Часть 2
16 июля 2023 г., 21:22
Выждав час, Иван поднялся с лежанки и побрел наверх в комнату Людвига. Как и ожидалось немец уже видел десятый сон, пес запрыгнул на кровать и растянулся на кровати, захватывая половину кровати. Только он собирался уснуть, как почувствовал справа от себя шуршание, а после почувствовал, как немец пихнул его слегка в бок.
— Рабауке, тебе нельзя на кровать, — строго сказал Людвиг.
— У тебя большая, двуспальная кровать, тебе жаль, что ли? — спросил Иван, но из пасти вырвался лишь скулёж.
— Нет, тебе нельзя остаться тут, пошел на место, — все тем же непоколебимым тоном сообщил псу Людвиг, заметив, что пес никак не отреагировал на его слова. Людвиг вздохнул, он встал с кровати, взяв собаку на руки вновь спустился с ним вниз, уложил на лежанку. — Место, — строго добавил немец.
— Ну ты вообще жадина-говядина, — фыркнул Иван, смотря в глаза Людвигу с просьбой во взгляде.
— Место! — в приказном тоне сказал Людвиг, однако голоса не повышал. Он вновь поднялся в спальню. Жалостливый щенячий взгляд на него не действовал, за время проведенное с животными он научился ему противостоять.
— Людвиг, ты идиот, а вдруг у меня страх темноты, или одиночества! — недовольно гавкнул Иван.
Пес потоптался на лежанке и сел, русского не прельщало остаться на этой неудобной лежанке. Может быть любой собаке было бы за радость, но Брагинский привык к комфорту, к уютной теплой и мягкой постели, большой. Выждав полчаса, пес снова поплелся вверх и уткнулся носом в закрытую дверь спальни.
— Это нечестно! Людвиг, ты играешь не по честному! У меня лапки, я не могу открыть дверь! — скребясь передними лапами о дверь возмущался Иван, однако на деле получался лишь скулеж. Скулеж и цоканье когтей никого не оставили бы равнодушными, но только не этого холодного немца. Подолбившись минут десять в закрытую дверь и так и не достигнув цели, пес спустился вниз.
— Какой же ты гад, Людвиг, — фыркнул Иван, бродя по коридору и тут в его голове созрел коварный план мести. Он приметил ботинки немца у входа. Оглянувшись на лестницу, словно проверяя нет ли там никого, пес подкрался к обуви и начал ее грызть, раздирая ботинки зубами.
— Фу, гадость, как собакам может нравится это делать, — спустя минут десять, Иван прекратил свое занятие, во рту стоял вкус кожи и крема для обуви. Пес почувствовал призывы к рвоте, но его так и не стошнило. Иван лег на пол и передними лапами стал тереть язык, но избавить от вкуса не получалось, он побежал на кухню, с жадностью лакая воду, которая хоть немного заглушала омерзительный вкус обуви.
Иван вернулся в гостиную и запрыгнул на диван, наконец-то засыпая.
* * *
— Что значит пропал? — сохраняя самообладание, спросил президент России, когда Гилберт ворвался в его кабинет с утра пораньше. — То и значит! Его весь день не было дома! — нервничал прусс, нервно расхаживая по кабинету президента. — Сядь, и объясни все по порядку, — попросил глава государства. Байльшмидт сел за стол, нервно постукивая пальцами по столешнице. — Его вчера с утра с самого не было дома, ну я подумал, он где-то с вами или с представителем МИД на встрече, или на еще какой-то встрече. Но он не вернулся вечером домой, и ночью и сегодня утром его тоже не было. Я пытался звонить, но его телефон оказывается все время был в доме, а самого Ивана нет! Президент потер виски, обдумывая слова Калининградской области, и наконец сказал. — Может быть он на даче? Лето… давай я дам тебе адрес поищи его там. Гилберт скрипнул зубами и ударил по столу руками, вскакивая со стула. — Я идиот по-вашему?! Я связан с Иваном, его нет на территории России. Н-Е-Т! Нигде! Глава государства остался спокоен, как истинный чекист. Вряд ли Россия ушел сам, он бы не поступил так безответственно в такое ситуации, не бросил бы народ. В груди неприятно кольнуло и заныло, думать о плохом не хотелось, но мысли лезли только одни. Россию похитили. И это плохо. Особенно сейчас. Конечно сразу же на ум при таких невеселых раздумьях приходили НАТО и США. Но где Иван мог с ними пересекаться? Он почти не покидал своих территорий в последнее время. — Его похитили! — озвучил мысли правителя Гилберт вслух и тут же поежился под мрачным взглядом