.
11 июля 2023 г., 03:36
Хан Джисон ненавидел Хэллоуин. Он совсем не знал, с чем именно было связано его чувство отвращения к этому празднику. Наверное, всё-таки многочасовое колядование в детстве нанесло психологические травмы, поэтому теперь парень терпеть не мог всё, что было связано с этим октябрьским днём. Может быть, его совсем немного раздражало то, что каждый раз, каждый год в этот день в их небольшой городок на берегу озера Мичиган возвращался Ли Минхо.
Ли Минхо был ужасно заносчивым придурком всё то время, что Хан его помнил. Минхо постоянно отнимал у него новые игрушки, живя по соседству, угонял велосипед — хоть и возвращал потом, но всё равно было обидно, — и просто был несносным идиотом. Примерно в то время, когда Джисону едва исполнилось шестнадцать, уже довольно возмужавший соседский мальчишка уехал в Республику Корею, чтобы попытать там счастья и поступить в один из престижных университетов азиатской страны. Джисон с удовольствием остался в городе, даже не обозначенном на карте, до своего выпуска из школы. После получения образования он с присущим ему успехом поступил в университет самого населённого города штата Иллинойс — Чикаго. Именно там он нашёл много классных друзей, отличную компанию по звукозаписи, где теперь разрабатывал свою музыку с товарищами, и просто наслаждался прекрасной студенческой жизнью, которая была наполнена яркими моментами юности и веселья. Конечно, он находил время на каникулах и выходных, чтобы посетить дом своих родителей. Ему нравилось ходить по уютным улицам родного города, на протяжении долгих часов болтать со своей старшей сестрой и просто проводить время с людьми, которые знакомы ему с детства. Ему нравилась каждая подобная поездка. Каждая, если не считать этого идиотского Хэллоуина.
Конец октября выдался дождливым. Было слишком мокро, слишком холодно и слишком тоскливо. Джисону нравилась подобная погода — он часами мог сидеть в своей комнате, нацепив на голову огромные наушники, и просто писать музыку, пока глаза не начнёт жжечь от долгого времяпрепровождения за ноутбуком. Порой его отвлекала сестра: Хан Джисоль была намного болтливее своих родственников, она обожала обсуждать даже самые незначительные новости, поэтому и сейчас запрыгнула на кровать младшего с желанием поболтать. Это не напрягало — всё-таки сестра была одним из любимых людей Джисона. Но ради приличия и ради своего долга назойливого младшего брата он раздражённо закатил глаза, стоило ей бросить в него небольшую подушку. Он снял с головы наушники и покрутился на кресле с колёсиками, чтобы оказаться к ней лицом. Он не мог не отметить, что за то время, что они не виделись, Джисоль похорошела.
Она всегда была довольно симпатичной, в школе за ней без отдыха ухлёстывали некоторые парни, но теперь, когда девушка переехала в Орландо и обрела независимость от родителей, стала выглядеть куда более привлекательно. Джисон который раз за вечер провёл взглядом по бордовым волосами своей родственницы, а затем заглянул в большие карие, как и у него, глаза, подведённые тонкой линией чёрного карандаша. Красиво. Хан позволил себе осмотреть её проколы в ушах, затем — пирсинг в носу. Ему нравилось, что Джисоль всё-таки позволила сделать себе это, несмотря на запрет родителей. Возможно, когда-нибудь и у него хватит сил на то, чтобы просто выглядеть так, как ему хотелось, а не так, как привыкли его видеть отец и мать. Джисон кивнул, побуждая сестру заговорить, когда понял, что они слишком долго просто рассматривали друг друга, словно видели впервые.
На самом деле так и было — они встретились впервые за два года. За это время многое изменилось, не только их внешний вид, поэтому находиться тут, в одной комнате, и видеть друг друга воочию, а не в экране телефонов, было достаточно непривычно.
— Завтра хэллоуин, — девушка загадочно поиграла бровями. Джисон разрывался между желанием раздражённо закатить глаза и ухмыльнуться забавности её лица, но вместо всего желаемого лишь приподнял брови: «И что?». — Пойдём на вечеринку к Габриэлле? — ему понадобилось больше тридцати секунд, чтобы понять, кто это. Осознав, что он явно забыл о существовании их общей знакомой, Джисоль негромко посмеялась. — Моя бывшая! Она хочет, чтобы мы пришли.
— Как тебе удаётся сохранять дружеские отношения с бывшими? — Джисон отвернулся от сестры, но лишь для того, чтобы убрать наушники подальше и сохранить последние изменения в новом треке. Он выключил ноутбук, доковылял до своей кровати и позволил себе уложить голову на мягкие бёдра сестры, вздохнув, когда она принялась привычно перебирать его тёмные пряди пальцами. Приятно.
— Все мои бывшие сногсшибательные красотки и ангелы! Как я могу быть на них зла? — Хан медленно перебрал всех бывших девушек своей старшей сестры и согласно кивнул.
Каждая из партнёрш его родственницы действительно была классной. Никто из них не разочаровывал ни саму Джисоль, ни её семью — разве что гомофобных родителей своим существованием, — потому что действительно были хороши. Абсолютно все интрижки и длительные отношения девушки заканчивались на положительных нотах. И даже если она дулась на кого-то до такой степени, что не желала видеть их, то буквально через несколько месяцев или полгода забывала все свои обиды и просто общалась с ними так, как с лучшими подругами. Наверное, ей хорошо жилось, имея такую независимость от привязанностей и собственных чувств. Джисон незаметно даже для себя вспомнил свои бывшие отношения и слегка нахмурился: о нет, с той миловидной девчонкой из Чикаго он бы никогда не смог стать друзьями. Хотя бы потому, что Аманда — так её звали — ему нагло изменяла на протяжении большей части их романа. Гадость.
— Ну так что? Пойдём? — Джисон прикрыл глаза и что-то неразборчиво промычал, когда старшая сестра провела ногтями по коже его головы. — Это будет крутая тусовка с переодеванием.
— Ты не слишком стара для такого?
— Эй! — Ему пришлось расхохотаться и всё-таки спрыгнуть с чужих коленей, как недовольный кот, когда Джисоль ущипнула его за грудь, хотя явно целилась на сосок, спрятанный за тканью свободной футболки. Он схватился за ушибленное место одной рукой, а второй прикрыл лицо, когда родственница замахнулась на него ладонью. — Мне всего лишь двадцать три! Да и Кристофер тоже идёт: вот кто старый.
Бан Кристофер Чан был детским другом Джисоль, до сих пор сохранявшей с ним отличные отношения. Они вместе подавали документы в университет, где сейчас оканчивала обучение сестра, но в последний момент он решил заняться музыкой, к которой у него лежала душа с самого раннего возраста, так что теперь Джисон вместе с ним продюсировал песни в Чикаго. Хан задумался, удивляясь тому, что друг ему ничего не сказал, но такой приятный факт компании Бана подталкивал его к согласию на собственное присутствие. Всё-таки три знакомых человека — это уже что-то.
Лишь для того, чтобы немного побесить сестру, Джисон сделал вид, что раздумывает над её предложением. Однако, когда в его лицо прилетела очередная подушка, он захохотал и пообещал поехать с ней. Джисоль, как делала обычно, оставила смазанный поцелуй на его лбу с характерным чавкающим звуком, прежде чем покинуть спальню младшего.
Может быть, его ждал хороший вечер.
