Во всем виновата магия

Энтузиазма России хватило лишь на пару недель, а затем возбужденное состояние сменилось жесткой апатией. Ему резко перехотелось даже вставать с кровати по утрам. Вот и сейчас он валялся на кровати, а на часах уже было около двух дня. Его пустой взгляд был устремлен в никуда, в руках он сжимал рубашку, в которой сбежал из дома Людвига, на ней еще остался его запах. Не только инстинкты сохранились, но обоняние и слух остались на собачьем уровне. Однако он был так погружен в свои мысли, что даже не услышал, как в комнату вошел Гилберт. Кажется, тот что—то бубнил с недовольным тоном, но русский никак не реагировал. Только когда из его рук потянули рубашку, Иван поддался инстинктам, он рванул вперед и укусил Гилберта за руку раньше, чем успел осознать свои действия. — Ты что творишь?! — резко закричал прус, отдергивая руку, и этот громкий вопрос наконец—то вывел Ивана из оцепенения. — А? — Брагинский в шоке осмотрелся, только сейчас замечая следы своих зубов на предплечье Гилберта. Он снова уронил голову на подушку, тихо заскулив. — Мне плохо! Пруссия присел рядом, он погладил друга по волосам, напоминая. — Иван, ты же знаешь нельзя по—другому, — прус был не дурак и знал, чем вызвано такое состояние друга, Брагинский скучал по Людвигу, с которым они не виделись уже две недели. Они не должны были никак пересекаться, пока их план не выполнен полностью, а вместе с тем по мимо бумажной работы, на Германию и Россию были возложены сложные обязательства. Что такое воплощение стран? Какая их миссия? Какие их обязанности? Вряд ли когда—то, кто—то из них задавался этим вопросом всерьез, но сейчас. Сейчас было такое время, что этот вопрос назрел сам по себе. Современные проблемы требовали решений. Россия раскрыл один из самых важных потенциалов их неизученной силы. Контроль над умом людей, очень неприятно лишать их свободы воли, но в данной ситуации необходимость. Германия и Россия строили тайные планы, о которых никто из вне не должен был узнать, а это обозначало только одно, контролировать каждое слово, каждое электронное письмо своих людей, чтобы секретная информация не улизнула во всемирную сеть, в виде сообщения, видео или другой формы. Была запущена уцелевшая ветвь северного потока, поставляя газ по приемлемой цене, позволяя Германии снизить расходы для своего производства и удержаться на плаву, не уйти в полную регрессию, тот в свои очередь тормозил как мог помощь Украине, а если что—то и передавал, то лишь металлом. Дешевые ресурсы позволили снова запустить закрывшиеся заводы, обеспечить специалистов рабочими местами. — Я хочу его увидеть, — жалобно простонал Иван, рукой невольно теребя ошейник, который им таки не удалось снять. — Код мы уже пробовали подбирать это не получилось, так что давай неси ножовку по металлу, — скомандовал Иван, после того, как Людвиг ушел из их дома и не снял ошейник, русский решил все же снять самостоятельно. — Слушаюсь, товарищ, — рассмеялся Гилберт, поведения брата его взбесило, и он собирался помочь другу избавить от ошейника. Гил сходил в кладовку за инструментами и вернулся обратно, помимо ножовки, он также прихватил кусачки по металлу. Иван опустился коленями в гостиной на ковер и положил голову на журнальный столик. Только стоило Гилберту попробовать сделать одной движение по ошейнику, как его тут же разряд тока отбросил в сторону. Раздался немецкий мат вперемешку с русским, пусть этот заряд его и не убил, но все равно было очень неприятно. Кот лежал на спинке дивана и меланхолично наблюдал за хозяином. — Снова не получилось, — то ли утверждал, то ли вопрошал Брагинский. — Подожди, сейчас кусачками попробую, — не сдавался прус, он взял кусачки и вознамерился раскусить уже начинающий раздражать ошейник, но стоило только кусачкам сомкнуться на вещичке, Гилберта в очередной раз обдало током, не спасли даже резиновые ручки инструмента. Иван отпрянул от Гилберта, чтобы разорвать цепь, и чтобы Гила перестало бить током. — Это тоже не сработала, — Иван упал на пол, рядом лежал Гилберт, которого еще немного потряхивало после такой шоковой терапии, даже его волосы пришли в больший беспорядок, чем обычно. — Я себя сейчас ощущая бандитом из «один дома», — пошутил Пруссия, поглядывая на свои еще слегка трясущиеся руки, черные следы некроза на руке, которой он держал кусачки, постепенно замещался обновленной кожей. Иван рассмеялся, вспоминая этот момент, но затем смех утих. — Однако это тоже не сработало… слушай, Гил, а принеси топор. — Ваня, ты