Красные картины твоего музея

Эти слова Арсений вспоминал с неизлечимой болью. Ведь именно он виноват в смерти Антона, которого не стало несколько дней назад. Именно он довел его прямой дорогой к его смерти. Он винит себя. Но уже одуматься и прожить этот эпизод заново, он не сможет. Как во всех других историях, Шастун, не будет одаривать его красивым небом, он будет ненавидеть его всем сердцем, и делить вмести с ним алые закаты и рассветы, но их нельзя было назвать красивыми они были наполнены яростью и гневом, а помогали вообразить эти эмоции на небе неимоверно большие и густые облака, которые на несколько мгновений закрывали, самые страшные части безграничного небосвода.

***

Попов снова сидит на питерских крышах многоэтажек, и смотрит в пустоту и алое небо, сегодня как странно не одного облака не виднеется, сегодня похороны Тоши. Может ему не до этого, чтобы рисовать на небе какие густые облака. Сегодня утром раньше, чем обычно Арсений встал с черепицы, потер глаза и посмотрел вниз прокручивая единую фразу в голове: “Пора домой, надо готовится к его похоронам, хотя врятле он захочет меня видеть, но я должен увидеть его в последний раз.” Слез с крыши он быстро, по тихим улицам, эхом доносились стуки каблуков от лакированных туфлей, надетых на парне, странно, что он надел именно их, так как сам он был одет не очень то и официально для такой обуви. Тем временем на улице начал капать моросящий дождь, который с каждой минутой все сильнее усиливался, иногда эти капли сбивали пепел с сигареты которая лишь тлела ели-ели, не говоря о том, что ее вообще можно выкурить. После минут двух долгого тления парню надоела держать сигарету в руке не курив ее, а эти сигареты были любимыми, парня который погиб 2 дня назад, поэтому после нового флешбека, Попов закинул оставшуюся пачку в карман в, который обычно не лазил, из-за чего благополучно он забыл о них через пару десятков минут. Красными “Rothmans” пропахла одежда брюнета, но ему было на столько плевать, что он ничего не хотел. Через часа три надо будет уже выходить из дома, поэтому голубоглазый медленно поплелся в душ, прейдя домой. Под холодной струей душа, стояло безэмоциональное, оголенное тело, которое даже и не тянулась сделать температуру воды чуть теплее. Постояв несколько минут, под частыми струями холодно воды, он поднял руки и потер голову, а на мгновение позже взял баночку шампуня и геля для душа, который был общим. Не так уж и сильно он спешил, по часам, которые весели в гостиной, было видно, что Арсений провел в душе около часа, да это не так долго, но обычно это процедура у него занимала около 15 минут. Выйдя из ванной комнаты в полотенце парень взял чистое белье, новые носки и черный костюм с голубой водолазкой, да дресс-код и траурный вид, на мероприятии присутствовал, но от того, что он прейдет в голубой водолазке никто не помрет, ведь Шастун любил этот цвет, а особенно сильно он любил его глаза, хотя врятли он до сих пор их любит, думал Арсений, но галлюцинация появившаяся на несколько секунд в виде тела Антона говорила обратное.