***
Хэллоуин был хорошим поводом одеться не так, как Джисон привык одеваться обычно. Ему нравилось наряжаться во всякие костюмы, которые с возрастом переставали выглядеть на нём мило. Если раньше он мог похвастаться крутым костюмом вишни или бельчонка, которые ему покупала мама, то теперь его наряды выглядели сексуально и порой вызывающе. Это было круто — родители так не считали, но зато Джисоль обожала дополнять его образы макияжами. Естественно, делала она это для того, чтобы потом сфотографировать и выложить в свой профиль в инстаграме с подписью: «Мой мальчик выглядит так круто!» Хана это чудовищно смущало. Особенно если он видел отметки «понравилось» или комментарии от своих близких друзей и одногруппников. Всё-таки в собственных компаниях он предпочитал выглядеть по-мальчишески неряшливо: в безразмерных толстовках с огромными капюшонами, потёртых широких джинсах и поношенных кроссовках. Но вечеринка Габриэллы была той самой тусовкой, где нужно было приодеться. Именно поэтому на протяжении всего дня Джисон листал страницы интернета в поисках вдохновения и рылся в собственном шкафу. В конце концов он решил предстать перед чужими взглядами в образе гибрида. Гибрида лисы, как предполагалось, но острые мягкие ушки на его пышных волосах больше напоминали кошачьи. В любом случае ему нравилось. Он долгое время провёл за зеркалом, чтобы уложить иссиня-чёрные волосы, отросшие до маллета, утюжком и лаком, так что теперь его лоб был открыт, а передние пряди небрежно волнились. Джисоль с удовольствием одолжила ему серебряную цепочку с толстым переплётом и даже согласилась в тайне от родителей накрасить его ногти чёрным лаком. Быстро смывающимся и уже немного потресканным на его пальцах, но всё равно симпатично блестящим. Джисон умолял не наносить на него слишком много косметики, пока сидел в просторной спальне старшей сестры, ведь на первом этаже всё ещё сидели их родители, которые явно не пустили бы его на улицу в «неподобающем» виде. Однако девушка красиво подвела его глаза тёмными тенями, слегка приблизив их форму к лисьей, подкорректировала каким-то средством, название которого Джисон не знал, нос и накрасила губы мягко-персиковой помадой. Она звонко чмокнула губами, когда работа была закончена, и широко улыбнулась. Громкое и довольное «красавчик» заставило Джисона закатить глаза, хотя где-то внутри приятно сжалось сердце — ему нравилось, когда сестра его хвалила. Перед выходом Джисоль поправила своё чёрное облегающее платье — она играла роль демона, судя по красным рожкам в волосах — натянула высокие сапожки на тонких каблуках и закинула в маленькую сумочку ключи от машины. Родители не стали их провожать: присутствие гомосексуальной дочери в доме всё ещё селило напряжение в семье, но оно не перерастало в скандалы, как раньше. Джисон слегка поёжился, выйдя на улицу. Его оголённая грудь, не прикрытая тканью джинсовой куртки, явно не была готова к холоду октябрьского ветра. Когда он сел в салон машины сестры, по коже спины пробежались мелкие мурашки от перемены температур. Он поправил свои широкие тёмно-коричневые брюки в тон верхней одежды и уставился в окно. По радио играла одна из песен Ланы Дель Рей, пока пейзажи города сменяли друг друга перед его глазами. Джисоль негромко подпевала словам любимой певицы и порой прерывалась лишь для того, чтобы практически шёпотом выругаться на медленного водителя другой машины перед ними. Дом Габриэллы не выглядел как место, где соберётся большая часть молодёжи городка для вечеринки с алкоголем, куревом и, может, наркотиками. Небольшое строение, выполненное в тёмно-синем цвете, являлось обыкновенным жильём среднестатистической американской семьи. Теперь, когда на город пала тень уходящего дня, он был украшен многочисленными гирляндами и тыквами, напоминая о празднике. Газон небольшого внешнего дворика был уставлен керамическими гномиками, на шапках которых красовались демонические рожки, — Джисон не мог проигнорировать шутку о том, что Джисоль гном, а не дьяволица. Возле какого-то крупного дерева, Джисон не был силён в ботанической терминологии, на дряхлом деревянном стуле восседало чучело с тыквой вместо головы, но зато с красивым чёрным плащом и шапкой ведьмы. Внутри уже вовсю громыхала музыка. Хан услышал знакомые биты одной из песен Ферги и слегка улыбнулся, когда из дома показался Кристофер. Джисоль слишком громко завизжала, блокируя свой автомобиль, чтобы в следующее мгновение подбежать к другу и запрыгнуть на его шею с крепкими объятиями. Даже отсюда Джисон видел, как Бан слегка сморщился от столкновения с телом подруги, но всё равно ярко засмеялся. — Эй, Сон-Сон-и, — молодой человек медвежьими объятиями накинулся на подошедшего к ним Джисона, который притворно заныл, но всё равно крепко обнял старшего. Он соврёт, если скажет, что не скучал. — Мы не виделись всего неделю. — Целую неделю, Питер! Как такое возможно?! Я думал, что уже потерял такого прекрасного мальчика, — он беззастенчиво взял лицо Хана в руки, начиная трепать щёки, а Джисоль рядом захохотала. — Крис, мне надо срочно выпить! О, и обязательно послушать о том парне, с которым ты начал встречаться. Ликси, да? — Чан смущённо засмеялся, наконец-то отлипнув от Джисона, и вместе с Джисоль поплёлся в дом. Хан пошёл следом. Вдоль высоких потолков были развешены гирлянды из пластиковых кленовых листьев ярко-рыжего оттенка. Голоса всех присутствующих сливались с громыхающей музыкой, которая не переставала бить по ушам. Откуда-то слышался весёлый смех, вокруг царило веселье. Джисон быстро потерял в потоке танцующих людей тех, с кем пришёл, поэтому решил немного ограбить запасы алкоголя. На установленном в углу обеденном столе, явно притащенном с кухни, в огромном количестве хранилась всякая выпивка. В огромном чане под включенными софитами блестели литры какого-то спиртного, приятно пахнущего клубникой. Джисон осмотрел нескудный запас и остановил свой выбор на простой бутылке светлого пива, лежащей в огромном ведре с кубиками льда. Ему понадобилось несколько недолгих секунд, чтобы быстро открыть ёмкость и сделать первый охлаждающий глоток. Он нашёл свободное кресло возле открытого настежь окна, поэтому направился туда. Несмотря на то, что он находился в зале не больше десяти минут, по спине уже неприятно текли капельки пота, а дышать с каждой минутой становилось всё сложнее. Приятный аромат свечей, горящих в тыквенных головах, смешивался с химозными запахами многочисленных одноразовых сигарет. Разноцветные софиты ухудшали видимость, а от удушающей музыки вскоре могла закружиться голова. Джисон неторопливо рассматривал танцующих людей в разных костюмах: вот слева от него в паре кружилось два ангела, посреди самодельного танцпола отжигала небольшая компания фей, где-то неподалёку слышался громкий голос веселящегося ковбоя, а девушка в латексном костюме кошки внезапно наклонилась, чтобы очистить желудок. Джисон слегка поморщился, доставая свой телефон: всё-таки ему тяжеловато привыкнуть к одиночеству, когда все вокруг тусовались в компаниях. Оказалось, что домом вечеринка не заканчивалась — Джисоль оповестила, что она на заднем дворе. На улице, возле огромного прямоугольного бассейна, в котором никто не пытался купаться, музыка кричала не так громко. Более гармонично пахло дождливой осенью и слегка веяло сигаретным дымом. Здесь находились те, кто ещё не успел напиться до желания снести дом своими танцами или до состояния полной отключки. Джисон, идя по гравированной тропинке, встретил несколько своих школьных друзей. Они, похорошевшие и слегка поддатые, предложили ему немного травки, но он отказался. Он перекинулся парой фраз с бывшей одноклассницей и наконец-то нашёл в толпе отдыхающих свою сестру. Джисон закинул ладонь за её плечи, вальяжно облокотился и притянул её руку к лицу, чтобы затянуться табаком. Джисоль фыркнула: на её щеках выступил едва заметный румянец от выпитого вина, что можно было понять по бокалу в другой руке. Кристофер пил небесно-голубой джин-тоник из удлинённого гранёного стакана и потягивал пар из своей одноразовой сигареты, пока общался с… Джисон не смог сдержать желание сморщиться и слегка нахмурил брови. Ли Минхо внимательным взором своих чёрных глаз осматривал каждый сантиметр его лица. Джисон ответил таким же разглядыванием: