Исповедь, если так можно назвать

Мама никогда не рассказывала мне о том, что чувствовала, когда умирала, сколько бы раз не приходила во снах. Я спрашивал ее, что бы понять самому, если начну умирать, но она отшучивалась, иногда даже злилась. - Сам поймешь! Что за глупые вопросы? – фыркала она. - А если не пойму? – капризничал я. - Поймешь. – мама смеялась, говоря это. Она часто приходила ко мне во снах, вплоть до моего семилетия. Когда я не видел маму уже целый месяц, все мои мысли только и были забиты ей, в особенности я чаще всего вспоминал наш последний разговор… Мама появилась в ночь на мой день рождения. Она поздравила меня, сказала какой я уже большой, рассказывала, что меня ждет прекрасное будущее. У меня не так много связанных с ней воспоминаний, но, сколько помню, она всегда улыбалась, голос у нее был громкий, смех заразительный, светлые непослушные волосы всегда овевали её овал лица. Маме было всего двадцать два, когда она умерла, мне – четыре. Я застал её в юношестве, поэтому вспоминаю ее как глупого эмоционального подростка, но она была ответственной матерью, чувственной. Наш с ней последний разговор я не забуду, просто не смогу. - Мам, - начал я, пока она отсмеивалась от своей какой-то очередной глупой шутки – почему ты не позвала на помощь, если чувствовала, что умираешь? - Никого не было рядом. – улыбаясь сказала она. И я начал просыпаться, помню, проснулся, и вскрикнул: - Враньё! И сам тогда не понимал в чем враньё заключается: в том, что никого не было рядом, или в том, понимала ли она, что сейчас умрет. Но сейчас я осознал, чувство скорой смерти невозможно не почувствовать, она не врала ни в чем. Причины нашей с мамой смерти разные, един лишь возраст: двадцать один год. Когда я умирал, голова закружилась, все звуки вокруг перемешались в один непонятный писк, все стало размытым, даже твое лицо не было четким, в последние секунды я не смог насладиться твоими прекрасными чертами лица, и это стало моим главным сожалением. Я чувствовал жжение в груди, в месте, куда пришлась пуля. Последнее, что я смог расслышать: твой голос, ты кричал, никогда не видел тебя таким испуганным. Забавно. Если бы после смерти можно было пересмотреть моменты моей бренной жизни, я бы предпочел пересмотреть только те, где есть ты. Начиная со знакомства, такого глупого и жалкого… Я был один, их четверо. Даже и не вспомню, что мы там не поделили в этом чертовом клубе в каком то незнакомом мне районе, честно, не знаю что я вообще там тогда забыл. Но ни о чем не жалею, говоря откровенно. Я валялся на сырой земле, весь побитый, со сломанным носом и совершенно обессиленный смесью алкоголя и веществ, вкаченных в меня. Один из тех четверых недоумков прижал мою голову своей ногой к земле, буквально втаптывая меня в грязь, я стиснул зубы. - Будешь еще что то пиздеть, эй? – нахальным тоном спросил он. Я не отвечал. Тогда прижимавший меня к земле громко цыкнул от раздражения, убрал ногу и поднял меня за волосы, сам присев на корточки передо мной. - Отвечай, рухлядь. – подал голос один из той шайки. Вместо ответа, я харкнул тому ушлепку в лицо смесью слюны и крови, чем еще больше разозлил это сборище недотёп. Идиотам с раздутым эго не нравится, когда им не подчиняются, особенно если этот кто-то слабее. - Ах ты! – тот выпрямился, вытер мой харчок рукавом и ударил меня ногой на плечу, но было не больно, мне стало тогда даже весело. - Ты че, охуел, сучонок? – самый высокий из них подошел ко мне и встал на мою грудь, вновь втаптывая меня в грязь, он склонился надо мной – Твоя самодовольная улыбка меня бесит. Думаю, он хотел отомстить за своего «дружка» и так же харкнуть в меня, но его, всех нас, отвлек звонкий голос: - Четверо на одного это не честно. – с широкой улыбкой сказал парень, стоявший в дверном проходе из подсобного помещения клуба, рядом с которым все это проходило. Я не мог хорошо его рассмотреть, глаза были замылены, все плыло. На глаза бросились лишь его ярко-розовый растянутый свитер в полоску и блондинистая кудрявая челка, почти закрывающая один глаз. - Ты вообще кто? – голос у длинного дрогнул, он убрал ногу с моей груди, и фокус внимания всей компании сместился на моего спасителя. Я закрыл глаза. Дальше лишь слушал, диалог был короткий: - Я даю вам шанс уйти без проблем, парни. Дальше послышался противный смех этой компашки. - А если не уйдем? Челкой своей задушишь? – сказал тот, которому я харкнул в лицо. - Изнасилует, пидор же, видно! – поддакнул один из них. Дальше раздался громкий удар и крики этой сомнительной группировки, кто то из них упал рядом со мной, я даже вздрогнул от силы удара, и открыл глаза от неожиданности. Я приподнял голову, потом медленно поднял торс, попытавшись сесть, облокотившись на руки, но они так сильно болели, что я не смог. Сфокусировав зрение, я увидел то, как величественно тот парень стоял над валяющимися на земле четверыми идиотами, и то, как поспешно они удрали. Как только они скрылись за угол, тот парень обернулся на меня, улыбаясь. Его волосы были завязаны в хвост, но из-за драки резинка сползла вниз и кудрявые волосы непослушно опадали на лицо и шею. - В больничку отвести, калека? – задорно сказал он, и я отключился. В больницу он меня без моего согласия не отвез. Конечно, под другому поступить ты не мог, это же был ты.