Исповедь, если так можно назвать

В нос, помню, ударил этот мерзкий больничный запах хлорки и спирта. Было светло, что заставило меня открыть глаза. Сфокусировав зрение, я оглядел палату, привстал. Окно было открыто, и сентябрьский ветер слабо колыхал прозрачные занавески. Голова резко заболела, я рефлекторно положил руку на макушку, бинт. Я не первый раз был в больнице, по моей медицинской карте получился бы тот еще фантастичный хоррор. На тумбе рядом с койкой лежал мой телефон, не успел я взять его в руки, дверь в палату открылась. Зашел Энди, держа пакет. - Ты проснулся? – он ласково улыбнулся. Глаза у него были красные. - Да… Ты вызвал скорую? Энди сел на стул рядом, и стал разбирать пакет. - Ага, испугался жуть! Зря предложил на заброшку идти… Прости. – подавая мне яблочный сок, тихо сказал он. - Какая знакомая сцена, ты вновь меня спас. – я слабо улыбнулся. - Две недели в больнице полежишь, но не умрешь. - И на том спасибо. - Дай мне ключи от твоей квартиры. – комично серьезно потребовал Энди. - Зачем? - Пока здесь валяешься, соберу твои вещи и перенесу к себе. - А что мне с моей хатой то делать? - Не знаю, можешь сдавать, дополнительный заработок в семью. Я задумался. На сожительство я уже согласился, а спустить всю работу на другого – просто блажь. - В кармане куртки должны быть. Энди подпрыгнул с места и достал ключи из кармана. - Круть! – прокомментировал он. - Сколько времени? – я, наконец, взял телефон в руки, позднее утро. - Всю ночь проспал, соня! – в своей манере язвил мой друг, но я был рад его хорошему настроению. - Ты дома то был? - Всю ночь здесь ждал, пока очнешься, как ближайший магазин открылся – поплел туда. - Иди домой, отоспись, а. А тебе на работу не надо? - Я взял выходной на сегодня, тебе тоже советую отзовониться. Я кивнул. Позвонил боссу, вкратце объяснил ситуацию. - Может мне принести твой ноутбук завтра? - Да, я бы не отказлся. Энди подошел к окну, оперся на подоконник. Он выглядел спокойным, осматривал палату, старался не смотреть на меня. Я был рад, что он был рядом, что его «обязанности» не ограничились доставлением меня в больницу. Мне понравилось, что он будто взял за меня ответственность. Но я, как добропорядочный и не нарциссичный человек, еще в него и влюбленный, был недоволен его пренебрежением собственными интересами. - Иди домой, Энд. - Не хочу. – не взглянув на меня сказал он – Что значит «особенный»? Я дернулся от неожиданного вопроса, удивленно поднял на него взгляд. Глупый страх окутал мое тело, страх скорого раскрытия моего обмана, ужас признания в своих мерзких и лживых чувствах. Я был готов признаться, только перед осознанием скорейшей смерти, но сейчас, так прямо, так глупо и бесцеремонно признаваться в больничной палате. Но больше я боялся видеться в его глазах трусом, решившимся на признание только глядя смерти в глаза. Не понимаю, чего я ждал, не раскрывая своих чувств в то время. Что он сделает первый шаг сам? Что нас захлестнёт ураган страсти и все случится само собой? Я даже не уверен, что ответил бы взаимностью, признайся он мне тогда. И еще больше я не уверен, что позволил бы всему случиться «само собой». Я ждал знака, что все взаимно. Но, кажется, вспоминая последние два года моей жизни, я все больше замечаю собственную глупость. Мне действительно стоило сдержать обещание и перестать быть «идиотом». - О чем ты? – дрогнувшим голосом спросил я, стараясь выставить все так, будто я не помню. - Ты сказал, что я особенный, перед тем, как отключиться. – снисходительно проговорил он, будто в диалоге не заинтересован, все еще не переводя на меня взгляд. - Я не помню. – я будто бы для подтверждения моих слов артистично зажмурился и схватился за голову. - А я помню. – Энди, наконец, удостоил меня взглядом. - А ты с этим не согласен? - С тем, что я особенный? – он в изумлении поднял брови, скинув с себя маску безразличия. - Да. Ты особенный. – как можно более ровным тоном говорил я, поддерживая с ним зрительный контакт – Я же уже говорил, что ты изменил мою жизнь, не каждый лучший друг на такое способен. Энди скрестил руки на груди и перевел взгляд с меня на окно. - «Особенный»… - тихо повторил он, передразнивая меня. - Чего ты так прицепился к этому слову то? – раздраженно фыркнул я. Сейчас я больше понимаю причину его беспричинной злости: это слово дарило надежду. - Да бесит оно меня! – он повысил голос – И ты бесишь! - Что ж, с твоими эмоциями мы разобрались. - Прошу не говори «мы», оно меня тоже бесит. – Энди потер переносицу, облокотился о подоконник – Прости. - Тебе стоит отдохнуть, Энди, я серьезно. – настаивал я. Энди сел на край моей кушетки, посмотрел на меня своим грустным взглядом потускневших зеленых глаз. Захотелось прижать его к груди, утешить, буквально утопить в своей любви к нему. Точно так же как я утопал и утопаю в ней. - Не смей прогонять меня. – твердо сказал он. - Я не прогоняю, а беспокоюсь о тебе. – я неловко привстал и протянул к нему руку, положив её на плечо Энди. - Спасибо за заботу, но мне она ни к чему. – он улыбнулся, на душе стало легче – Позаботься лучше о себе, в больнице, не я, а ты. Я убрал руку с его плеча. - Мы оба сейчас в больнице. - Хочешь сказать, мы оба больны? - Да. Просто я чуть больше. Энди ближе придвинулся ко мне, продолжая улыбаться. - И чем же болею я? - Ты идиот, потому что остаешься здесь вместо того, что бы возвратиться домой. - Если бы с лестницы упал я, а не ты, ты бы ушел? Я приоткрыл рот от удивления. Нет. Нет, я бы не ушел, даже из его палаты бы не выходил. Сидел бы рядом с кушеткой, будто собачка на невидимом поводке. Но я то – другое, я то влюблен! Я пытался выгнать его, потому что он делал то, что делал бы я, окажись на его месте. Будто считал, что у него нет на это права, раз он не испытывает то, что я. - Не ушёл. – тихо сказал я. - И я не уйду. И он не ушёл до конца дня. Сидел рядом, рассказывал какие-то истории, даже которые уже рассказывал до этого. Когда приходили медсестры, он деликатно стоял рядом, внимательно и обеспокоенно слушая их прогнозы, весьма позитивные, ничего серьезного у меня на самом деле не было. - Темнеет. – сказал я, под его тихий смех. - К сожалению… Я принесу твой ноутбук завтра, напиши позже чего еще захватить. Я кивнул. Энди медленно встал с кушетки, и застыл у двери. - Чего ты? – спросил я. - Не думаю, что я готов покидать эту палату и больницу в принципе. – он обернулся на меня, заметил немой вопрос застывший в моих глазах – Я действительно болен, ты прав. Но я не хочу, что бы меня лечили. У меня нет ни малейшего желания лишаться моего «недуга». – он показал кавычки пальцами, подошел ближе к кушетке – Потому что только тот факт, что я идиот позволяет мне не потерять такого же идиота, как ты, Дез. Я не знал, что ответить. И сейчас не знаю, что было правильным ответить тогда. Я не сказал ничего, и Энди, поняв, что ответить мне нечего – молча ушел. Если бы писал книгу о нас, назвал бы «союз двух идиотов».