он прошёлся глазами по лисичьим ушкам в густоте рыжих волос, рассмотрел красиво накрашенные глаза с блёстками под каждым. Тёмно-оранжевая, почти красная водолазка красиво облегала подкаченное тело давнего знакомого, а широкие кожаные штаны никак не могли скрыть полноту его бёдер. Хан сделал вид, что впечатляющие размеры ног вовсе его не заинтересовали, и снова посмотрел в тёмные глаза. — Мы с тобой сегодня в парном? — мягкий голос с ноткой сладости прекратил разговор старших. Джисон уловил в темноте чужих глаз огонёк озорства, но лишь фыркнул и сделал глоток пива. — Я кот, а ты — лис. — У тебя есть хвостик? — Минхо слегка приподнял красивые брови, заставляя Кристофера и Джисоль подавить смешок. Хан чуть нахмурился. — Прости? — Хвостик, — приторно повторил молодой человек. Он повернулся к ним спиной, подхватывая рукой пушистый аксессуар, привязанный к его поясу. Джисон осмотрел пышный лисий хвост и поднял серьёзный взгляд на улыбающееся лицо. — Если нет, то ладно, — Минхо оглядел его оголённый торс, лишь слегка спрятанный под тканью куртки, и улыбнулся чуть дразняще, — не в парном. — Ты не говорила, что он тут будет, — Джисон снова сделал затяжку сигареты старшей сестры. Последняя лишь закатила глаза и опустошила свой бокал с алкоголем. — Потому что я знала, что ты не пойдёшь, если узнаешь, что он здесь. — С чего это? — он фыркнул, игнорируя ощутимый взгляд хитрых глаз напротив. — Ты же терпеть не можешь Минхо, — решил вежливо подсказать Кристофер. Джисон сделал вид, что абсолютно точно не услышал этого факта, и просто пожал плечами. Не стоило Минхо знать о том, насколько сильно ему не хотелось с ним связываться. — О, правда? — Ли внезапно оказался слишком близко, опираясь на плечи младшего руками. Хан не понял, что именно заставило его затаить дыхание: слишком маленькое расстояние между их лицами, цепкие руки на собственных плечах или неприязнь к бывшему соседу. Сейчас, когда Минхо был так близко, в его кошачьих глазах виднелись осколки октябрьских звёзд и огоньки безудержного веселья. Красиво. Красиво, если бы перед ним стоял не Минхо. — А я думал, я тебе нравлюсь. Джисон скинул с себя его руки. Что-то странное пробежалось по спине после слов молодого человека, который лишь снова улыбнулся и скрыл свою усмешку за стеклом длинного стакана с чем-то клубнично-розовым. Хан постарался как можно скорее передать хихикающей сестре тлеющую сигарету, кинул нечитаемый взгляд на вовсю хохочущего Кристофера и ушёл, ни разу не взглянув в глаза раздражающего Минхо. Уже после внезапной встречи, сидя с какой-то миловидной девушкой на собственных коленях, Джисон признался самому себе, что за тот год, который они с Ли не виделись, старший вновь похорошел. Он почему-то вспомнил, что совсем недавно у Минхо был день рождения. Значит, ему исполнилось двадцать три. Значит, его широкие плечи и по-взрослому красивое лицо оправдывали его возраст. Джисон не совсем понимал, почему вспоминал красиво облепленную тканью водолазки талию и полные бёдра, спрятанные кожей брюк. Он правда старался не заострять на этом внимания, пока целовался с этой прелестной леди, чьё имя не помнил уже сейчас, не говоря об утре. Он пытался сконцентрироваться на плавно скользящих по его паху ягодицах, двигающихся словно в такт играющей музыке, пока на прикрытых веках всё отчётливее проявлялась дразнящая ухмылка несносного Ли Минхо. Ему хотелось напиться до такой степени, чтобы не помнить сегодняшнюю встречу, чтобы забыть о дурацкой обиде на сестру, ведь та не предупредила об опасности в виде давнего знакомого. Но каждый выпитый стакан алкоголя приносил ему лишь лишнюю боль, а не нужное опьянение. Поэтому, в очередной раз поцеловав красивую светловолосую даму на своих коленях, он тихонько извинился и поднялся в ванную комнату на втором этаже. К его счастью, здесь было достаточно тихо для того, чтобы расслабиться. Сейчас, когда он стоял на ногах, выпитый алкоголь немного кружил голову, но не так крепко, чтобы упасть или очистить желудок. Это не было сильным опьянением, но лёгкая тяжесть всё-таки опустилась на его тело. Джисон опёрся ладонями на керамическую раковину и взглянул в круглое зеркало напротив себя. Его собственные уши слегка порозовели под прядями тёмных волос, а вот ненастоящие — кошачьи ушки — слегка покосились в сторону из-за того, что спутница вечера постоянно гладила его по голове. Он же не в самом деле кот, что за дела? Хан аккуратно отцепил металлические заколки, стараясь не выдернуть пряди волос, и оставил аксессуар на раковине. Ему пришлось запустить в спутанные локоны пальцы, чтобы попытаться немного расчесать их. Из-за нанесённого лака волосы стали слегка жёстче обычного, но зато быстро пришли в форму и теперь красиво лежали. Он прицепил к прядям свои ушки, поправил куртку, совсем немного подтянул джинсы с толстым ремнём из кожи и провёл кончиком пальца по помаде, которая немного размазалась и вышла за контур губ. Он заметил в отражении, как дверь ванной комнаты легко открылась. Из дверного проёма показалась густая рыжая макушка, и Джисон уже был готов крикнуть «занято», но знакомый молодой человек его опередил. Минхо встал прямо напротив входа, опираясь спиной на захлопнувшуюся дверь, и слегка склонил голову. Они встретились взглядами через отражение зеркала. Джисон заметил на припухлых губах знакомую улыбку и привычно закатил глаза. Только этого ему не хватало для полного счастья, конечно. Хан сделал несколько шагов в сторону двери, вставая впритык к Минхо, и немного нахмурил прямые брови. — Пусти? — Тебе идёт макияж, — проигнорировал его слова молодой человек. Джисон непонятливо захлопал ресницами, пока Ли внимательным взором осматривал его лицо. Хан заметил, что, несмотря на их почти одинаковый рост, ему приходилось слегка поднимать голову, чтобы заглянуть в чужие глаза. Даже тут Минхо имел преимущество. Противный. — Как дела в универе? — Если ты решил любезностями обменяться, то без меня, — Хан схватил ручку двери, становясь чуть дальше от Ли, и снова заглянул в его глаза. — Отойди. — Время идёт, а наш малыш бука Питер совсем не меняется, а? — Боже, придурок, просто заткнись и дай мне пройти. Ты же специально меня выводишь. — О, правда? — Минхо широко улыбнулся. На его щеках остался пьяный румянец, чудовищно красиво сочетающийся с оттенками красных теней на веках. — Пусти меня. — Заставь меня. Джисон выразительно закатил глаза, когда услышал этот дурацкий дразнящий тон. Минхо всегда говорил эту идиотскую фразу. Дебильное «заставь меня», после которого они всегда дрались. Хан никогда не плакал, когда получал болезненные удары от своего соседа. Он не расплакался даже в день, когда Ли в порыве злости разбил ему нижнюю губу. Он не заплакал, когда пришлось её зашивать. Не пустил слезу, когда понял, что теперь посередине губы будет небольшой шрамик на всю жизнь. Сейчас они оба уже старше двадцати. Джисон надеялся, что это идиотское ребячество наконец прекратится, но Минхо снова произнёс своё идиотское «заставь меня», а внутри Хана снова загорелось неконтролируемое пламя злости. Ему так хотелось подраться? Хан мгновенно схватил его за плечи. Ванная комната оказалась достаточно маленькой для того, чтобы он мог толкнуть старшего в противоположную стену. Он услышал тихое шипение, когда Минхо ударился спиной, и почувствовал что-то странное внизу живота, когда на него поднялся взгляд тёмных глаз. Джисон чувствовал на своей оголённой талии горячие руки молодого человека, который нагло улыбнулся ему, стоя прижатым к стене. Что-то в голове внезапно щёлкнуло. Может, это выпитый алкоголь. Может, это те длительные поцелуи со светловолосой девчонкой в зале. Может, это какая-то странная разновидность агрессии. Но в любом случае взгляд Джисона упал на приоткрытые губы, подведённые блеском, а затем он слишком резко прижался к ним своими. Внутренности скрутились, Минхо замычал в слишком отчаянный поцелуй, пуская по телу младшего слишком много электрического тока. Джисон чересчур жадно сминал губы старшего, терзая нижнюю, менее пухлую, своими губами. Ему пришлось слегка потянуть за отросшие рыжие волосы Минхо, чтобы тот с несдержанным стоном наклонил голову, и лишь после этого Хан прошёлся языком по его зубам, выискивая хотя бы один изъян. Ли достаточно сильно сжал его бока в руках так, что