президента. — Если это так, то все печально, мы не можем заявить на весь мир о его пропаже, сейчас у нас много врагов, а союзники могут испариться, если увидят нашу слабость, — здраво рассуждал президент России. Политические игры сложны, и нужно продумывать несколько ходов наперед. Положение России в мире шаткое. Сейчас многое зависит от того, в чью сторону качнется стрелка весов. И кричать на весь мир, что пропал Иван Брагинский было бы самоубийством. Даже если он у врагов, союзники об этом не должны узнать. — Что будем делать? — спросил Гилберт, снова усаживаясь на стул, сложно было нервничать и наводить панику, когда глава так спокоен. — Искать, — озвучил одно верное решение президент. Он задумался, с чего бы можно было начать. — Я мог бы прощупать своего брата, думаю мой визит к нему не вызовет подозрений, — предложил Гил, с чего-то стоило начинать.* * *
Иван открыл глаза, он так надеялся, что все произошедшее вчера всего лишь страшный сон, но нет. Он оказался в знакомой гостиной, своего бывшего партнера, теперь просто шестерки Америки — Германии. Пес уткнулся лбом в подлокотник дивана, горестно вздыхая, сколько ему еще это терпеть? Как ему вернуться в свое тело. Эх, добраться бы сейчас до дома, а там уже и спокойно думается. Он так задумался о доме, что не сразу услышал шаги, только когда они раздались у самого дивана. Иван вздрогнул и встал на все четыре лапы. — Ты не должен спать на диване, Хулиган, — произнес Людвиг, он оставался спокоен, это не первый непослушный пес в его жизни, он все равно рано или поздно сломает его и подчинит. Людвиг прицепил к ошейнику поводок и попытался надеть намордник. Но Иван отчаянно сопротивлялся, даже слегка укусил немца за руку. Немец замер и смотрел в фиалковые глаза лайки, а тот не отводил взгляд от него. Но затем Иван заскулил и лег, хвост виновато и слабо вилял из стороны в сторону. — Плохой пес, нельзя кусаться, — в голосе немца слышались стальные нотки. Россия жалобно смотрел на немца, только сейчас отмечая, что немец одет в футболку и шорты, никак на пробежку собрался. — Гулять, — сказал Германия и пошел в коридор. Пес поплелся за ним, Иван невольно вспоминал, как его маленького, ради забавы привязав к коню, тащил по земле Золотая Орда. Как веревка впивалась в нежную детскую кожу, оставляя глубокие уродливые рубцы на шее, которые сохранились по сей день. Ивана так ошарашили эти воспоминания, что он упал на пол. Его бил озноб из пасти вырвались поскуливания, а то и вовсе душераздирающий вой. Перед глазами стояла эта картина, словно он снова оказался там. Людвиг только собирался отругать пса за погрызенные ботинки, но растерялся, заметив нетипичное поведение для собаки. Он присел рядом перед собакой, заглядывая в стеклянные глаза животного. — Хулиган, — тихо позвал своего питомца немец, он погладил пса за ухом, затем перешел на холку, а после и вовсе по всей спине. Людвиг прижал дрожащего и скулящего пса к себе, продолжая успокаивающе поглаживать. Иван вздрогнул и скинул с себя наваждение, свои кошмарные воспоминания. Как же приятно чувствовать тепло, эти мягкие приятные поглаживания. Хвост словно жил своей жизнью, виляя из стороны в сторону. Руки Людвига переместились на морду, он оглаживал нос и шею. — Хулиган, ты сложный пес, но вместе мы преодолеем все трудности, — мягко сказал Людвиг, утыкаясь лицом в шерсть своего питомца. Когда Хулиган успокоился полностью, Людвиг, надев кроссовки, пошел с псом на пробежку в ближайший парк. Иван бежал рядом с немцем, стараясь не отставать, он все еще мыслями был далеко. Иван не сразу понял, что отстал, только когда натянулся поводок и ошейник закрепленный слабо соскользнул с головы пса. Русский рассмеялся, на деле же был просто громкий лай, что смог освободиться, развернулся и побежал прочь от немца. Он слышал, как немец кричит его имя, но Иван бежал от него прочь, почувствовав свободу. Ветер закладывал уши, что делало голос Людвига еще более приглушенным. Но русский вдруг понял, что в обличие пса, плохо ориентировался в пространстве, куда бежать, чтобы оказаться дома, на своих территория? Он не заметил впереди себя человека, врезаясь в него. Он шлепнулся на задницу и принюхался, откуда-то