дебил? Ты что удумал? — спросил Пруссия, подозрительно смотря на Ивана, который кажется свихнулся. — Принеси, — настойчиво попросил Иван. Гил бросил на друга взгляд, как на сумасшедшего, но все же ушел за топором. — Баюн, сходи, пожалуйста, за… — русский не успел договорить. Кот уже поднялся и выгнув спину, спрыгнул с дивана, он знал, о чем его просит хозяин еще до того, как тот озвучил мысль полностью. Иван сел на полу, проводя руками по лицу. То, что он собирался провернуть могло обернуться очень неприятными событиями, особенно сейчас в такое непростое время, но этот ошейник, словно змея, обернулся вокруг шеи и сдавливал. Кот запрыгнул на диван, выплевывая из пасти два флакона, с «мертвой» и «живой» водой. Баюн устроился на диване, его хвост ходил из стороны в сторону, очень уж ему не нравилась затея России, но хозяин именно Иван. Следом в гостиную вернулся Гилберт с топором в руках. — Гилберт, слушай внимательно, — Иван потер вспотевшие ладошки друг о друга, говоря серьезным тоном, он не разрывал зрительного контакта. — Ты должен отрубить мне голову, затем снять ошейник… после этого сбрызнешь части моего тела «мертвой» водой, после того, как все срастется, «живой» водой. — Ты ебнутый? Я не буду этого делать! — закричал Пруссия, выпучив свои красные глаза, которые горели от негодования. — А если не получится? Я что потом скажу Владимиру?! — Да все пройдет хорошо, — заверил спокойно Иван друга, положив голову на журнальный столик вновь. — Руби, ничего не случится, — промурлыкал кот, поглядывая на прусса. — Руби! — приказал Иван. Пруссия закрыл глаза, замахнулся топором и опустил его… Гилберт осторожно приоткрыл один глаз, ожидая залитым кровь стола, ковра, отрубленной головы, но нет все было также. Только от топора осталась одна ручка, а сам металл превратился в пыль. — Я же сказал ничего не будет, — фыркнул кот, развалившись на диване, закрывая глаза. — Что произошло? — растерялся Гилберт, опускаясь на пол, и закрывая рукой лицо. Он был рад, что хоть в этот раз его не ударило током. — Ты поэтому не останавливал? — нахмурился Иван, поглядывая на спокойного кота. — Ошейник на тебе магический, я это отметил сразу, похоже его магия направлена на то, чтобы никто никаким способом не посмел снять ошейник, а также умертвить тебя, — протянул Баюн, не открывая глаз. — Я не заметил магии, — произнес с удивлением Иван, он схватился за ошейник сжимая в руке, но снова ничего не случилось. — Похоже, после обращения она сроднилась с твоей, так что разрушить с помощью магии тоже не получится, — объяснил кот, как всегда спокойным и меланхоличным голосом. — Только один способ его снять, это ввести правильный код, но как я заметил с каждым разом разряд усиливается, так что еще парочка неправильных попыток и от Гила останутся угольки. Иван вздохнул, стукаясь лбом о столик. — Я прибью Людвига, точно прибью! С ошейником Иван свыкся, хотя от посторонних глаз приходилось скрывать его под шарфом, а вот с разлукой нет, он уже не знал, что делать и как вести себя. Все его мысли занимал Людвиг, хотелось увидеться с ним. На тех жалких встречах на мировых собраниях, русский еле сдерживал себя, чтобы не подбежать к немцу. Они держались на расстоянии, как же не выносимо быть так близко и не иметь возможности поговорить. — Тебе стоит сосредоточится на наших проблемах, чем скорее, мы все это разрешим, тем быстрее ты сможешь общаться с Людвигом, — Гилберт лег рядом с Иваном на кровать, продолжая мягко скользить рукой по его волосам. Брагинский только угукнул, легко говорить и сложнее это сделать. Сколько им еще придется скрываться и общаться только по проверенным каналам связи без личной встречи.

* * *

Этот летний день выдался жарким, в конференц—зале царила такая духота, что страны поспешили быстрее сбежать оттуда, как только закончилось очередное мировое собрание. Как же легко стало дышать, когда гегемония США пала, Америка сейчас занимался исключительно своими проблемами на своем материке и пока не совал носа в Евразию. — Ты сейчас домой? — спросил Германия, нагоняя русского в коридоре, на ходу застегивая папку с документами. — Да. Заглянешь на чашку чая? — с улыбкой спросил Иван, наконец—то они снова были друзьями и могли открыто общаться, вести дела и просто наслаждаться жизнью. — Конечно, — кивнул Германия, он приобнял Ивана за шею одной рукой. — У нас с тобой осталось море не решенных вопросов, которые я хотел бы обсудить. Иван довольно хмыкнул, он знал что теперь у них все будет хорошо, иначе просто не могло быть.