там наверняка останутся красные следы. Джисон довольно легко, чувствуя дикую отдачу, сплёл их языки. Он абсолютно точно проиграл войну с самим собой, раз провёл пальцами по тонкой мужской шее, ласково очерчивая большим пальцем кадык. Молодой человек слегка сжал его горло в руке, сцеловывая с губ вполне громкий стон. Руки давнего знакомого, такого раздражающего и невыносимого, пробежали по его животу. Мурашки моментально скользнули по спине, а с губ слетел трепетный вздох, когда Минхо надавил большими пальцами на его соски. Губы прошлись по красивой шее Ли, оставили красные отметины на бледноватой коже. Ему пришлось зацепить горло водолазки пальцами, чтобы добраться до острых ключиц. Джисон слышал, как парень стукнулся затылком о стену, откидывая голову, и зашипел, но всё равно опустил руки на пояс его джинсов, прижимая ближе к себе. Хан зашептал проклятия, когда Минхо поставил свою ногу меж его бёдер и почувствовал трение. Грёбаный Ли Минхо. Парень опустил руку на его возбуждённый член, из-за чего Джисон слишком жалобно застонал. Слишком приятное поглаживание сквозь твёрдую ткань джинсовых брюк заставило позорно уткнуться лицом в изгиб чужой шеи и явно покраснеть, слыша негромкое хихиканье сверху. — Я хочу тебе отсосать, Джисон. Тот, чьё имя было произнесено с ощутимым желанием, вновь неконтролируемо застонал. Он отошёл всего на несколько шагов, чтобы закрыть дверь туалета, и земля ушла из-под ног, стоило в очередной раз встретиться с потемневшими в тухлом свете комнаты глазами, в коих плескалось вожделение. Джисон поменял их местами, грубо надавливая на чужие плечи так, чтобы Минхо сел перед ним на колени. Слишком горячие пальцы прошлись по его торсу, дразняще опустились к поясу, но снова поднялись, пока Минхо не сводил глаз с нахмуренного лица младшего. Дышать было невозможно трудно. Он постарался как можно быстрее стянуть с себя кожанку, ткань которой неприятно прилипала к телу. Хан шикнул: оголённая спина коснулась прохладной плитки стены, а Минхо зубами прошёлся по члену, скрываемому за тканью штанов. Джисон дрожащими пальцами расстегнул широкий ремень, слишком быстро вытащил из петли металлическую пуговицу и звякнул собачкой молнии. Ли, ухмыльнувшись, стянул с него джинсы вместе с тёмными боксёрами. — О, наш мальчик Пит не такой маленький, как казалось, да? — он взял член у основания, проводя небольшой ладонью по всему размеру. От сухости захотелось откинуть чужую руку, но Джисон лишь до боли прикусил нижнюю губу. — Мне взять глубоко? — Он чуть дёрнулся в чужих пальцах, и Минхо засмеялся. Его горячее дыхание прошлось по истекающему предэякулятом органу, и Хан вновь застонал. — Ты хоть продержишься дольше пятнадцати секунд, милый? — Блять, давай уже. Сделай что-ниб… Ох, твою мать. Горячий язык грязно прошёлся по красноватой головке. Молодой человек дразняще провёл им по всей длине, играя свободной рукой с яйцами младшего. Джисон задохнулся, когда чувствовал на себе мягкие губы. Ему так чертовски сильно понравилось, когда сухие ладони в очередной раз прошлись по его животу. Пальцы изучали каждую мышцу напряжённого пресса, пока Минхо медленно вбирал в себя длину Хана, сантиметр за сантиметром покрывая член губами. Джисон зарылся пальцами в его рыжие волосы, срывая дурацкие ушки лисы и откидывая их куда-то в сторону. Слишком горячо, слишком приятно, слишком. Молодой человек гортанно простонал, жмуря глаза, когда старший полностью взял член в рот. Джисон слишком порнушно открыл губы, стараясь дышать как можно спокойнее. Он дал немного времени, чтобы Минхо, так красиво выглядящий у его ног, привык к ощущению члена в своём горле. Хан чуть грубее взял его за волосы, оттягивая у самых корней. Мычание, которое произвёл Минхо, прошлось по его телу очередным разрядом тока. Он видел, как по подбородку стекла вязкая слюна, когда Ли отстранился. Молодой человек слишком развратно похлопал членом по своему языку, смотря в приоткрытые глаза младшего, и последний снова задохнулся. Тепло окатило с новой силой, колени слегка подрагивали от долгого нахождения в одном положении. Джисон нетерпеливо толкнулся в рот старшего. Хлюпающий звук тут же раздался по помещению, оба негромко застонали. Хан толкнулся ещё несколько раз, наслаждаясь тем, как податливо выглядел старший в его ногах. Парень чувствовал, как головка каждый раз упиралась в стенку горла, и уже не сдерживал довольные стоны. Он успокаивающе массировал одной рукой кожу головы Ли, пока второй придерживал его за затылок. Обжигающее тепло прошлось по низу живота, когда Минхо, задыхаясь, отстранился и несколько раз провёл пальцами по всей длине. Джисон громко простонал, когда оргазм накрыл его. В зажмуренных с силой глазах плясали разноцветные мошки, а руки слегка подрагивали, пока молодой человек на полу возле него ласково целовал оголённые косточки бёдер. — Неплохо, милый, — охрипшим голосом проговорил Минхо. Хан посмотрел на него затуманенным взором карих глаз. — Это было дольше пятнадцати секунд. — Заткнись. — Он помог ему подняться с места, а затем неторопливо оделся, мокрыми от воды руками стирая капли спермы с брюк. Его взгляд упал на выпирающую область в штанах старшего. Они вновь наладили зрительный контакт. — Тебе нужно?.. — О, не стоит, малыш, — Минхо фыркнул и поднял с пола свои ушки, цепляя их на волосы. — Не хочу, чтобы мне помогал какой-то гетеро-мальчик. Твоя подружка наверняка заждалась. — Ты за мной следил? — Вы так открыто целовались, что вас тяжело было не заметить, — беспечно пожал он плечами. Он слегка намочил руки, чтобы стереть следы стёкшей на щёки туши. Хан почувствовал что-то странное из-за слов старшего, но сделал вид, что всё в порядке. Потому что всё в порядке. Его всё ещё неимоверно бесил человек перед ним. Минхо всё ещё оставался заносчивым придурком, который дразнил его всё детство и юношество. И Джисон по-прежнему сильно его ненавидел. Ведь так? Молодой человек постарался не зацикливаться на этом странном желании остаться в компании старшего подольше. Он последний раз проверил свой внешний вид в отражении зеркала и вышел из ванной, чтобы найти старшую сестру и поехать домой.***
Джисон внимательно перебирал свои вещи, пока собирал сумку для возвращения в Чикаго. Хэллоуин не был официальным праздником, так что уже завтра вечером ему нужно оказаться в общежитии, а в понедельник пойти на учёбу. Пятничный вечер забрался в подкорку головного мозга и абсолютно не хотел выветриваться из воспоминаний. Хан слишком долго обдумывал то, как красивы были глаза того, кто его действительно раздражал. Как мелодичны были его стоны, вызванные губами младшего. Как в последней фразе проскользнул лёгкий оттенок обиды. Минхо обижался на него? Почему? Он сделал что-то не так? Ему стоило настоять на продолжении? Или его обижала ханова уверенность — уже пошатнувшаяся — в гетеросексуальности? И, что самое главное, почему Джисона это вообще каким-либо образом волновало? Он не обсуждал с Джисоль, где пропадал в то время, пока она выискивала его по всему периметру дома, и не пытался связаться с Минхо, хотя сегодня утром видел, как тот беседовал со своей матерью по дороге куда-то. Ему хотелось просто поскорее оказаться в пучине учёбы и забыть обо всём произошедшем, как об ошибке. Ошибке? Хан не желал называть то, что произошло, ошибкой. В тот момент он был не настолько пьян, чтобы не отказать. Он мог ударить или оттолкнуть, если бы Минхо решил его поцеловать. Но именно Джисон был тем, кто начал поцелуй. Именно он стал тем, у кого теперь мысли кружились только вокруг дурацкого соседа. За ужином он не присоединился к обсуждению недавней баскетбольной игры, за которой следила вся семья. Джисоль дружелюбно подшучивала над отцом, который болел за команду соперника, а мать лишь негромко посмеивалась и поглаживала спину мужа, чтобы поддержать. Джисон сидел молча, толкая по своей тарелке неприятный на вид брокколи, и подпирал подбородок ладонью. За окном назойливо стучал дождь, начавшийся ещё днём, и завывал сильный ветер. Деревья в их саду неизбежно покачивали кронами из стороны в сторону и слегка скрипели, хотя услышать их из дома было невозможно. Мимо несколько раз, шумя колёсами, проезжали чужие автомобили. По радио ведущие настраивали людей на скорое похолодание — природа готовилась к зиме. Хан, словно