сверху доносился приятный пленительный запах колбасы. Живот громок заурчал, а Иван с удивлением понял, что голодный, он не ел с позапрошлого вечера, вчера вечером он отказался от собачьего корма, поэтому сейчас чувствовал такой голод, что слюна капала на асфальт. Иван поднял взгляд вверх. — Англия? — удивленно спросил Иван, не понимая, что англичашка делает на территории немца. — А кто тут такой голодный? Хочешь колбасу, песик? — заговорчески произнес Англия, доставая из бумажной упаковки большой кусок колбасы, от вида которой у Ивана еще сильнее капала слюна. Повинуясь инстинктам, Иван потянулся к колбасе, уже разевая пасть. — Нельзя! — приказной тон Людвига раздался совсем рядом, а после легких шлепок по носу, заставил Ивана взвизгнуть и отстраниться. Людвиг недовольно посмотрел на Артура, который тут же спрятал кусок колбасы в карман. — Что ты тут забыл? — спросил немец, взяв питомца за холку, чтобы тот не выкинул никаких фокусов. — И тебе доброе утро. Ты все еще не избавился от этой шавки? — вся наигранная доброжелательность спала с Англии, он сложил руки на груди, вздернул подбородок с презрением посмотрев на пса. Иван оскалился, голод затмевал опасность, но сейчас он буквально ощущал исходящую от англичанина злобу. — Тебе не кажется, что это не твое дело? — холодно поинтересовался Германия, он подозрительно посмотрел на Англию. — Что ты тут делал? Ты что хотел отравить моего пса?! — сейчас Людвиг рычал не хуже пса, а пальцы свободной руки сжались в кулак. — Ты должен избавиться от этого бешеного пса! — настаивал на свое Артур, словно и не замечал угрозы повисшей вокруг него. — Если я тебя еще раз не по делу увижу на своей территории, я изобью тебя до смерти, — предупреждающе заявил Германия, а следом за словами в челюсть Англии прилетел кулак, удар был слабоват, потому что Людвиг бил с левой руки. — У тебя пару часов, чтобы свалить с моей земли, иначе я приведу свои слова в действия. Артур потер челюсть, он бросил чистой ненависти взгляд на пса, развернувшись он направился прочь, но все же решил оставить за собой последнее слово. — Пристрели эту шавку! И проблем у тебя будет меньше! Ты похоже и сам заразился от нее бешенством. — Тебя, сука, надо пристрелить! Убирайся, пока я не попробовал тебя на вкус! — агрессивно залаял Иван, он было рванул вперед, желая разорвать англичашку, но крепка рука немца все еще держала его. — Похоже, он тебе не нравится, — Людвиг присел перед псом на корточки, поворачивая его морду к себе. — Ты не должен брать еду из чужих рук и убегать от меня не стоит… ты можешь попасть в неприятности. — Тебя забыл спросить, — оскалился Иван, он был разозлен из-за этой ситуации, из-за их отношений в общем, из-за ситуации в мире, к которой Людвиг имел прямую причастность. — Ты можешь расслабиться, он ушел, и я не дам тебя в обиду, — если бы Людвиг только понимал собачий язык, понимал, что агрессия была направлена не только на Артура, но и на него, но немец не знал языка животных, и мог оценивать настроение пса только по его поведению и реакции на то или иное действие. Еще минут десять Людвиг потратил на застегивание ошейника на шее пса, а после они еще полчаса гуляли и вернулись домой. Германия тут же наполнил миски пса водой и кормом, а себе пожарил яичницу с беконом. — Ты сам-то это пробовал? Как можно этим кормить животное? — понюхав еду, гавкнул пес, отойдя от миски, он посмотрел на немца, который выложил аппетитно пахнущую яичницу на тарелку. Иван принюхался и облизался, он был готов что угодно отдать за это простенькое, но между тем прекрасное блюдо. Людвиг не успел сесть за стол, из коридора раздалась мелодия его телефона. Брагинский проследил взглядом за удаляющимся немцем, и как только тот скрылся из вида, бросился к столу, запрыгнул на стул, и в пару укусов проглотил яичницу. Пес как раз облизывал пустую тарелку, когда Людвиг вернулся на кухню. Тяжелый вздох последовал на всю эту картину со стороны Германии, а после немец отправился в душ, готовить новый завтрак не было уже времени, ни сил. Кажется только утро, но ощущение было такое, словно Людвиг отпахал смену на рудниках. Время оставалось только на душ и кофе, а после ждала работа.
