звёздно-космическое

чёрный лебедь старается смотреть на ахерон так, будто несколько минут назад она не рылась в её воспоминаниях и не увидела то, о чём очень жалеет. то, что увидела чёрный лебедь, — это воспоминание, о котором ахерон предпочитает не думать. именно поэтому оно неполное, отрывистое и нечёткое, будто фильм на старом телевизоре, который работает на последних издыханиях. первое, что видит чёрный лебедь, — полупустую комнату отеля. свет приглушён. ночник освещает только кровать, на которой лежит ахерон. если присмотреться, можно заметить под одеялом резкие, ритмичные движения. чёрный лебедь не сразу понимает, что происходит в этом воспоминании, а пока пытается понять, воспоминание начинает нечётко рисоваться перед её глазами. когда видение нормализуется, первое, что чувствует чёрный лебедь — удовольствие, которое испытывала ахерон от мягких прикосновений к себе. сразу после этого чёрный лебедь слышит, что ахерон вместе со стонами неразборчиво произносит имя. имя чёрного лебедя. — чёрный лебедь… блять, — и спустя мгновение тело ахерон пробивает волна удовольствия. чёрный лебедь встряхивает головой. ахерон сидит перед ней и внимательно смотрит, не подозревая, что чёрный лебедь знает больше, чем ей следует. чёрный лебедь понимает, что ахерон хочет её. и, по правде говоря, чёрный лебедь хочет её не меньше. — эй, — ахерон осторожно притрагивается к чёрному лебедю, — о чём задумалась, хранительница? но ахерон необязательно это знать. — ни о чём.