заразившийся слякотью грустного неба, без особо настроения ужинал в окружении семьи. Что-то странное, похожее на прилипшую к подошве грязь, бурлило в его груди. Непонятное желание прикоснуться к человеку по соседству противно скребло рёбра, пока он неохотно отвечал что-то матери по поводу учёбы и соседа по комнате. Вскоре, когда посуда после ужина была вымыта и уже сушилась, а отец и Джисоль перебрались для дальнейших споров на диван в гостиной, послышался стук в дверь. Мама, кинув на Джисона, вытиравшего стол, мимолётный взгляд, вышла в коридор. Ноги слегка подкосились, когда Хан неразборчиво услышал до ужаса знакомый голос. Мягкий, словно мёд, он разливался по всему помещению, лишь иногда заглушаемый звуком телевизора. Молодой человек вымыл тряпку и, вытирая руки сухим полотенцем, вышел в прихожую. Женщина помогала пришедшему соседу снять насквозь промокшую куртку и что-то непонятно причитала, не замечая застывшего в дверях сына. Минхо, заметив его присутствие раньше, откинул с глаз мокрые пряди ярких волос и слегка улыбнулся. — О, солнышко, Минхо совсем замёрз! Его мама забрала ключи и ушла на работу, так что он переночует у нас, ладно? — миссис Хан передала подошедшей дочери верхнюю одежду гостя и сунула в руки Джисона мягкие тапочки. — Дай ему свою одежду и проводи в душ. Я сделаю тебе чай, дорогой, — она мягко похлопала Минхо по щеке, из-за чего тот мило улыбнулся и тихо поблагодарил. — Почему это постоянно ты? — проворчал Джисон. Они с Минхо неторопливо поднимались по деревянной лестнице в сторону его комнаты. Она находилась на третьем этаже, под самой крышей, и когда-то была простым чердаком. Но в подростковом возрасте Джисон пересмотрел сериалов, где герои имели спальни-мансарды, так что он полностью переделал помещение под себя и теперь жил там. Его бывшая просторная спальня стала комнатой родителей, а их комнатка на первом этаже — удобной гостиной. Ли громко фыркнул в ответ на заданный вопрос. Они вошли в спальню. Пока Джисон рылся в собственном шкафу, он заметил, как соседский парень внимательно осматривал его спальню. Здесь было довольно грязно — на полу возле рабочего стола валялась опустошённая упаковка снеков, рядом с закрытым квадратным окном лежали свёрнутые носки, а на кровати творился настоящий беспорядок из подушек и одеял. Хан подумал, что ему стоило бы хотя бы пропылесосить. Но, с другой стороны, он не ждал гостей, а в его комнате бывала лишь старшая сестра. Он сунул в руки Минхо свои спортивные штаны, новые трусы и мягкую толстовку. — Здесь холодно по ночам, — объяснил парень, встречая взгляд Ли. Он смотрел с лёгким вопросом, продолжив рассматривать радужки младшего даже после пояснения. — Чего? — Пойдёшь со мной? — Прости? — Джисон похлопал ресницами и прикусил нижнюю губу, когда понял, к чему вёл Минхо. Последний лишь пожал плечами и привычно улыбнулся. — Шучу. Оу. О, ну да. От такой безобидной шутки сердце не должно начинать стучать быстрее положенного темпа. Молодой человек послушно кивнул и дождался, когда Минхо наконец уйдёт. Он упал на свою кровать, прикрывая глаза ладонью, и вымученно улыбнулся. Чёртов Ли Минхо. Джисон решил всё-таки немного убраться. Он сложил стопками всю валяющуюся в комнате одежду, убрал её в шкаф и переоделся в клетчатые штаны пижамы и любимую чёрную толстовку с большим капюшоном. Все грязные носки с ковра полетели прямо в корзину для белья, а всякий небольшой мусор по типу фантиков и блокнотных листов, где он пытался сочинить хотя бы что-нибудь для новой песни, — в мусорное ведро. Ему пришлось сменить постельное бельё, когда мама сказала, что «Минхо гость, так что пусть спит на кровати». Он абсолютно отрицал тот факт, что должен провести ночь на полу в собственной комнате, так что просто поделил широкую постель надвое лишними подушками. Теперь в полумраке, создаваемом жёлтым светом свисающих с потолка гирлянд, мансарда уже не выглядела так плохо. Его руки слегка подрагивали, когда он услышал, что Минхо уже закончил принимать душ и поднимался, благодаря миссис Хан и желая отчего-то весёлой Джисоль спокойной ночи. Молодой человек сделал вид, что совершенно не ждал возвращения старшего. Он и не должен ждать. Но сердце непривычно трепетало, когда парень увидел соседа в своей одежде. Наверное, ему всё-таки стоило признать, что мешковатые вещи на нём смотрелись куда более гармонично, чем на своём официальном владельце. Джисон включил ноутбук, усаживаясь на кровать, и кинул короткий взгляд на Минхо. Ли всё ещё стоял возле открытой лестницы, сушил волосы махровым полотенцем и рассматривал многочисленные плакаты всяких популярити, которыми Джисон был одержим в детстве. На стене даже висела фотография черепашек ниндзя, но Хан не видел в этом ничего постыдного. До тех пор, пока Минхо не издал смешок. Старший сел рядом — их бёдра мгновенно соприкоснулись. За окном продолжал неприятно выстукивать свой особенный ритм проливной ливень. Под тяжестью сильных капель металлическая крыша слегка поскрипывала. Казалось, ветер вот-вот её снесёт. — Хочешь что-нибудь посмотреть? — от долгого молчания голос слегка дёрнулся, но Джисон тут же прокашлялся и посмотрел на Минхо так, словно ничего не произошло. Ни вчера, ни сейчас. Ли недолго изучал его лицо, прежде чем повернуть голову к экрану ноутбука. Он кинул полотенце куда-то на пол и с уставшим вздохом лёг на спину, словно морская звезда. — Хочу спать. Мне завтра рано вставать. Джисон понятливо промычал и более удобно устроился на своей части постели. Он уже собирался надеть наушники, когда Минхо слегка пошевелился. Краем глаза молодой человек заметил, как старший убрал выстроенную стену из подушек, поджимая под себя всего лишь одну, и улёгся с прикрытыми глазами на другую. Сейчас, когда Минхо находился так близко, от него пахло не до конца смытым ароматом древесно-пряных духов и лавандовым гелем для душа. Джисон слегка прикусил губу и продолжил поиски какого-нибудь фильма, чтобы забыть о том, как сильно ему нравился этот запах. Минхо внимательно смотрел на его профиль — лицо буквально горело от такого внимания. Вскоре, когда Хан сделал ещё одну попытку надеть крупные наушники на голову, Ли негромко заговорил. Его голос, тихий и мягкий, мог наверняка убаюкать его, но вместо этого что-то тревожное поселилось в груди. Кончики пальцев интригующе закололо. — Почему ты на меня так злишься? — Ты разбил мне губу, — закатил глаза Джисон. Он мог вспомнить каждую ерунду, которую сделал ему Минхо, потому что на протяжении долгого времени эти небольшие происшествия складывались в единую картину, словно пазл, и становились основной причиной неприязни. — Это было так давно, — промычал в ответ ухмыльнувшийся молодой человек. Хан покачал головой: шрам-то навсегда остался. — Ты угонял мой велик. — Потому что ты по-хорошему не давал, а своего у меня не было. — А что насчёт того, что ты чуть не кинул меня под машину? — Джисон резко обернулся. Минхо, готовый к спору, внезапно сел по-турецки и обнял подушку, словно она, как рыцарский щит, обязательно его защитит. — Это было случайно! Ты первый начал толкаться, а я тебя ещё и поймал! — Ты специально украл моё сочинение, и я получил наказание за невыполненную домашку. — Джисон, я сделал это, потому что ты скормил моё эссе своей собаке! — Ппама сама его украла! Я не виноват, — он по-детски надул губы и щёки, что заставило Минхо рассмеяться. Возможно, его смех был единственным, что Джисону действительно в нём нравилось. — Ты просто надоедливый придурок. У меня не должно быть особых причин, чтобы тебя ненавидеть. — Ох, ну прямо-таки «ненавидеть»? — Ли привычно растянул припухлые губы в дерзкой ухмылке, которую Джисону чудовищно захотелось стереть с его лица. Он отставил свой ноутбук подальше, на пол, и внезапно накинулся на едва пискнувшего Минхо. Пальцы моментально забрались под нагретую телом толстовку, пробежались по рёбрам, и из горла старшего вырвался слишком громкий смех. Молодой человек прекрасно знал, что родители не спали, как и Джисоль, поэтому продолжал щекотать. Минхо цеплялся за его запястья пальцами, оставляя белые следы, и старался как можно скорее оттолкнуть от себя проворные руки. Джисон перекинул ногу через его бёдра, прижимая к кровати так, чтобы Ли не мог перевернуться и помешать задуманному плану по доведению до