Красные картины твоего музея

Дойдя до нужного этажа, Антон открыл дверь в квартиру и аккуратно уже довел до дивана мужчину положив его тем самым на спину и произнес очень теплую фразу: -Котенок, пора спать, утром увидимся вновь, а сейчас мне надо уходить, - сказал силуэт, который начал постепенно пропадать. -Сука, нет, пожалуйста!!! Не уходи от меня блять, ты самое ценное, что у меня есть, останься со мной, я хочу тебя обнимать, целовать, раскладывать тебя на кровати так, чтоб тебе было удобно, я за тебя отдам все, что у меня есть, не уходи прошу, я молю тебя ,мой мальчик, - зарёванным голосом протягивает каждое слово Арсений, но он должен понимать, надо ложится спать и во сне он снова увидит его, его тело, руки, лицо, кудрявые волосы, его красные картины и все то, что с ним ассоциируется. Арсений уже начинает думать, что сходит с ума, он раздумывает не могло ли это быть клинической смертью, да он видел как переломаны кости Ангела, он видел как его органы похожи на сплошную кашу, он видел череп, он видел все и он видел пульс о котором он не сказал врачам, но почему он не сказал не понятно, оказывается его сердце на тот момент, каким то чудом все еще билось и он дышал. Попов видел, как тело мальчишки, который еще не погиб уже заворачивают в черный пакет, он видел, но молчал. Хоть и в реанимации работали его знакомые, но он не мог сказать не слова, он просто стоял и винил себя, что поссорился с ним, что вот только-только не сказал, что сердце бьется. Как оказалось, врачи знали, что есть пульс, есть дыхание, и они видели, как бьется сердце, но они боялись не спасти молодого человека, Антон боролся за свою жизнь и борется за нее сейчас. Обо всей этой халатности врачей сознался сам глав врач, ему рассказали про падение, состояние и о том, что его еще можно было спасти, а сейчас даже он безнадежен, он знает, что такой мальчишка с алкоголем и запретными веществами не выкарабкается, и это он сам предложил, даже не стараться, а ведь это врач был самым лучшим и верным другом у Арсения. Но почему он так поступил, Голубоглазый так и не понял. -Тварь ты мог его спасти! Мог, ты мог побороться за жизнь моего котенка, ты мог сука, но не стал, я тебя ненавижу, ненавижу тварь, - проорав в трубку говорит брюнет. -Арс, послушай меня… я… я, - заикался в трубку врач, потому что боялся, что Арсений приедет и убьет его. -Ты тварь, я не хочу тебя слушать сука, я уволю тебя, а потом мучительно, буду изрезать твое тело, ты слышишь, я прикончу тебя сученок, прикончу, - говорил быстро и настойчиво парень, после чего сбросил трубку. Отложив свой телефон в сторону, он пошел к шкафу, чтобы взять чистую, домашнюю одежду и пойти в душ. Взяв все необходимое, медленным шагом он поплелся к ванной комнате, шаркая ногами, которые были в носках, от того, что ему было сложно передвигать ногами, да и вообще всем телом после этого разговора, этот разговор был, наверное, самым сложным для него в жизни, и этот разговор он повторять не хотел, поэтому к хуям заблокировал везде пользователя “Андрюха” в своем телефоне. Брюнет так и не понимал за, что так с ним сделал Андрюха, он ничего плохого ему не сделал, а тот лишил жизни, самого для него дорогого человека. Подойдя медленным шагом к ванной, голубоглазый посмотрел на свои руки, одна была забита навешенной одеждой и полотенцем, а другая свободна гуляла по вырезу для руки в пиджаке водолазкой. Оглядев с плеч до кончиков пальцев свои руки, он посмотрел на свои черные носки, которые одевал безумно редко, но этими носками он загладил свою вину, что находился в голубой водолазке. В его голове прокручивалось кучу мыслей, первая повествовала о том, что у него больше нет единственного друга, вторая о том, что нету больше любимого человека, третья о том, что к нему пришел Антон, на достаточно продолжительный период, четвертая мысль прокручивалась по поводу неба, закат его встретил добродушно, и тепло для его души, а это значит, что Тоша больше не обижается, Тоше стало легче, и Арсений этому рад. Но он уже сходил с ума от количества информации в его голове. Много чего еще было в голове этого парня, но залазить в его голову, уже тоже неприлично. Поэтому вздохнув снова он наконец открыл дверь, чуть надавливая на дверную ручку, которая своим открытие приглашала его в прохладное пространство, единственное прохладное место без кондиционера, это была ванна. От этой свежести Арсению становилось легче, он, прикрыв дверь повесил вещи на батарею для сушки белья и туда же закинул полотенце, после чего снял аккуратным движение оба носка и встал на холодную мраморную плитку. После снятия носков он продолжил раздеваться, бережно снял пиджак и брюки. А позже стянул водолазку и боксеры, и снова перед душем стояло тоже самое оголенное тело, которое появляется теперь в одиночке. Зайдя в душевую, он снова включил ледяную воду, которой избавлялся от лишних мыслей, но теперь он не просто от них избавлялся, но и мылся под этой водой, раньше после того, как ему становилось легче он делал воду теплее, но после дышащего тела в черном пакете, он перестал делать это. Он после промытия разума, все также оставался в Ледовитом океане, как и его глаза оставались Айсбергами. Брюнет не выдержал и сел в душе под холодными струями воды, ему стало легче, и продолжал принимать душ все так же сидя, ему становится лучше, и он расславляется. Вода накрывала голову голубоглазому так, что он слишком часто начал опускать ее вниз, чтоб протереть глаза, после просиженных минут, а сколько их было вряд ли кто-то скажет точно, он встал и продолжил мыться стоя, а после и вышел, через минут так пятнадцать, сидел он лишь, чтоб отойти от сегодняшнего дня, а начал мыться уже потом. Если смотреть по наручным часам, и откинуть минут так пятнадцать, то просидел он там около двадцати минут, не так уж и долго, подумал Арсений, после чего вышел из душа, и встал на коврик, находящийся рядом с ним. -Пора одеваться и спать, - сказал мужчина, после чего начал одеваться и скинув с себя полотенце он повесил его на батарею для сушки белья. Прихватив с собой свою одежду, в которой он зашел в ванну он дергает за ручку двери и выходит. Идя верно и точно к шкафу, ноги уже не так бессильно возились и смогли дойти до нужного места. Где его приобнял снова, до безумия знакомый силуэт.