: неужели я до сих пор ревную Полину к Роме? Но, как мне казалось, я уже успел влюбиться и остыть к ней за несколько дней. Тогда может... наоборот? Нет. Нет, нет, нет. Хах, что за глупость? Как мне такое в голову вообще могло прийти? Но при этом щёки мои как будто загорелись, я чувствовал. Обдумав всё это буквально за пару мгновений, я спросил у товарища: - И... что же? Ты всё-таки смиришься с тем, что у вас с Полиной не взаимно? - Видимо, пришло время. У меня ощущение, будто я разгорячённый металл, который окунули в ледяную воду. Я наконец-таки понял, что всеми своими подкатами ничего не добьюсь. Одно дело - пытаться, когда у тебя ещё есть надежда на успех, а другое - когда её нет вовсе, - он тяжело выдохнул, как бы стараясь принять этот факт. - Будет, наверное, нелегко, но я переживу. Не беспокойся. Очень странно. Сначала так горячо старается добиться, а теперь совсем руки опустил. Хотя, что в этом странного? Если тебе чётко дали понять, что нужно отстать, значит надо действительно оставить этого человека в покое. И ещё один момент. Меня очень удивило, что Ромка так разоткровенничался со мной. Всегда такой дерзкий, стойкий... И неожиданно стал показывать свои печали. Свою боль. Но почему именно передо мной? Тут приятель резко встал, и проговорил: - Ладно, Тоха. Что-то я много болтаю... Пойду-ка лучше спать. Он демонстративно зевнул. У меня было ещё много вопросов, которые хотелось задать, и я неосознанно схватил его руку, прошептав: - Рома, не уходи... На лице Пятифана появилось недоумение, но в глазах, вместе с грустью, читалась какая-то недосказанность, желание поведать о чём-то. Но он либо не мог, либо не хватало духу. Поэтому хулиган лишь аккуратно расцепил мои пальцы и тихо сказал: - Ничего, мы ещё успеем о многом поговорить. Наверное... Сердце забилось быстрее. О чём "многом"? Он пытается дать какие-то ложные надежды? Я не понимаю. Ничего не понимаю... Когда парень уже выходил, из дверного проёма послышался его голос: - Спокойной ночи, Тоша. - И тебе тоже... - я еле разлепил губы, чтобы это сказать. Мои слова были похожи на сдавленный писк. Я положил голову на подушку. Похоже, уснуть сегодня мне не удастся. Почему Рома так странно себя ведёт? Он явно хочет откровенно со мной о чём-то поговорить, но.. боится? Да и о чём он хочет рассказать? Высказаться? Пожаловаться? Что вообще происходит? И что я чувствую к Полине? А к Алисе? Мне кажется, я никогда не задавался таким огромным количеством вопросов одновременно. Все эти мысли вскружили голову, и я прикрыл веки. Надеюсь, я скоро смогу найти ответы на все эти вопросы и понять самого себя... К моему изумлению, спал я как убитый, без кошмаров и тревог. Наверное, сильная усталость посодействовала этому. Правда, я проснулся, не понимая кто я, где я, и сколько сейчас времени. И тут же тяжесть повседневной жизни обрушилась на меня лавиной. Вспомнился вчерашний день во всех красках. Ох, как же иногда сложно после крепкого сна делать хоть что-нибудь... Но всё же придётся. Я осторожно встал, чтобы не потемнело в глазах. Прошёл к двери, и хотел было спуститься, как боковым зрением заметил что-то белое, лежащее на столе. Записка! Я сразу же взял её в руки и увидел знакомый корявый почерк: "Тох ты не пугайся если что, я уже ушел домой. А иначе мамка пизды бы вломила. В общем, спасибо что разрешил остатся у тебя дома. Вот, если понадаблюсь." А ниже был написан номер: 3-15-87. Я улыбнулся, заметив несколько ошибок, сделанных Ромкой. Но в то же время мне стало грустно и обидно, что он вот так просто ушёл. Что ж, ничего не поделаешь... Сегодня всё шло своим чередом. Просто обычная суббота. Но я даже и подумать не мог, что совсем скоро меня будет ждать новое потрясение. Закончив все свои дела, я решил позвонить Пятифану. Спросить, сможет ли он сейчас составить мне компанию. Сидеть дома не было никакого желания, а когда у тебя есть друзья, то почему бы не пойти погулять вместе с ними? Я спустился по лестнице и подбежал к телефону. Медленно набрал номер, написанный на бумажке. В трубке послышались долгие гудки. Я нетерпеливо стоял, постукивая ногой, и ждал ответа. Вскоре друг всё-таки поднял. Я облегчённо вздохнул и начал говорить: - Привет, Ром. Ты сейчас свободен? - Антон... Антон? Когда он в последний раз меня так называл? Я сразу почувствовал неладное. - Эй, что случилось? Рома несколько секунд молчал. После чего я услышал его хрипловатый голос: - Бяша пропал.