истеричного смеха, и сам несильно улыбался, слушая квакающие звуки своего соседа. Когда пальцы слегка заныли от слишком активных действий, а сил на удержание давнего знакомого уже не осталось, он остановился, позволяя старшему резко перехватить запястья. Ли, словно ждал этого всю жизнь, резко поменял их местами и, всё ещё негромко посмеиваясь, оседлал бёдра Джисона. Их тяжёлое дыхание и отголоски утихающего смеха неторопливо смешивались в единую симфонию звуков, заполняя комнату. Его рыжие волосы слегка свисали, касались длинных ресниц и прикрывали вид на Хана. Последний заметил, как красиво украсились румянцем его щёки. В полумраке комнаты данная близость между ними показалась какой-то по-странному уютной, а сбившееся дыхание создавало некую интимность. Джисон прошёлся взглядом по задёрнутой кофте Минхо, которая оголяла его тазовые кости, и только сейчас понял, в каком именно положении они находились. Когда молодой человек поднял глаза на лицо старшего, он осознал, что и сам Ли это прекрасно понимал. На этот раз именно Ли Минхо был тем, кто нарушил расстояние между их лицами. Джисон чувствовал, как правильно их губы сливались в поцелуе. Словно их форма губ была изначально создана для того, чтобы уста старшего так идеально подходили к его. Он всё ещё ощущал, как Минхо удерживал его запястья в своих руках, прижимая к матрацу по обе стороны мягкой подушки. Что-то странное разлилось в его груди; словно парень наконец-то получил то, чего так долго и сладостно желал. Ему казалось до одури правильным то, как грубо старший покусывал его губы, как скользил языком по нижней, чтобы слегка надавить и следом пройтись им по нёбу. Ему нравилось чувствовать, как руки парня спускались к его бокам, забираясь под толстую ткань худи, как пальцы щекотно гуляли по рёбрам, а затем слегка щипали кожу, чтобы наверняка остались следы. Внутренности всё стремительнее стискивались, пока Минхо изучал его тело ладонями, а пальцами игрался с сосками. Джисон опустил руки на его бёдра, сжимая через ткань спортивных штанов, крепче прижимая к себе. Идиотский Ли Минхо. Ли Минхо, так противно заставляющий желать большего. Чересчур громкие звуки поцелуя заполнили комнату. Дышать становилось всё труднее, но никто не позволял себе отстраниться хотя бы на секунду. Эти странные чувства, граничащие с невероятным желанием присвоить себе, ударили обоих по голове так сильно, что никто не задумывался о возможности того, что их услышат. Минхо потянул за край толстовки, заставляя Джисона её снять. Хан заметил, каким взглядом прошёлся по его обнажённому торсу молодой человек, поэтому слегка прикрыл глаза, стоило Ли губами пройтись по его груди. Он чувствовал, как на бледноватой коже поочерёдно расцветали красноватые укусы и засосы, как немного покалывало в тех местах, где Минхо быстро проводил языком. Парень абсолютно задохнулся, когда старший прикусил его сосок, играя со вторым рукой. Джисон стянул свою толстовку с чужого тела, кинул её куда-то в ноги и довольно быстро перевернул старшего на лопатки. Он прошёлся влажными поцелуями по его шее, подставленной под желающие губы, языком изучил острые ключицы, о которые мог вот-вот порезаться, и захватил мокрыми губами ареол взбухшего соска. Минхо достаточно громко замычал, податливо выгибаясь в спине, когда парень надавил на его бока руками. Молодой человек прошёлся сухими ладонями по его пояснице, прежде чем стянуть с крепких бёдер свои тренировочные брюки. Джисон резко остановился, заглядывая в потемневшие от похоти глаза, и слегка прикусил губу. — Я никогда этого не делал, — еле слышно прошептал он. Под страстным взглядом молодого человека он продолжал ладонью ласкать член Минхо сквозь тонкую ткань трусов. — Тебе не обязательно… — Направляй меня, ладно? — он оставил несколько влажных поцелуев на выпирающих тазовых косточках, когда Минхо судорожно закивал. Джисон снял с него нижнее бельё, неуверенно выдыхая весь задержанный в лёгких воздух. Член в его руке ощущался приятной тяжестью так, что его хотелось поскорее взять в рот. Он, аккуратно пробуя, мазнул языком по уретре, слыша сверху одобрительный стон, поэтому следом обвёл головку. Ему нравилось слышать приглушённый ладонью голос молодого человека, которому явно доставляло удовольствие то, что он делал. Пусть неумело, но Хан взял в рот член наполовину, чтобы вскоре вновь отстраниться и сделать глубокий вдох. Минхо негромко посмеялся, рассматривая его лицо. Джисон был готов растаять после того, как старший бережно провёл по его взъерошенным волосам ладонью, успокаивая, и лёгким движением задёрнул подбородок. — Не торопись, Джисон. Он послушно кивнул, прежде чем успел сформулировать ответ на данный совет. Молодой человек полностью расслабил язык, чтобы пройтись им по всей длине, держа пальцами член у основания. Это выглядело странно: словно Хан впервые пробовал какой-то леденец. Но по звукам, которые издавал Ли, было понятно, что ему нравилось. Он ещё несколько раз обвёл головку органа языком, влажно поцеловал и только после вновь принялся вбирать в себя. Джисон быстро извинился влажным поцелуем в бедро, когда случайно провёл по чувствительной коже члена зубами, стараясь сгладить свою вину тем, как быстро водил по всей длине ладонью. Минхо сжал в руке подушку и закатил глаза, когда Хан нажал на уретру большим пальцем, а затем оставил засос на внутренней части его бедра. Его ноги судорожно задрожали, когда парень чуть ускорил темп, и Ли схватил его за запястье. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — с придыханием признался молодой человек. Что-то внизу живота снова приятно сжалось, и Джисон вновь молча кивнул. Минхо широко улыбнулся. — Говори со мной. — Что мне сказать? — чувствуя непривычную расслабленность в компании старшего, Хан негромко рассмеялся. Он приблизился к его лицу, всматриваясь в тёмные улыбающиеся глаза. — Ты целуешься с теми, кто тебе отсосал? — Целуюсь, если те, кто мне отсосал, собираются меня трахнуть. — У меня нет презервативов. — Правда? — Он провёл по его щеке ладонью, притягивая ближе к себе. От того, как прижались друг к другу их возбуждённые члены, парни одновременно зашипели и тут же негромко рассмеялись. — Или ты боишься, что я буду настолько хорош, что ты не выдержишь и пары минут? — Ладно, я поищу их, чтобы доказать тебе, что ты кончишь быстрее. Ему пришлось оставить манящее тепло чужого тела, чтобы добраться до своего рабочего стола. Когда-то он всё-таки приводил в эту комнату девушек, с которыми знакомился лишь на несколько часов, так что где-то наверняка затерялись нужные ему упаковки. Он вытащил из нижнего ящика бутылку смазки и перешёл к поискам в шкафу. На самой высокой полке ему посчастливилось отыскать нужные пакетики, поэтому он обернулся и замер со всем приготовленным в руках. Опираясь спиной на подушки возле стены, Минхо смотрел на него с закусанной зубами губой. Его растрёпанный вид и глаза, наполненные желанием, привлекали слишком сильно. Джисон провёл взглядом по тому, как медленно, будто дразнил, Ли ласкал себя. Ему стоило слишком многих усилий, чтобы буквально не подбежать к парню. Возле своей кровати молодой человек весьма неловко стянул с себя последнюю одежду. Он встал на колени между ног старшего, чтобы раскатать по члену контрацептив, и свободной рукой сжал мужское бедро. Ему казалось, что ни одна девушка во всей его жизни не возбуждала его настолько сильно, как человек, лежащий на его кровати. — Оседлай меня, — проговорил он, прежде чем Минхо что-либо сделал. На обкусанных в поцелуе губах вновь появилась самоуверенная однобокая улыбка. Джисон лёг на спину, когда его толкнули ладонями в грудь, и уложил руки на талию молодого человека. Минхо удобно сел на его бёдра, взял в руку его член и нашёл в скомканной горе одеяла принесённую бутылку лубриканта. Он вылил на ладонь достаточно много склизкой массы, чтобы слегка разогреть прохладную жидкость меж пальцев, а затем завёл руку за спину. Хан мог поклясться, что не видел ничего красивее, чем то, как киношно выгнулись его брови и с трепетом прикрылись ресницы. Джисон притянул старшего к себе, влажно целуя и ловя губами едва слышные стоны, пока Минхо растягивал себя пальцами. Молодой человек вылил и на свою руку достаточное количество смазки, чтобы заменить пальцы Ли. Минхо упёрся ладонями в его грудь, прижимаясь ближе, и провёл губами по раковине уха. Чувствуя, как Джисон провёл пальцем по мышцам сфинктера, молодой человек с негромким мычанием прикусил мочку его уха. Хан ввёл сразу два пальца, лишь первые фаланги, успокаивающе целуя раскрасневшееся лицо соседа. Минхо был чудовищно красивым, безумно податливым, невероятно желающим и так невыносимо желанным. Джисон не хотел, чтобы то, как его тело грело, когда-либо прекращалось. Он дьявольски долго вводил и выводил из него пальцы, стараясь принести как можно меньше дискомфорта. Но, когда Ли с жалобным хныканьем сам легонько качнул бёдрами, Хан ввёл свои пальцы до самых костяшек. Минхо слишком громко застонал, поэтому молодой человек моментально, схватив старшего за затылок, прижал его губы к своим. Парень засмеялся в его губы, но тут же снова приглушённо застонал. Джисон негромко спросил и после полученного согласия ввёл третий палец. Кольцо мышц приятно сдавливало, а смазка позволяла легко двигаться пальцам внутри. — Джисон, — он закатил глаза, едва сдерживая стон, когда молодой человек нащупал комочек нервов внутри. — Я готов. — Скажи мне, если будет больно. — Не говори со мной как с девственницей, идиот. Минхо помог ему смазать член ещё большим количеством лубриканта, который наверняка пятнами останется на постельном белье, и слегка выпрямился, чтобы завести руку за спину и самостоятельно сесть на член. Хан несдержанно простонал, когда почувствовал себя внутри парня. Ли вновь негромко посмеялся, поглаживая большим пальцем раскрытые губы зажмурившегося знакомого. Он неторопливо насаживался всё сильнее, пока Джисон пытался занять мысли тем, как красиво выглядел парень на нём, а не на чувстве, как плотно сжимала член его задница. Молодой человек зарылся в волосы старшего на затылке пальцами, чтобы дёрнуть на себя и вновь глубоко поцеловать, сплетая языки. Они оба дали друг другу немного времени, чтобы привыкнуть к сложившейся ситуации. И затем Хан принялся аккуратно двигаться, двумя руками придерживая накаченные бёдра. Он оставлял белоснежные следы своих пальцев на его ягодицах, разводя их в стороны так, чтобы удобнее вводить член. Хан Джисон терпеть не мог Ли Минхо. Он ненавидел то, как старший разбивал его своими приглушенными стонами. Его искренне раздражало то, как гармонично их губы сплетались в жадном поцелуе. Но что-то внутри сладостно тянуло, когда он слышал срывающееся с алых губ собственное имя, словно ничего дороже самого Джисона у Минхо никогда не было, словно ничего более желанного он не имел. Им хватило всего несколько мучительно долгих, утопленных в страсти и желании минут, чтобы одновременно утонуть в накатившем наслаждении. Хан, позволяя Минхо устало упасть на его грудь, стянул с себя презерватив и завязал его, чтобы небрежно оставить возле кровати. Ему нравилось поглаживать вспотевшую спину не менее мокрыми пальцами, бережно проводить подушечками по выпирающим рёбрам, аккуратно сжимать кожу бёдер, пока Ли лежал на его плече и тяжело дышал, пытаясь привести себя в порядок. — Твои родители нас слышали, да? — Конечно, ты так орал. — О боже, не льсти себе, — хрипло засмеялся Минхо. Джисон лишь устало прикрыл глаза и улыбнулся. — Это ты кричал как не в себя. — Что я могу поделать, если ты так бесяче хорош? — Ли снова нашёл в себе силы захихикать. Они постарались по максимуму убрать весь тот беспорядок, что натворили. В кровати, обычно неправильно холодной, Джисон ощущал себя невероятно комфортно, пока Минхо лежал на его груди, одетый в его одежду, и заботливо поглаживал спутанные волосы. На утро он проснулся один. Редкие лучи осеннего солнца пробивались в небольшую мансарду через прикрытое окно и освещали оставленную на рабочем столе записку на листе, выдернутом из блокнота. «Спасибо за ночь».***
Джисон вернулся в Чикаго тем же вечером, как и планировал. С понедельника началась его повседневная жизнь студента, которая вбирала в себя всё самое обыкновенное: куча объёмных заданий, горящие дедлайны и причитающие на неуспеваемость студентов профессора. Он по-прежнему тусовался по вечерам с друзьями из общежития, проводил обеды в компании одногруппников и порой списывался с родственниками, чтобы мама могла спросить о его делах, отец — посоветовать новый боевик, а Джисоль — порасспрашивать о личной жизни. Но из головы непривычно долго не выходили мысли только об одном-единственном человеке. Хан слишком часто заходил на его профиль в инстаграме, рассматривая старые фотографии. Он читал комментарии под снимками, изучал ответы на них и порой переходил на профили тех, кого парень отмечал в своих публикациях. С фейковых аккаунтов, затерявшихся в толпе «просмотренных», Джисон пересматривал выложенные истории, где молодой человек улыбался, позируя с друзьями, смеялся на снимках, сделанных случайно, гладил своих котов и просто наслаждался жизнью студента, который оканчивал престижный корейский вуз. Хан и слова не понимал из написанного на иностранном языке, но всякий раз при переводе пытался найти хотя бы какую-то отсылку на собственную персону. Он не подписывался на его аккаунт и не старался начать диалог, потому что дурацкое «Спасибо за ночь» неприятно терзало душу. Джисон не был уверен, как именно ему воспринимать эту фразу. Это значило, что Минхо просто всё понравилось, но он больше не ждал продолжения? Или это был намёк на то, что Хану стоило ему написать? В каких отношениях теперь были молодые люди? Что сам парень чувствовал к этому идиотскому соседу? Первые недели он просто надеялся на то, что странные ощущения в его груди были лёгким помутнением. У него уже было такое — какая-нибудь харизматичная первокурсница могла вскружить ему голову так, что Джисон думал о ней целыми днями, но не испытывал влюблённости, лишь жадный интерес. Поэтому Хан старался не рассуждать об этом слишком много. Ему по-прежнему нравилось терять себя в алкоголе, но ни одна вечеринка не заканчивалась так, как раньше: он никогда не возвращался домой с кем-то, потому что уже на стадии простых поцелуев отшивал каждую, кому мог дать хоть каплю внимания. Это было странно. Это было непривычно. Это было чем-то, что он обсудил с Джисоль. Потому что она всегда знала, как лучше поступить, всегда давала правильные советы своему младшему брату. Но в этой ситуации она написала лишь: «Ты уверен, что не влюбился?» — и вывела родственника из себя. Он не знал, влюбился или нет, поэтому и спрашивал. Он не понимал, что делать со всеми теми чувствами, что загорались в нём ярким пламенем, стоило только вспомнить лицо молодого человека, который написал лишь дерьмовое «Спасибо за ночь» и исчез. Джисону не хотелось думать о какой-то привязанности и симпатии, потому что не было возможным то, что в один день он чудовищно ненавидел Минхо, а в другой — внезапно полюбил. Или он не всегда его ненавидел? Их совместное детство напоминало бои без правил. Они постоянно дрались так, что их приходилось разнимать дворовым мальчишкам и иногда даже родителям, если те не были на работе. Молодые люди строили друг другу козни, вечно подначивали, постоянно дразнили. Парни наносили друг другу увечья, потому что были уверены в том, что не могли друг друга терпеть. А теперь между ними произошло то, что произошло. И Джисон никак не мог выбросить сладкий голос Ли из своей головы, их жадные и грубые поцелуи, их близость и тот уют, который был между ними в последнюю ночь. Хан просто хотел жить, как обычно, как до этого мерзкого Хэллоуина, который теперь казался ещё более противным, чем раньше. Он пытался забыть Минхо всеми возможными способами: удалял его аккаунт, чтобы больше не натыкаться в поиске, прекращал говорить с Джисоль, если тема заходила о нём, не обсуждал его с Кристофером и полностью игнорировал созданные воспоминания, даже детские. Джисон подумал, что сможет избавиться от мыслей о Минхо, если попробует переспать с каким-нибудь парнем, раз с девушками никак не получалось. Но, когда миловидный блондин полез руками в его штаны, Хан остановился. Он вежливо попросил прощения и, видимо, всё-таки был любим Богом, раз этот американец просто перевёл всё в шутку и ушёл из его комнаты, прекрасно поняв желание прекратить происходящее. Но ничего, абсолютно ничего не помогало. И каждый раз парень возвращался к мыслям о том, кто, он был уверен, даже не вспоминал о нём. К наступающему Рождеству несданных работ стало ещё больше, поэтому у Джисона просто не хватало времени и сил на то, чтобы думать о чём-то, помимо учёбы. Преподаватели требовали от него всех заданий, напоминали о горящих дедлайнах и рекомендовали задуматься о будущем в случае неудачно сданной сессии. Он усиленно готовился к экзаменам и старался успеть всё вокруг, слишком много времени проводил за ноутбуком в своей небольшой общажной комнате, так что теперь у него чудовищно болели плечи и спина. Но его мир перестал вращаться вокруг Минхо — это ужасно радовало. Очередная учебная неделя подошла к концу. Чикаго начал медленно украшаться в рождественские краски: где-то уже висели яркие гирлянды, в каких-то магазинах красовались бумажные снежинки, в торговых центрах на тронах сидели работники, переодетые в Санту Клауса. Город едва ли покрылся снегом — в этом году осадков было рекордно мало. Выпадающие снежинки не успевали полностью покрыть дороги, тут же превращаясь в грязь и слякоть. Джисон ненавидел такую зиму, потому что она была холодной и влажной, хотя снега как такового не было. Дети уже готовились к рождественским каникулам, а вот работникам приходилось пахать вдвое, чтобы хотя бы немного отдохнуть на выходных. Хан искренне пытался не замуровать себя в сдаче всяких учебных заданий, но каждый раз безуспешно возвращался к докладам и конспектам. Наверное, если он умрёт, его закопают в тетрадных листах, чтобы не изводить просто так землю. Парень даже не помнил, когда в последний раз полноценно спал. Кристофер напоминал ему о том, как важно не пропускать приёмы пищи, хотя сам питался меньше, но всё равно старался заботиться. Джисон нагло врал родителям о своём прекрасном самочувствии и делился с Джисоль мечтами приехать домой на рождественские каникулы и просто по-человечески отоспаться. После очередных мучительно долгих пар Хан привычно засел в своей комнате. Его сосед по комнате готовился к пятничной вечеринке и пытался уломать парня пойти с ним, однако Джисон лишь покачивал головой: настроения не было, сил тоже, а задания всё ждали и ждали. Так что он будет проводить свою самую жаркую ночь с докладом по теме развития музыки в восемнадцатом веке, потому что должен был сдать его ещё в начале семестра. Сосед по комнате надел свой дурацкий рождественский свитер с вышитыми на зелёной ткани оленями и вышел из комнаты, поэтому Хан надел привычные наушники и погряз в долгах, как бы прискорбно то ни звучало. Он уже почти начал писать доклад и даже оформил титульный лист, когда сосед вдруг вернулся. Хан снял наушники с лёгким раздражением, ожидая услышать, что парень что-то забыл, или вновь отклонить предложение присоединиться. — В вестибюле тебя кто-то ждёт, — проговорил молодой человек, не отрываясь от ручки двери: он уже был готов сбежать. Джисон непонятливо нахмурился. Джисоль не должна была приезжать, так как они договаривались о встрече на следующие выходные. Родители вряд ли оставили бы работу ради того, чтобы навестить сына. О, это может быть Карина, которой он задолжал тетрадь. — Окей. — И сосед умчался, как ветром сдуло. Джисон нашёл в себе силы подняться и натянуть поверх тёмной футболки белое худи. Молодой человек перерыл ящики дряхлого письменного стола в поисках нужной тетради, мысленно проклиная одногруппницу за то, что она не написала заранее, надел свои серые кроксы и, накинув на спутанные волосы капюшон, неторопливо спустился на первый этаж. По вестибюлю туда-сюда бегали студенты. Каждый пытался внести собственный вклад в рождественское украшение помещения. Вахтёр лишь неторопливо жевал яблоко в стороне и рассматривал суетящихся жителей общежития с безразличием. Джисон с извинениями обогнул двоих парней, которые куда-то несли бедную рождественскую ёлку, пока за ними бежала ворчливая староста этажа. Благодаря вечно открывающимся и закрывающимся входным дверям тут было слишком холодно. И если занятые студенты этого не замечали, то Хан, пришедший в тонких пижамных штанах, прекрасно заметил. Он встал неподалёку от стойки регистрации, за которым восседал, словно на троне, вахтёр, и обвёл помещение взглядом, выискивая одногруппницу. По-хорошему, Карина могла бы и сама подняться к нему в комнату, раз уж знала номер и этаж. Ленивая девка. Ей так нравилось командовать парнями? Его тело внезапно атрофировалось, когда он встретился взглядом с чудовищно знакомыми глазами. Они, кошачьи и блестящие, смотрели на него с лёгким нетерпением. Молодой человек, стоящий в нескольких метрах от него, приветливо улыбнулся и склонил голову, махая ладонью. Ли Минхо собственной персоной стоял в общежитии его грёбаного университета и выжидал, когда Джисон сделает хотя бы шаг навстречу. Но Хан замер вдалеке с этой идиотской тетрадью с конспектами, стараясь не выпадать из реальности, пока осматривал строгое чёрное пальто молодого человека и его красивый берет, прикрывающий рыжие локоны. Хорошо, подумалось Минхо, и он сделал первые шаги сам. Джисон впал в непонимание ещё сильнее, когда его обдало знакомым ароматом древесно-пряных духов и лавандового шампуня. Ли Минхо стоял прямо перед ним и по-кошачьи ухмылялся, словно загнал дурацкую мышь в угол. — Привет. — Привет? — вышло слишком жалобно и сипло, поэтому Джисон прокашлялся и немного нахмурился. Привет? — Что ты тут делаешь? — Подумал, что нам есть что обсудить. — Тебе понадобилось практически полтора месяца, чтобы это понять? — он слишком язвительно приподнял брови в вопросе, но Минхо не переставал улыбаться. Бесит. — Ты мог просто написать. — Ты не рад меня видеть, милый? — молодой человек театрально округлил глаза и прижал руку к сердцу так, словно его больно ранили. — А я думал, ты скучал. Прилетел к тебе первым рейсом. Знаешь, какие дорогие сейчас билеты на самолёт? — Минхо, — Джисон нервно сжал тетрадь в руке, потому что сил на что-то большее не было. Раздражение стремительно скапливалось в груди и вот-вот намеревалось вырваться наружу. Минхо продолжал осматривать его заинтересованным взглядом и кивнул, услышав своё имя. Его руки спрятались в карманах пальто. — Что тебе нужно? — Я уже сказал: нам нужно кое-что обсудить. — Тогда говори быстрее. У меня куча дел, я не спал несколько дней и практически не ел, так что… — Ты мне нравишься. Я хочу с тобой встречаться, несмотря на то расстояние, которое между нами. Да, мне понадобилось полтора месяца и ещё несколько лет, чтобы это понять, но всё это время ты не выходил из моей головы. Я знаю, что ты считаешь себя грёбаным гетеро-гением с кучей поклонниц, но та ночь, которую мы провели вместе, дала мне определённое количество надежд на то, чтобы считать, что я тебе не безразличен. Скажи мне, если это не так. — Ты прилетел из Сеула в Чикаго, чтобы услышать мой отказ? — Я вернусь в Корею и проделаю обратный путь, чтобы услышать твой отказ ещё раз, если это понадобится. — Джисон удивлённо приподнял брови, услышав честное признание молодого человека. Что-то в груди крайне приятно заныло, и ему понадобилась уйма сил, чтобы не улыбнуться. — И если ты уедешь куда-то ещё, чтобы быть от меня дальше, я всё равно найду тебя и прилечу, даже если ты опять откажешь. Я хочу быть с тобой, несмотря на любое расстояние. — Ты безнадёжный придурок, Ли Минхо. — Тогда мне придётся ещё раз вернуться в Сеул, просидеть там почти два месяца без тебя, а потом вернуться и повторить: я хочу быть с тобой, Хан Джисон. Потому что ты… — Заткнись и поцелуй меня. Но Джисон был первым, кто нарушил расстояние между ними. Тетрадь бедной одногруппницы упала на грязный пол, когда он притянул парня к себе за воротник строгого пальто, чтобы спустя месяц с лишним почувствовать на своих губах тяжесть чужих, скривлённых довольной улыбкой. Хан Джисон ненавидел Хэллоуин. Он совсем не знал, с чем именно было связано его чувство отвращения к этому празднику. Наверное, всё-таки многочасовое колядование в детстве нанесло психологические травмы, поэтому теперь парень терпеть не мог всё, что было связано с этим октябрьским днём. Может быть, его совсем немного раздражало то, что каждый раз, каждый год в этот день в их небольшой городок на берегу озера Мичиган возвращался Ли Минхо. А может, с этого момента Хан Джисон совсем немного полюбил этот праздник.
Примечания:
как вам хеллоуин посреди жаркого лета?
